Как за 2 дня изменить свою жизнь

Настойчивый стук в дверь заставляет сознание проснуться. Еще пару секунд Трэвис пролежал с закрытыми глазами, улыбаясь и вспоминая вчерашний день, а точнее — вечер. Приятные воспоминания заставляли улыбаться даже несмотря на то, что сегодня у них 2 контрольные и одна самостоятельная. Это все неважно, ведь теперь в его жизни появилось кое-что важнее учебы. Кое-кто. — Трэвис! Поднимайся! — Прозвучало из-за двери, после чего шум полностью прекратился, а тишина нарушалась только стихающими шагами. Открыв глаза, парень повернулся в сторону, где вчера засыпал Ларри. Его Ларри. Микроинфаркт заставил закашляться, без возможности отдышаться. Страх и разочарование выбивали из колеи. Джонсона не было. Осмотрев комнату, Фелпс не нашел абсолютно никаких следов присутствия кого-то постороннего. Сам Ларри исчез, на батарее висел только один лиловый свитер, под ней стояла пара зеленых кед, а тот самый рюкзак будто и не был тут никогда. — Неужели это все опять просто сон? — Наконец отдышавшись в ужасе пролепетал блондин. Руки впились в волосы, чуть ли ни вырывая их, а паника внутри разрасталась с каждой секундой. Если все это действительно было сном, тогда Трэвис готов выйти в окно. Он мог поклясться, что действительно чувствовал его рядом с собой так реально, на сколько это вообще было возможно. Вряд ли сознание в силах сделать что-нибудь подобное - остальные сны ничто по сравнению с этим. — Этого не может быть… Только не сейчас… — В бреду шептал Фелпс, не в силах принять такую колючую реальность. — Это невозможно, я не мог сойти с ума… Душа разбилась на мелкие-мелкие кусочки, и Трэвис уже просто не мог контролировать себя. Хотелось вернуться назад. Хотелось уснуть. Хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы не чувствовать этой невыносимой боли. Хотелось кричать, разбить все вокруг, а потом просто наложить на себя руки, и если это и называется «умереть изнутри», то парень сейчас чувствовал себя живым трупом. В последнее время с ним и без того происходит что-то странное, вдобавок ко всем проблемам сейчас его сознание решило, кажется, окончательно покончить со своим хозяином. — Ты оглох? Вставай живо, — суровый тон дает понять о приходе отца, поэтому сейчас лучше сделать все, как сказали. — Да, я встаю. Прости, — старается не повышать голос, но чтобы при этом за приделами комнаты было слышно. Подняться с кровати было очень тяжело, и вовсе не из-за того, что хотелось спать, а потому, что единственное, на что он был способен — лежать и рыдать. Пусть Фелпсу с детства вбивали в голову, что так ведут себя только глупые девочки, это сейчас уже не имеет никакого значения. Кое-как застелив постель, Трэв направился в ванную. Разочарование и боль давили с новой силой, а ноги будто налились свинцом, отчего передвигать их становилось сложнее и сложнее. Холодная вода на лице во время умывания ничуть не помогла прояснить сознание и хоть немного подумать о важных сегодняшних делах. Потянувшись за зубной щеткой, парень внезапно подзавис, остановив руку около пузырька со снотворным. Желание выпить его полностью внезапно отдалось дрожью на кончиках пальцев, перекрывая сразу все остальные эмоции. Взгляд был прикован лишь к этой маленькой стеклянной бутылочке, что так заманчиво поблескивала от лампы, установленной над зеркалом. Тряхнув головой, пытаясь отогнать глупые мысли, блондин все-таки решил не затягивать процесс чистки зубов, но и это далось ему с превеликой сложностью. Глупые мысли то и дело заставляли не обращать внимания на реальный мир и все происходящее вокруг, смотря в одну точку. Наконец закончив с водными процедурами, парень направился обратно в комнату, намереваясь что-нибудь надеть. Открыв шкаф в поисках уличной одежды, блондин просто опешил, так и оставшись стоять с открытым ртом. Зарывшись в одежду, висящую