Мальчик который никак не умрет

Когда Трейси, дрожащая и разгорячённая, буквально упала на диван, после игр с Дафной, Гермиона уже была на мне — губы, пальцы, бёдра, всё двигалось в одном ритме. Но я не хотел завершать на ней. Я хотел Дафну. И она это знала. Стоя около Трейси, нависая над ней, не давая той сбежать, но и не подталкивая свою подругу, она просто ждала. В слегка растрёпанном платье, словно приглашая, дразня, она смотрела на меня… «Моя работа выполнена, Трейси пылает, а где моя награда?» — Даф, — позвал я, отстраняя Гермиону. — Твоя очередь. Как сложно… Уже двое из трех, по крайней мере сегодня, хотели меня без вмешательства других… И теперь моя королева Слизерина собиралась поиграть: — Ты думаешь, я кинусь, как Трейси или Гермиона? Хомяк надулась… Трейси замерла. А ей мало… Она даже ждет что я сам встану с дивана и подойду, и я должен сам это сделать, зная, что Гермиона еще сильнее надуется… Но ничего, придется мне сегодня поработать и всех успокоить и удовлетворить, и сейчас я не только о сексе. С этим как раз все просто… — Нет, — вставая и идя к ней, — поэтому подошел я. Она фыркнула, но не отстранилась, когда я прижал её к стене. Наоборот — провела пальцем по моей губе, потом скользнула вниз, кладя руку на него… — Ты слишком самоуверен, Поттер. — А ты слишком хладнокровна, Гринграсс. Давай проверим, растаешь ли ты. Это же сколько она сегодня выпила, что захотела играть. И откуда только наглости столько и сил. Чтобы осмелиться выскользнуть из объятий и прижать уже меня к стене. Её колено вдавилось между моих ног, руки скользнули под рубашку. — Не смей играть в доминирование, — прошептала она, — обожжешься. Я усмехнулся, говорит та, что сама ледяная, про то, что я еще и могу обжечься. — Я не играю. Ты сама просишь об этом, сучка, такая холодная такая своенравная, но даже сейчас ты прямо мечтаешь, как будешь отдаваться мне и моему члену… И рванул её платье. Ткань лопнула по шву, обнажая грудь — упругую, с тёмными сосками, уже напряжёнными. Дафна только улыбнулась. — Жаль. Оно было дорогим. — Купишь новое, — бросил я, хватая её за бёдра и поднимая. Она обвила ногами мою талию, руки — за шею, и я вошёл в неё, не медля. — А-а… — выдохнула она, запрокидывая голову. — Вот так… да, чёрт… Она была горячей. Узкой и уже показывала, что никакая она не гордая ледяная Богиня. Я двигался резко, глубоко, прижимая её к стене. Она стонала — не громко, но задыхаясь слегка, в такт ударам. Каждый мой толчок заставлял её сжиматься, цепляться ногтями за мою спину. — Ты… думал… что я… сломаюсь? — выдавила она между стонами. — Я только начал, это вопрос времени, тем более ты наслаждаешься! — прохрипел я. Она резко впилась в мою шею — не поцеловала. Укусила. Боль — острая, сладкая — пронзила меня, но я только сильнее вогнал его в неё. — Да… да… — застонала она, её тело напряглось, как струна. — Не останавливайся… я близка… Я и не останавливался. Я чувствовал, как она сжимается, как дрожит, как её оргазм накатывает — не волной, а ударом. Она закричала, впившись пальцами в мои плечи, голова упала на грудь. Но я ещё не закончил. Я оторвался от стены, держа её на себе, и шагнул к дивану. Уложил её на спину, её светлые волосы расплескались по коже и… залюбовался, произнося: — А теперь, — прошептал я, снова входя в неё, — ты моя. Она посмотрела на меня — глаза тёмные, зрачки расширены, губы влажные. — Я была твоей с первой минуты, — выдохнула она. — Просто ты слишком долго не замечал. Я усмехнулся. — Больше не игнорирую. И продолжил — медленно, глубоко, заставляя её выгибаться, стонать, просить. Потому что Дафна Гринграсс, королева льда, сейчас пылала. А я был тем, кто зажёг этот огонь. Вот только… Пока я был с Дафной, Гермиона не скучала. Я увидел это сразу, как только оторвался от Дафны, тяжело дыша, всё ещё внутри неё. Гермиона сидела на краю дивана, волосы растрёпаны, губы припухшие, платье снято, только чулки и трусики. Рядом — Трейси, бледная, с расширенными зрачками, её шея в следах поцелуев, а пальцы с дрожью касаются губ, будто не веря, что это случилось. Гермиона подняла взгляд. Улыбнулась. Ни капли злости. Ни тени обиды. «Меня променяли, но я сама нашла как отомстить и получить удовольствие» — Надеюсь, ты не думал, что я буду ждать, пока ты закончишь? — спросила она, проводя языком по нижней губе. — Нет, — выдохнул я, вынимая из Дафны и усмехнулся тому, что он все еще стоит. Не выжала меня, не выжала. На что Даф лишь лениво потянулась и закрыла глаза, как сытая кошка. И теперь смотрел на Гермиону: — И как? — спросил, присаживаясь рядом. — И как тебе она? Она фыркнула. — Мм, а ты как думаешь, что я могла испытать, когда Трейси запрокинула голову и застонала моё имя… — усмехаясь дразнящей улыбкой, но в глазах мелькнуло полное удовлетворение, и она призналась… — Это было… потрясающе. Я улыбнулся. — А теперь тебя надо наказать за «измену»? Она оказалась сверху — гибкая, сильная, сразу принялась двигаться, не дожидаясь. — Ты… — выдохнула она, наклоняясь, — слишком… наглый… Но ведь сама прыгает, сама наслаждается. Ко мне тогда какие вопросы? — А ты — слишком умная, чтобы притворяться, будто тебе не нравится, — прохрипел я, сжимая её грудь. Она закинула голову, застонала — громко, без стеснения. Её ритм стал быстрее, бёдра хлопали по моим, кожа горела. Сбоку Трейси смотрела, прикрыв рот рукой, но не отводила глаз. Дафна, лёжа на боку, наблюдала с лёгкой усмешкой. — Продолжим, — бросила она. — Мы ещё не закончили. И резко сжала внутренними мышцами. Я застонал, хватая её за талию. — Чёрт, Гермиона… — Что? — она усмехнулась, продолжая двигаться. — Не ожидал? Я не ответил. Просто перевернул — и теперь был сверху. — А теперь, — прошептал я, входя в неё глубже, — покажи мне, на что еще способна!. Её оргазм был резким, почти судорожным — как взрыв после долгого накопления. Тело выгнулось, пальцы впились в кожу, голос сорвался в стон, который отразился от стен комнаты.