Мальчик который никак не умрет

Удивительно, но разговор оказался коротким и не сыграл важной роли. Я назвал себя: вампир, дух и бард. Бард — это маг слова, так нас называют в Перекрестке. Там я приобрел навыки вампира: скорость, очарование, устойчивость к магии. Но дух... Это сложнее объяснить. Я не стал вдаваться в подробности о том, что дух — мое истинное тело и какие это дает преимущества и недостатки. — Мое настоящее тело — это душа. Когда я становлюсь сильнее, я могу принять любую форму. Теперь я призрак Хогвартса, вампир, маг и человек. Я ожидал реакции, но даже Трейси не удивилась. Я посмотрел на Дафну с вопросом в глазах: — Только не говори, что... — Да, все верно. Ты не сердишься? Мы говорили полуфразами, и Гермиона с Трейси ничего не понимали. Дафна знала обо мне, как и Гермиона, а Трейси почти ничего. Но Трейси лишь немного удивилась. Значит, Дафна все ей рассказала. — Умница, и ты тоже умница, — сказал я, целуя Дафну и Трейси. — Герми, представляешь, эта Лиса уже рассказала Трейс о ее будущем муже. Когда ты бы мне рассказала? — Сразу как выдалась бы возможность... Конечно, она рассказала, пока меня не было. Я не удивлюсь, если такие разговоры были у каждой девушки, и они многое узнали друг о друге. Но я не волновался о предательстве. Я просто не хотел тратить время на объяснения. Так что разговор был коротким. На следующей паре мы были вместе. Но стоило мне расслабиться, как меня вызвал директор. Я не удивлен. Он директор, хозяин замка, и знает, был ли я в школе. Я надеялся, что он не вызовет меня сразу. Значит, разговор важный. Кабинет директора пах леденцами и старыми книгами. Я стоял у двери, пытаясь не думать о прошлых наказаниях. На этот раз все серьезнее: я сбежал из школы, нарушил запреты и лишил Дамблдора доходов. В голове проносились мысли: может, заставят чистить котлы до конца школы? Или отправят в запретный лес? Нет, он не убьет меня, но предчувствие было плохим. — Директор, можно? — тихо сказал я, заглядывая в кабинет. Дамблдор сидел за столом, заваленным пергаментами. Его серебристая борода почти касалась чернильницы. Перо скрипело, будто он писал проклятия. Услышав меня, он поднял голову, и в глазах мелькнул знакомый огонек. Я осторожно приземлился в кресло напротив, стараясь не задеть хвост феникса Фоукса, который дремал на жердочке, свернувшись в огненный шар. Кабинет был полон странностей: серебряные приборы шипели розовым дымом, портреты бывших директоров притворялись спящими, а в углу маятниковые часы отсчитывали время до "следующей катастрофы", будем считать что это не обычные часики, а предсказывающие будущее. Особенно меня гипнотизировал стеклянный шар с вихрем внутри — воистину мозги Джина или Иллитида. — Вот уж не думал, что ты такой хитрый жук, — произнёс Дамблдор, откладывая перо и складывая пальцы в загадочную пирамидку. — Впрочем, мне твоя соображалка ой как нужна. Я напрягся. Когда директор начинал хвалить, чаще всего следовало бежать. Но куда? Дверь уже тихонько прикрылась сама собой, будто по волшебству. Впрочем, наверняка именно "по волшебству" — Речь об одном профессоре… — он сделал паузу, доставая из вазы леденец в форме дракона. — Уверен, и ты к нему питаешь не самые тёплые чувства. Я о Локонсе. Моё лицо, наверное, выдало всё. Некомпетентный профессор Защиты от Тёмных Искусств, чьи лекции сводились к пересказу собственных книг. А я про него уже совсем забыл... Давно над ним не издевался. — Мне нужно, чтобы ты его опозорил, — продолжил Дамблдор непринуждённо — Уволить его… сложно. Слишком много поклонников среди определённых спонсоров. Но если студенты и родители увидят его некомпетентность… — он многозначительно подмигнул. Я замер. Ждал выговора, а получил предложение стать оружием в руках директора. Мысленно представил, как Локонс, покрытый перьями от собственного заклинания, пытается объяснить это "коварными происками"… и не смог сдержать ухмылки. — Почему я? — спросил я, пытаясь сохранить серьёзность. — Потому что, — Дамблдор поднял палец вверх — ты мастер непреднамеренного хаоса и манипуляций. Поверь мне, я наблюдал за тобой, и знаю много, о чем ты думаешь. Прыти у тебя хватит справится с каким-то самозванцем. Я почти покраснел. Не думал, что директор так внимательно следит за моими… достижениями. — И что я должен сделать? — спросил я, чувствуя, как азарт побеждает осторожность. — О, я верю в твою изобретательность, — улыбнулся он, разводя руками. — Но помни: формально я ничего не знаю. Если спросят — мы обсуждали твоё… э-э… внезапное увлечение садоводством. Значит полная свобода действий, да ещё к тому же полное одобрение на то, чтобы извести профессора Златоуста... Давненько у меня не было шалостей. И видимо то, что мои мысли унесли меня в