на вешалках, мирно сопел Джонсон. В руках его были красная толстовка и небольшой рюкзак, а рядом лежали темные кеды. — Ты почему здесь? — Спрашивает Фелпс, пытаясь растормошить Ларри. В ответ послышалось лишь тихое мычание. Патлатый даже глаза не открыл, попытался устроиться поудобнее, меняя позу. Красная жилетка вмиг соскользнула с железной вешалки, падая металлисту в руки, и тот лишь обнял ее, прижимая к себе вместе с рюкзаком. Трэвис негромко и нервно рассмеялся, пытаясь переварить новую информацию. Сейчас его мозг был не способен обрабатывать что-либо, и блондин чувствовал себя компьютером, на котором полностью забились оба жестких диска, а на экране повисла куча сообщений типа «программа не отвечает». Моргнув пару раз, парень протер глаза, вновь всматриваясь в Джонсона. — Какого черта? — Непонимающе протянул Фелпс, пихая того в плечо уже посильнее. На этот раз приоткрыв один глаз, Ларр все же, кажется, проснулся. Осмотревшись по сторонам и оценив обстановку, парень вылез из шкафа, на скорую руку приводя в порядок себя и одежду, которая помялась в результате этого всего, а также местами была влажная из-за вчерашнего дождя. — Эй, ты так и не ответил, — настойчиво напомнил Трэв. Он чувствовал некую обиду, что тот просто пропал, ничего не сказав, и если бы блондин решил пойти во вчерашней одежде то, возможно, продолжал думать, что попросту сходит с ума. — Да-да, и тебе доброе утро. Твоя мама приходила тебя будить несколько раз, но почему-то проснулся я. Она грозилась войти, если ты ей не ответишь, что встаешь, поэтому я по-быстрому прибрал свои вещи и скрылся с места преступления, — он хрустнул пальцами несколько раз, пытаясь их размять, после чего принялся ладонью зачесывать назад непослушную челку. Теперь же Трэвис чувствовал себя виноватым. Конечно, ему все еще казалось все это очередным безумным сном, и до сих пор было обидно, что Джонсон вдруг исчез, ничего не сказав, однако Фелпс был очень ему благодарен. Если бы кто-нибудь из родителей увидел своего сына в одной кровати с незнакомым парнем, был бы просто скандал века. Даже если бы это была девушка, ситуация бы не сильно изменилась. До этого момента, конечно, ничего подобного не происходило, однако нетрудно было догадаться, что его ждет нескончаемая ругань, очень много и очень долго. После — огромная нудная лекция, а в конце концов, возможно, новые синяки, впридачу домашний арест и лишение телевизора. Компьютер Трэвис не видел уже давно, и все, что ему оставалось — бездумно щелкать каналы, смотря какие-то очень несмешные телепередачи. — Мх, — выдыхает блондин, опуская голову и прикрывая глаза, показывая свою беззащитность. Сдается, — спасибо. Я даже, — он краснеет, придаваясь таким откровениям, — рядом с тобой позабыл просто обо всем. Даже о том, что мои родители очень строгие. Фелпс поднял глаза обратно, встречаясь взглядом с Ларри, и сердце на секунду будто замерло. Этот теплый взгляд, полный нежности и любви, такой красивый и такой родной. Пусть металлист до вчерашнего дня никогда так и не смотрел на Фелпса. Может и смотрел, просто второй не замечал. Широко улыбаясь, Трэв забирает у Джонсона из рук вещи, которые тот продолжал обнимать, кладет на стол рюкзак и худи, а кеды отправляет под батарею. Они тоже все еще не до конца высохли. — Там в тумбочке есть новая зубная щетка. — Он указывает рукой в сторону ванной. — Паста в стакане. А еще пол очень скользкий, не упади, пожалуйста. — Не упаду, не бойся, — парень лучезарно улыбается, и машет рукой, собираясь скрыться за дверью. Машет так, как машут люди, уезжающие на поезде, будто сейчас он уйдет навсегда. Трэвису не по себе от этого сравнения, и по коже пробегают мурашки. Ему очень не хочется терять Ларри, и пусть блондин понимает, что тот идет в ванную и вернется через пару минут, парень действительно ощущает