Сон

Я шёл по коридору, кажется, своей старой школы. Странно, ведь школу я закончил лет 5 назад. Я уже институт закончил, что уж говорить. Почему здесь? Вокруг темно, окна закрыты и заколочены досками. Ещё страннее. Я ускорил шаг. Что-то не давало покоя. Хотелось спрятаться, но я продолжал идти. Вскоре ноги уже сами вели меня. Повсюду, по мере приближения к моему нелюбимому классу истории, была кровь. И чем ближе к заветной двери, тем больше было крови. Я чуть не задохнулся от запаха трупа, но тела нигде не было. Мне стало страшно. Страх, как надоедливая муха, пробирался в мой мозг, разум, сознание или что там ещё есть. Он заполнял каждую клеточку моего тела, заставляя волосы вставать дыбом. Мурашки поползли по спине. Я посмотрел на стену правее меня. На секунду я перестал дышать, думать и соображать в принципе. Когда-то нежно-зелёная краска вся облезла. На стене написано слово «помогите». Кровью. Оно было написано кровью. Буква «и» на последней своей палке уехала вниз. Я посмотрел ниже. Там лежал человек. Его живот вывернут наизнанку. Кишки лежали рядом. Глаз не было. Кровь скатывалась по лицу. Горло перерезано. А я всё шёл и не мог остановиться. К двери было приколочено сердце. Человеческое. Что здесь происходит? Кажется, я задавал этот вопрос. Или нет? Я потерял счёт времени. Мне хотелось убежать отсюда как можно дальше. Я вошёл в кабинет. Парты перевёрнуты, стулья сломаны. Везде кровь. Я не сразу заметил сидящего в углу человека. Это был мальчик. Ему лет 15. Среди всего этого ада, его светлые волосы меня почему-то успокоили. Парень был похож на маленького ангелочка, но в голубых, как небо, глазах был только страх, если не ужас и паника. Он не видел меня, он смотрел сквозь меня, качаясь вперёд назад, что-то шепча себе под нос. Дверь захлопнулась. По щекам мальчика покатились слёзы. Губы его задрожали.       — Помоги мне. Неуверенный, будто не ожидающий помощи, шёпот сковал меня, не позволяя двигаться. Я смотрел на него. Только на него. Мне казалось, что моё сердце остановилось, но нет. Блондин вжался в стену, он всё ещё смотрел сквозь меня. Я начал сомневаться, что говорит он мне.       — Помоги мне, прошу. Я оглянулся, чтобы убедиться, что он говорит со мной. Позади никого не было. Значит, это он мне? Действительно, кому ещё он может сказать?! Впервые в жизни я растерялся. Чёрт! Ладно, надо собраться. Сердце ушло в пятки, сделало два сальто с двойным переворотом назад и село на шпагат. Невыполнимую задачу сделало, в общем. Что-то коснулась моей ноги. Холодные пальцы тянули на себя штанину. Я посмотрел вниз. Кровь, ошметки человеческого тела… Голова мальчика приколочена к стене. Меня стошнило. Открытые глаза смотрели на меня, прямо на меня. Они пусты, в них больше нет жизни, нет страха, в них больше ничего нет. Хотелось думать, что это сон и побыстрее проснуться, но этого сделать не получалось. Я попытался открыть окно, этого тоже сделать не получилось. Меня охватила паника. Я начал биться об стены, стараясь не смотреть на голову. Никогда бы не подумал, что альфа вроде меня, закончивший педагогический институт, потому что в мед поступить не получилось, может так бояться и вести себя, как перепуганная омега. Я скатился по стене, нужно собраться. Просто собраться. Как я здесь оказался? Почему здесь всё напоминает какой-то ужастик? В ушах зазвенело. Ещё лучше. Сквозь этот звон, я услышал, как кто-то говорит. Я не понимаю слов. Это стало похоже на шипение. Нет, не думай об этом. Просто не думай. Я посмотрел на свои руки. На них тоже кровь. Я начал кричать. Я вскочил с кровати. Так всё-таки сон. Чёрт, что-то со мной не так. Этот кошмар заставил меня усомниться в собственной нормальности. Что ж забудем об этом. Сегодня у меня первый рабочий день в… моей старой школе. Так спокойно, это был просто сон. Этого не может произойти в реальной жизни. Хорошо. Всё будет хорошо. У меня впервые такое состояние не состояния. Руки дрожали, по спине до сих пор бегали мурашки, да к тому же горло у меня хрипело, и говорить нормально я не мог. Я посмотрел на часы. Время 7 утра. До начала занятий ещё час. Не обращая внимания на дрожь во всём теле, я начал собираться. Думаю, рубашка и брюки подойдут. Нацепив их, я вышел из дома. Не