Мальчик который никак не умрет

Наконец мы повалились на диван, едва уместившись вчетвером на его широкой, но не настолько, поверхности. Я оказался в центре — полулёжа, спиной к подлокотнику, одна рука за головой, другая свободно свисает. Гермиона устроилась рядом, её голова покоилась у меня на груди, ноги запутались с моими, тёплые и расслабленные. Её дыхание ровное, но я чувствую, что она ещё не спит. Справа от меня — Дафна. Она лежит на боку, опираясь на локоть, одна нога полусогнута, другая вытянута, перекинута через мою. Её светлые волосы рассыпаны по спинке дивана, взгляд полуприкрыт, но в уголках губ всё ещё играет лёгкая, довольная усмешка, и при этом проводит пальцем по моему предплечью, не спеша, будто проверяя, насколько я расслаблен. А Трейси прижимается к Дафне сзади, как будто ища защиты. Её лицо чуть зарыто в плечо подруги, руки обхватывают её талию. Она явно не может уснуть, слишком много эмоций, слишком много нового. — Ладно, всем спать, — сказал я, поворачивая голову к Гермионе. — Завтра у нас есть дела. Она чуть приподняла голову, посмотрела на меня с лёгким недоумением. — Дела? — Если это такие дела, то я не против, — вставила Дафна, не открывая глаз, но с той же игривой улыбкой, что не покидала её с самого начала вечера. Трейси тихо ойкнула, будто её застали на месте преступления. — Ты чего? — спросила Дафна, чуть обернувшись. — Мне… стыдно, — призналась Трейси, резко пряча лицо в ладонях. Да уж, какая стесняшка! Я не мог не рассмеяться весело и с радостью. — Ну конечно, стыдно, — сказал я, протянув руку и мягко проводя по её волосам. — Ты впервые в такой развратной компании, впервые с нами… впервые с девушкой. Она не ответила, только сильнее сжалась. — О, бедная малышка, — протянула Дафна, поворачиваясь к ней полностью. — Но ничего. Тебе просто нужно привыкать. — К чему? — прошептала Трейси, не отнимая ладоней от лица. — Ко всему, — ответил я. — К тому, что ты теперь в нашей игре. К тому, что это будет не раз. К тому, что ты больше не просто наблюдатель. Гермиона подняла голову, посмотрела на меня. — Ты уже планируешь следующий раз? — Я всегда планирую вперёд, — усмехнулся я. — Но в этот раз не нужно. Это будет происходить само собой. Дафна рассмеялась. — Он прав. Ты уже втянута, Трейси. Отступать поздно. Трейси наконец отняла руки от лица. Щёки у неё пылали, но в глазах — не только смущение. Там был интерес. Любопытство. И лёгкий блеск — как у того, кто понял, что перешёл черту, и не хочет назад. Наш первый секс, конечно, был хорош и она уже была знакома с девушками, и Дафна уже все ей рассказала, но… Именно сейчас она стала частью нашего круга, и ее слова лишь показывали, что она сама этого хочет:. — Я не хочу отступать, — прошептала она. Мы все замолчали на мгновение. Потом рассмеялись — тихо, без лишнего шума, будто делимся тайной. Гермиона прижалась ко мне плотнее, положила руку на грудь. Дафна повернулась обратно, прижавшись спиной к моему боку, а Трейси обняла её покрепче, прям немного ревную, хехе… Комната наполнилась тишиной, прерываемой только дыханием. Свечи догорали, свет стал мягким, тёплым, почти сонным. — Спите, — сказал я, закрывая глаза. — А завтра — нас ждет разговор, прямо с утра… Комната медленно погружалась в тишину. Дыхание становилось ровным, глубоким. Гермиона прильнула ко мне, её голова всё ещё лежала на груди, с каждым вдохом слегка приподнимаясь. Шум стих. Свечи давно погасли, лишь тонкие полосы утреннего света просачивались сквозь тяжёлые портьеры, выхватывая из полумрака рассыпанные бокалы, смятую скатерть и следы вчерашнего, сегодняшнего, безумия. Я лежал, не шевелясь, чувствуя тяжесть тел, тепло, запах вина, кожи и волос. Глаза сами собой закрылись. И я ушёл в сон. … и через несколько часов проснулся от движения. Дафна шевельнулась, пытаясь развернуться. Её нога скользнула по моему бедру, и она тихо выругалась, запутавшись в чьих-то конечностях. Трейси почувствовала сдвиг — попыталась перевернуться, но неуклюже толкнула Дафну локтём, та застонала. — Ммм… отвали, — пробормотала Даф. Гермиона вздрогнула от шуршания ткани и открыла глаза. — Что…? — пробормотала она, сонно моргая. — Утречка, — улыбнулся я, поворачивая голову к ней. Она смотрела на меня сквозь сон, потом медленно, лениво, улыбнулась в ответ. Эта улыбка — сонная, искренняя, а она чуть растрёпанная — такая милаха, ням. — Утро доброе… — прошептала она. На мой голос открыла глаза и Дафна. Она потянулась, как кошка, подняв руки над головой, потом потёрла кулачком глаза, будто девочка, которую только разбудили. — Утро доброе, — повторила она, но уже с привычной насмешливой интонацией. Трейси, в отличие от всех, только глубже уткнулась в Дафну, натянула край пледа на ухо и прошептала: — Пять минут… Мы с Дафной переглянулись. Гермиона фыркнула. — Итак, — сказала она, приподнимаясь на локтях, волосы растрёпаны, плечо оголено, — о чём ты хотел поговорить? И не Дафна, Гермиона — с места в карьер, сразу сходу, вынь и положь, удивительно. — Сначала давайте я вас всех разбужу, — хрипло сказал я, проводя ладонью по её бедру, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Гермиона ахнула, но не отстранилась. — Это… нечестно, — выдохнула она. — Это — мотивация, — ответил я, приближаясь. Дафна фыркнула, словно обиженная что первой идет Герми и даже, показывая, что, мол, ей это не надо: — Ладно, ладно, я проснулась, — проворчала она, откидывая плед. — Но если это снова про оборотня, то мы все обсудили ведь... — Ну, — как я мог не начать ее подкалывать, при этом смотря на Герми — Зря. Ты его невзлюбила? Трейси наконец приоткрыла один глаз. — А… можно я посплю, пока вы это делаете? — Можно, — улыбнулся я. — Но потом не удивляйся, если следующая ночь будет ещё дольше и только для тебя. Так что лежи, набирайся сил. Впрочем, моя миссия была разбудить девочек. И времени у нас было предостаточно.