панику. Страх потерять только обретенное сокровище чересчур велик. Сегодня утром он уже потерял его, пусть и ненадолго, теперь попросту не выживет, если потеряет его еще раз. Трэв преодолевает расстояние до двери за полсекунды, и, когда она еще не захлопнулась, хватает шатена за руку, притягивая к себе. Их губы совсем невесомо соприкасаются, после чего Фелпс отстраняется. Он чувствует стыд от своей глупости и неуверенности в себе, но Ларри тянется в ответ за продолжением поцелуя, и Трэвис наклоняется, вновь ощущая вкус таких желанных губ. Он трепетно сжимает их в ответ, и патлатый делает что-то странное, прикусывая нижнюю губу блондина и чуть отстраняясь. Трэв вновь смущается, и его щеки просто пылают красным, а металлист улыбается во все зубы, и между двух передних виднеется маленькая щербинка, которую блондин всегда считал очень милой, но никогда не осмеливался озвучить комплимент. — Я вернусь. Обещаю, — он будто бы понимает беспокойство Трэвиса без всяких ненужных слов, и второй рад, что ему не пришлось объяснять свое поведение. — Я бы не смог уйти от тебя. Это все равно, что двигаться в обратном направлении от мечты. Хотя так, вообще-то, и есть. Трэв глупо улыбается в ответ, возвращаясь в центр комнаты. Думает, что нужно делать, ведь из головы вылетело абсолютно все, и парень попросту не знает, что теперь. Вместо того, чтобы одеваться в школу, он просто падает на кровать, раскидывая руки и ноги в стороны, просто смотрит в потолок. — Вот, как выглядит счастье, — тихо шепчет, прикрывая глаза. Мурашки вновь пробегают по коже, и Фелпс кусает нижнюю губу, как это делал шатен минуту назад. Сердце бешено бьется, и Трэв дышит часто, придаваясь воспоминаниям. Пальцы невольно сжимаются в кулаки, когда блондин вспоминает напряженные моменты, и попросту не может нормально дышать. Делает неглубокие вдохи и снова улыбается. Все слишком прекрасно. Скрип двери оповещает о приходе Джонсона, и блондин моментально вскакивает с кровати. Патлатый держит в одной руке одежду, а другой опирается на дверной косяк. С мокрых волос быстро скатываются капли наверняка ещё теплой воды. Проходятся по шее, груди, прессу, и впитываются в желтое полотенце, повязанное на бедрах. Шатен ухмыляется, наблюдая за реакцией Трэва. Поначалу он рассматривал металлиста, но вот уже как секунд десять не перестает просто пялиться на это чертово полотенце. «Не те» мысли заполняют голову Фелпса, и он вновь начинает сильно краснеть, прямо до корней светлых волос. Красным горят щеки, уши, даже шея, и Трэвис не может заставить себя не думать. — Прости, — он быстро отворачивается, крепко зажмуривая глаза. Дыхание учащается, и у блондина подрагивают пальцы. Все слишком сумбурно и быстро. Тяжесть внизу живота сильно нарастает, и Трэвис не знает, что делать. Увлеченный своими мыслями и паникой, он не замечает, как Ларр подходит ближе. Кидает одежду куда-то в сторону стола и разворачивает блондина к себе лицом. — Ларри, какого черта ты творишь? — Шепчет блондин, пытаясь не задохнуться от происходящего, но в следующее мгновение оказывается на кровати, крепко прижатым к матрасу. — Ничего, — тихо отвечает тот. Трэвис хочет что-то ответить, но дар речи моментально покидает, когда он чувствует чужие губы на своей шее. Краска приливает к щекам с новой силой, и парень заново пытается научиться дышать. Руки снова дрожат, и блондин сжимает простыни, тяжело вдыхая воздух, которого сейчас как раз очень не хватает. Металлист спускается чуть ниже, медленно расстегивая пуговицы на пижамной рубашке Трэвиса. Отодвигает ткань в сторону и впивается зубами куда-то около ключицы. Фелпс издает хриплый полу-стон, когда острые зубы впиваются в чувствительную темную кожу, вызывая невообразимый жар по всему телу. Боль перемешивается с каким-то странным наслаждением, потихоньку полностью перерастая в него. — Трэвис! — Из-за