завтракал. Не пил чай или кофе. Как-то не хочется после сна. Ближе к школе, я снова ощутил страх. Животный страх окутывал меня. Здание, с последнего моего визита, почти не изменилось. Это радовало. Во входную дверь заходили школьники. На них та же форма, что носил и я. Глубоко вздохнув, я прошёл в холл. Замечательно, это не очередной кошмар. Сегодня должен быть обычный день. Я спросил у вахтёрши, где кабинет биологии. Она вежливо мне ответила, и я отправился туда. Если бы я пошёл в старый кабинет биологии, то оказался в новом кабинете… истории. Твою мать. Место, где я теперь буду работать, это бывший класс истории. Мне начинает казаться, что весь мир решил по прикалываться надо мной. Я зашел. Никого не было. Что ж думаю это не плохо. Прозвенел первый звонок. Класс стал потихоньку заполняться. Мимо меня прошёл парень с желтыми волосами. Я чуть не подавился кофе, которое только недавно заварил. Ладно, просто сосредоточиться на уроке. Это ведь не сложно. Прозвенел второй звонок. В кабинет вошёл директор. Что ему здесь надо, я не понимал, поэтому предпочёл промолчать.       — А где учитель? — Дратуй, ребёнок, я твой новый учитель.       — У вас теперь новый учитель биологии. Но я здесь не за этим. В вашем классе, если вы не заметили, новый ученик. Санджи, подойди сюда. Я будто почувствовал его обречённость. Парень встал со стула и подошёл к директору, стараясь закрыть лицо. Комплекс у него что ли из-за лица?       — У тебя болит голова? — в притворной заботе спросил директор. Ну видно же, что это не из-за головной боли. Мальчик замотал головой. — А тогда что? Подросток убрал ладонь, показывая завитую бровь. Класс рассмеялся, а я выпал в осадок. Именно этот парнишка был у меня во сне. Мальчик закусил губу. Вмешаться? Не думаю, директор будто бы добивался такого результата.       — Надеюсь, вы с ним подружитесь. Директор вышел, а парень быстрыми шагами поспешил на место. Начался урок. Дети вроде понятливые, но над Санджи смеются знатно. Хотелось, чтобы урок быстрее закончился, дабы прекратить мучения блондина. Кстати, его цвет волос довольно странный для наших мест. Всё, уроки закончились. Я был выжат, как лимон, но надо было зайти в учительскую и сдать журналы. Дорога туда не заняла много времени. Школьников не было, все разбежались по домам, а учителя закрылись в своих кабинетах, заполняя разные бумаги. Я не хотел подслушивать и подсматривать, правда не хотел. Это вышло само.       — Пап, отстань! — Санджи крикнул это директору.       — Как ты смеешь повышать на меня голос, щенок! Я устроил тебя в эту школу!       — Да, спасибо тебе большое за то, что выставил на показ мою бровь! Ты просто хотел меня унизить! Хватит прикрываться заботой обо мне! Наш директор, к слову, был в двое больше парня. Он ударил его по щеке. Я видел страх в голубых глазах. Мальчишка что-то лихорадочно шептал, но его поставили на колени. Вот тут мне стало не по себе. Я слышал, как капельки, солёные капельки падают на пол. Слышал тихие всхлипы. Видимо, отец Санджи передумал и посадил его на стол, толкая в грудь. Я понял, что Санджи достаточно хрупкий, услышав хруст. Директор снял с него штаны. Ноги худые, стройные. Я не вольно облизнулся. Нельзя альфе показывать голого, пускай и наполовину, омегу. Звук растягивающийся ширинки, и мои глаза расширились. Он собирается сделать это с собственным сыном?! Я отвлёкся, погружаясь в свои мысли. Но не надолго. Из спасательного транса меня вывел вскрик. Я посмотрел на него. Он скулил, вырывался, царапался. Я хотел вмешаться, но не мог. Просто застыл на месте. Я слышал капли крови, ударяющиеся об пол и стол. Я слышал как они стекают по его ногам. Нет, просто не смотреть, это же просто. Просто пройти мимо. Санджи всхлипнул. Слишком громко. Это слишком громко. Я закрыл дверь, чтобы не видеть и не слышать. Не помогло. Мимо меня проходили другие учителя. Они не слышали, они ничего не слышали. Моё сердце бешено стучало. Оно вырывалось из груди, я не мог дышать. Было сложно сделать вдох. Будто что-то давило на лёгкие, выдавливая остатки кислорода. Голова закружилась, перед глазами плыло. Мне 22 года, почему я на всё так реагирую. Это всё тот сон. Это всё из-за него. Пересилив себя, я сделал шаг от учительской. Совесть грызла