воображение, вызвало на лице улыбку, от чего Дамблдор произнес: — И, Гарри? — Произнес он, протянув мне конфету в форме звезды. — Не переусердствуй. Нам нужно, чтобы он ушёл сам… а не чтобы его унесли в психушку. В голове крутилась мысль: «А что, если это ловушка? Вдруг Локонс и Дамблдор заодно?» Но тут же вспомнил, как профессор Защиты на прошлой неделе пытался открыть зонтик заклинанием и едва не сжёг себе брови. Нет, с такими навыками он не тянет на роль гения замыслов. Но кое что стоит уточнить: — Вы не сердитесь? — выпалил я, чувствуя, как сердце сжимается от глупости вопроса. Пальцы директора замерли над документом, потом медленно опустились на стол. Тук. Тук. Тук. Звук отстукивал ритм моего ускоряющегося пульса. — Сержусь, — наконец ответил он. Я напрягся, ожидая, что Фоукс превратится в огненный смерч. — Но больше за то, что вы скрываетесь от меня и действуете за моей спиной. Он откинулся в кресле, и солнечный луч упал на его очки, скрыв глаза. На мгновение я увидел в нём не великого волшебника, а уставшего человека. — Однако я решил, что лучше поддерживать с вами хорошие отношения, — продолжил Дамблдор с лёгкой улыбкой. — Наша договорённость — ключ к этому. Предпочитаю союзников на виду, особенно если они умеют устраивать шоу. «Союзников» звучало как «подельников», но более вежливо. Я кивнул, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё ликовало. — Всё, идите. У меня ещё много дел, — махнул он рукой на гору бумаг. Я вышел, закрыв за собой дверь. Коридор Хогвартса встретил меня гулом голосов, но мысли были заняты. «Дамблдор… Он не так уж плох. И чертовски любопытный». Он мог бы отобрать у меня карту Мародёров, запретить ходить в Хогсмид или устроить лекцию о морали. Вместо этого предложил войну с Локонсом. Как будто дал ребёнку спички со словами: «Жги, только так, чтобы я видел». Спускаясь по лестнице, я вдруг понял: Дамблдор, какой бы мудрым ни казался, всё ещё мальчишка в теле старика. Тот самый, который дружил с Гриндевальдом, устраивал авантюры, а теперь нашёл новую игру — наблюдать за учениками, которые ломают его правила, которые он сам создал во имя «высших целей». И наслаждаться этим. — Значит, директор хочет зрелищ? — пробормотал я с улыбкой. — Простите, недопрофессор, — усмехнулся я и направился в сторону гостиной Гриффиндора. — Но директор любит шоу. И вот так чайная, то есть тайная, комната превратилась в штаб заговорщиков: столы, заваленные бумагами, чашки с остывшим чаем и огромная доска с надписью «Операция "Долой хвастуна"», которую Гермиона начертила углём. Дафна скучала, вертя серебряное перо, Трейси что-то рисовала, а я нервно ходил туда-сюда. — Итак, у нас есть цель, — начал я, хлопнув ладонью по столу, и Трейси едва не смахнула чернильницу. — Нужно разоблачить профессора Златоуста, выставить его в неприглядном свете и сделать так, чтобы это стало известно всем. Гермиона тут же выпрямилась и, будто по команде, сказала: — Мы можем собрать доказательства его некомпетентности! — Она достала из сумки пачку конспектов с прошлой лекции. — Вот, например, на прошлой лекции профессор Златоуст утверждал, что василисков можно приручить мятными леденцами. Это же… — Скучно, — перебила её Трейси, дорисовывая на рисунке Златоуста клоунский нос. — Давайте подкинем ему фальшивое письмо от какого нибудь знаменитого волшебника. Типа «Вы — мой единственный достойный преемник!» Он ведь обожает старые журналы с собой на обложке. — Или устроим ему «случайную» встречу с настоящим дементором, — буркнула Дафна, откладывая перо. — Только не при мне. У меня аллергия на истерики. Я вздохнул. Всё не то. Дафна посмотрела на часы, встала и поправила складки платья. — Прошу прощения, Гарри, но мне нужно идти. Отец ждёт звонка через Зеркало связи. Семейные дела… — Какие ещё дела? — спросил я, хотя уже знал, что Гринграссы интригуют именно на балах, которые они устраивают, а не в городе и не в школе, а значит, наверняка это касается очередного их мероприятия. — Мы открываем благотворительный фонд по сохранению серебряногривых единорогов, — ответила она буднично, словно речь шла о покупке новой пары перчаток. — Скучно, но придётся улыбаться спонсорам и слушать речи о «благородстве магических существ». В моей голове что-то щёлкнуло, как замок в Таинственной комнате. — Мероприятие будет крупным? — переспросил я, стараясь не выдать своего интереса. — Ну… Отец пригласил пол-Министерства, — пожала плечами Дафна. — И пару глав из «Драконьего общества». А что такое? Я улыбнулся. Дафна, Гермиона и Трейси замерли, словно почувствовав, как воздух вокруг нас наэлектризовался. — Потому что, — начал я, рисуя зажженную лампочку в виде идеи своей палочкой, — мы устроим Златоусту скандал прямо там. При всех.