двери раздается мужской крик, и Ларри с первого услышанного слова в момент подрывается, прячась в ванной. — Негодный мальчишка! Клянусь, я выгоню тебя из дома, если ты снова уснул! — Голос отца звучит слишком жестко, сразу давая понять, что шутить с Фелпсом-старшим явно не стоит. Страх охватывает Трэвиса полностью, отдаваясь дрожью по всему телу, противно выворачивая все внутренности наизнанку и путая все еще затуманенный из-за Джонсона разум. Блондин закрывает глаза, чтобы не видеть этого всего и пытается что-то сказать, однако с его губ срывается лишь странное невнятное мычание. — Я сейчас войду! — Звучит очень угрожающе, однако Ларри, выглядывающий из-за двери, почему-то беззвучно смеется, хотя, хозяин комнаты не видит в ситуации совершенно ничего смешного. «Дурак» — одним губами произносит Фелпс, изображая максимальную серьезность, но на самом деле пытается тоже не засмеяться. Все-таки сложно сдерживать эмпатию. Вдобавок ко всему, когда тебя переполняет счастье, злиться совсем не хочется. — Я встал уже, пап. Не сплю, — достаточно громко говорит блондин, слышит тяжелые шаги, что потихоньку утихают, после чего облегченно выдыхает. Отец любит постоянно громко топать то ли от злости, то ли от своего противного характера. — Уф, — следом выдыхает Джонсон и чешет затылок, все еще чувствуя накал обстановки, — чуть не попались, а я бы не хотел быть пойманным твоим отцом, чел. Прости, но это реально страшно. Фелпс заливается нервным смехом, пусть в такой ситуации и хочется плакать, однако все страшное уже позади, и сейчас отец наконец-то оставил в покое сына. Трэвис переводит взгляд на шатена, который как раз вернулся обратно в комнату, и блондин борется с желанием прикоснуться к нему. Слишком тянет, словно сильнейшим магнитом, и с этим, кажется, ничего не поделаешь. Собственно, ничего менять и не хочется. — Ладно. Тогда, переодеваемся, а потом…? — Уточняет Ларри, поднимая свои вещи, которые были брошены в дальний угол комнаты в порыве сильнейшей паники. — В школу? — Неуверенно спрашивает Трэв, ведь иди туда совсем не хочется, да и у Ларри тоже наверняка нет желания там появляться. — А ты хочешь? — Все так же осторожно переспрашивает Ларр, ведь знает, что тот не пропускал ни одного урока без уважительной причины. Иногда родители отправляли Фелпса в школу больным. «Ты плохо учишься и не имеешь права так много прогуливать», мда. Учителя видели, что парню плохо, и отправляли его домой, но появляться там раньше положенного времени было довольно жестоким самоубийством, поэтому приходилось оставшееся время слоняться по улицам, надеясь поскорее вернуться в кровать и предаться сну. Он не знал, как ведут себя психологически здоровые родители в таких ситуациях, но подозревал, что это не лучшее, что мама с папой могут для него сделать. Блондин неуверенно чешет затылок, раздумывая над ответом. Не хочется возвращаться в столь ненавистное место. Раньше была только одна причина появляться там — Ларри. Но сейчас Ларри с ним, и последнее желание идти в школу отпало насовсем. Есть риск получить от родителей, но даже это в нынешней ситуации не сильно волновало. — Нет. — Что ж, — Джонсон явно воодушевился столь желанным ответом. — Тогда прогуляемся? — Хорошо, но есть проблема, — Трэвис не спешит заканчивать предложение и старается обдумать план. Ларри не может просто так взять и покинуть дом, оставшись незамеченным. Для начала нужно показать родителям, что уходишь в школу, а только после их ухода шатен сможет покинуть дом. Но откуда у него ключи, да и как он поймет, что родители ушли? Нет, нужно что-то еще. А если выйти и залезть в комнату через окно? Трэвис машет головой, отгоняя эту мысль. Какое окно? Он живет на втором этаже. — Какая? — Удивленно вскидывает брови Ларр. Его, будто, никогда ничего не беспокоило. — Как ты выйдешь если… — Речь