меня, будто проснулась после долгой спячки. Никогда не испытывал её. Она сжигает меня изнутри после каждого шага. Мой кабинет. Я закрыл дверь. Спасаться бегством низко. Я мог помочь ему. Чего я побоялся? Что меня лишат работы? Подло думать о работе, когда мальчишка, которому только исполнилось 17, плачет и скулит, надеясь на помощь. Он терпит насилие, а я просто сбежал, оставив его там. Я чувствовал себя трусом и предателем. Хватит думать. Становиться только хуже. В дверь постучали. Этого мне не хватало! Я делал вид, что не слышу, и сел на стул, погружаюсь в журналы, которые заполнил уже давно. Стук стихает, неужели ушли? Дверь приоткрылась, и в щёлку заглянула блондинистая головка. Санджи. Его лицо заплакано, глаза покраснели. На щеке царапина.       — Извините, у вас есть обезболивающие? В школьном медпункте закончилось, а учителей я уже всех обошёл.       — Конечно, а что с тобой случилось? Я знаю, что с ним. Совесть ударила меня в солнечное сплетение. Санджи подошёл ко мне. Главное не смотреть на него, только не смотреть. Я зарылся в сумке, ища таблетки. Я всегда их беру, головная боль штука непредсказуемая. Мальчик покачнулся, схватившись за край стола. Я мгновенно подскочил, судорожно озираясь по сторонам. В конце кабинета стоял диван. Подхватив его на руки, отчего он задрожал, я отнёс его на диван. Блондин был горячий. Стоило ему лечь, как он свернулся калачиком. Таблетки он проглотить не мог, что делать, я не знал. Вернее, у меня была идея, но… Это будет слишком… ладно, будь что будет. Я приподнял его голову, предварительно засунув таблетки в свой рот. Это просто первая помощь, ничего больше. Его губы были мягкие, маленькие ладошки упирались в мою грудь. Я протолкнул языком обезболивающие, заставляя проглотить. Его щёки покраснели. Он дрожал. Я отстранился, укладывая его поудобнее, садясь рядом на краешек дивана.       — Что произошло, Санджи?       — Я думаю, вам не надо этого знать, — голос его дрожал. — Я не хочу говорить… Спасибо за помощь. Я пойду… Не надо было меня целовать… Я… Подросток попытался встать. Он перевернулся на спину, приподнимаясь на локтях и спуская ноги на пол. Сев, он зашипел, прикусывая губы. Розовые, мягкие, сладкие губы… Чёрт. Я подошёл к окну, нужно дышать глубже.       — Вы ведь всё знаете? Вам… вам противно?       — Нет, мне не противно. Я хочу помочь тебе, но не знаю как.       — Не нужно мне помогать! Он, словно кошка, встал на дыбы. Я не понимал такой реакции. Санджи представлял из себя одну большую загадку. По крайней мере, сейчас, по крайней мере, для меня. Добрался до дома я ближе к 6 часам вечера. Всю дорогу я шёл, думая о собственной трусости, увеличивая отвращение к самому себе. Квартира находилась на третьем этаже. Она однокомнатная, места хватает только на складной диван и небольшой рабочий стол со стулом, а ну да, ещё небольшой шкаф для вещей, которых не так много. Сбросив сумку на кровать, я пошёл на кухню. Если я не начну получать деньги, то бишь если меня уволят, я буду питаться Святым духом. А эта перспектива меня совсем не радует. Телефон, стоило мне заварить чай, зазвонил. Кто может мне звонить? Кому я вообще нуж… Ну нет. Это ведь не правда. Я ответил на звонок.       — Братишка, привет, ты сейчас очень занят? Если бы я был способен на истерику, то сейчас бы бился в ней, стукаясь об стены и залезая на потолок. Зачем она мне позвонила? Что ей от меня нужно? Она ведь должна быть в другом городе и учиться на 4-м курсе. У неё не может быть свободного времени. На этот раз постучали в дверь, которую я тут же открыл.       — Привет, братишка.       — Ну здравствуй, Лами. Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать. Зачем она припёрлась ко мне. Что вообще здесь происходит? Я пустил сестру и заварил ей чай. Не выгонять же её?       — Так, зачем ты приехала?       — Я подумала, что раз я закончила институт на год раньше, то могу приехать к тебе и устроиться в школу учителем истории, что я уже сделала. Вещей у меня не много, так что много места я не займу, ты против?       — Не то чтобы против. Просто о таких вещах надо предупреждать заранее. Да и спать теперь я буду на полу, не положу же я тебя туда? Вопрос риторический, не отвечай на него, а то я тебя знаю.