была прервана стуком в дверь. Блондин нервно пихает вещи Джонсона ему в руки, после чего в течении двух секунд запихивает его в ванную комнату. Очень повезло иметь свою прямо из комнаты. — Да? — Слушай, — мама приоткрывает дверь, но не спешит заходить, а лишь выглядывает из-за порога, — мне нужно сегодня провести твоего отца в церковь, ты сможешь собраться в школу сам? — Мам… — Злость потихоньку начинает переполнять, Трэву, черт возьми, не семь лет, чтобы мама до сих пор собирала его в школу! Она этим вообще-то давно не занимается, к чему вопрос? Хочется послать ее куда подальше, но тогда она останется и начнет читать лекции. — Да, без проблем. Спасибо, что предупредила. Женщина ничего не отвечает, лишь машет головой, мол, согласна. Кстати, проблема решилась сама собой. Отец уходит на работу раньше, чем Трэвис в школу. Соответственно, он может остаться дома до прихода матери, хотя это сильной помехой не будет, пусть ее рабочий день и начинается позже, после его она все равно сидит в своей комнате, вплоть до прихода отца. Выходных или отпуска ни у кого не намечалось в ближайшее время, поэтому парень мог просто спокойно выдохнуть. — Хорошо, теперь проблемы нет, — Фелпс кивает шатену, мол можешь выходить, — но мне, если честно, так не хочется сейчас никуда идти. Я бы еще поспал. — Ну, — преодолев расстояние в несколько больших шагов, Ларр оказывается лицом к лицу с блондином, забирается под кофту и кладет руки на талию, шепчет на ухо, — тогда давай поспим. — Переоденься обратно? — Фелпс отступает на пару шагов, зашторивает окно и ложится обратно в кровать, пытаясь держать себя в руках и не подглядывать. Уже через полминуты Джонсон, накинув одни спальные шорты и наспех завязав влажные волосы в пучок, следует примеру и ложится в кровать к блондину, уткнувшегося в подушку и повернутого к стене. Шатен приобнимает его со спины и скользит рукой вдоль тела, начиная на груди и останавливаясь на бедрах. Жар потихоньку возвращается к Фелпсу, когда Ларр накрывает их одеялом и оставляет маленькие поцелуи на шее. — Блять, как же ты мило выглядишь, — шепчет металлист, когда Трэв поворачивается к нему лицом, подставляя щеки под поцелуи, — мне очень нравится, когда ты смущаешься. — Н-нет, — неуверенно возражает парень и пытается отмахнуться от Ларри, однако тот оказывается проворнее, перехватывает оба запястья одной ладонью и прижимает сверху к подушке, прям у изголовья кровати. Сопротивляться в такой ситуации даже не хочется, Фелпс серьезно позволил бы ему сделать с собой что угодно, но ради приличия все же пытается освободиться, прекрасно понимая, что этих слабых попыток будет недостаточно, и это его устраивает. Он растекается по простыни, словно воск от огня, когда шатен садится на его бедра и растегивает пуговицы полностью, после чего продолжает целовать тело, начиная у шеи и спускаясь все ниже и ниже. Дыхание перехватывает, и Фелпс молится, чтобы стояк остался незамеченным, но когда парень твоей мечты буквально оседлал тебя в порыве страсти, а не драки (хотя и в таком случае ничего не мешало предаться неприличным мыслям), скрыть что-либо становится просто невозможным. Джонсон, чуть сдвинувшись вниз, потому что наличие позвоночника не позволяло в одной позе оставить поцелуи везде, где хотелось, кладет руку на пах, и Трэвис начинает действительно активно брыкаться. Слишком странные ощущения внутри, смущение бьет в солнечное сплетение и отдает легким покалыванием в кончиках пальцев, заставляя предпринять попытки побега от сладкой пытки. У него раньше не было ничего подобного, это пугало и заводило еще больше, но парень не мог разобраться, что ему нужно делать, поэтому хотелось просто зарыться в одеяло и не вылезать до конца жизни. На удивление слишком сильная рука ни в какую не хочет отпускать запястья, и Трэв чуть ли ни хнычет, понимая, что находится в ловушке и скинуть Джонсона с себя никак не получается. Внезапно слышится громкий хлопок, после чего правая щека начинает гореть сильнее прежнего. Фелпс наконец раскрывает глаза и удивленно смотрит на шатена, который еле слышно шепчет «успокойся» и смотрит так пронзительно, прямо в душу. Погодите, Ларр только что… дал ему пощечину? От осознания своей беспомощности действительно начинают катиться редкие слезинки, но вопреки всему желание отдаться растет в геометрической прогрессии. — Я знаю, что тебя заводит это, — еще одна пощечина, и Трэвис с ужасом осознает, что нижнее белье начинает намокать и крайне неудобно пережимать то, чего не хотелось бы, — я неоднократно замечал твои стояки во время драк. Стыд вынуждает слезы катиться с новой силой, а лицо давным-давно красное уже до невозможности, хотя кровь сильно приливает одновременно и к другому месту. Ларри привстает на пару секунд, чтобы стянуть с парня пижамные штаны вместе с бельем, чересчур цепляясь за резинки на поясе, чтобы с первого раза с ними расправиться, попутно царапая нежную кожу на бедре. Трэвис знает, что родители еще дома и сходит с ума от одной только мысли, что их могут увидеть, и это так… нравится? Он раньше, кажется, не особо замечал за собой такой развратности, но сейчас хотелось быть трахнутым на любой поверхности, желательно испытывая побольше адреналина, а после — рассматривать на теле красные отпечатки от ладоней или чего-нибудь еще. — Ларри, — тихо стонет Фелпс, не в силах открыть глаза, иначе обязательно сгорел бы со стыда. — Да? — Голос явно отдает нотками страха. — Переборщил? Прости пожалуйста, — он в момент отпускает оба запястья и слезает, садясь рядом, с беспокойством осматривая лицо блондина, — я не хотел… — Закрой дверь на замок, пожалуйста, — каждое слово дается с трудом, но похоть не дает никаких шансов оставить все, как есть и продолжить заниматься повседневными делами, — а потом продолжишь, я… — он запинается, и просто не может произнести это, пытается сформировать мысли в связные предложения, но получается какая-то каша, — мне очень… — Скажи это, — металлист встает и исполняет просьбу, бесшумно проворачивая замок в двери, чтобы шанс быть пойманными снизился до минимума, адреналин адреналином, но все-таки думать о безопасности тоже нужно. — Сделай со мной, что захочешь, я… — он поспешно скрывается под одеялом, дико смущаясь быть практически без одежды перед кем-то другим, — я так хочу тебя, Ларри Джонсон. — Хорошо, — он разворачивается и видит, что к столь желанному телу путь перегородило чертово одеяло. Стягивает его с Фелпса в одно движение и презрительно смотрит в глаза. — Кто тебе, блять, разрешал? — Прости, — шепчет Трэв внезапно осипшим голосом, не в силах сказать что-либо еще. Кладет руки над головой, не понимая, хочется слушаться или все же противиться и получить наказание. — Отработаешь, — грубо бросает Джонсон, отходит, недолго копошится в своих вещах, после чего извлекает из петелек на штанах натуральный кожаный ремень. В груди у блондина что-то обрывается. Животный страх перемешивается с желанием снова почувствовать острую боль. Раньше Трэвис любил причинять себе физическую боль, когда терпеть моральную не было сил, однако лезвие давным-давно покоится на дне ящика в ванной, а о бывшем увлечении напоминают лишь затянувшиеся шрамы на коже и частое желание начать заново, которое парень пока успешно преодолевает. Он закрывает глаза и спустя пару секунд чувствует, как сильные руки берут его за бедра, грубо переворачивают на живот и заставляют встать на колени, после чего хватают за волосы и вжимают лицо в подушку, из-за чего на несколько секунд Фелпс испытывает удушье и страх задохнуться, после чего рука успешно отпускает отросшие на затылке светлые волосы. Раздается такой желанный хлопок, вместе с растекающейся сладкой болью в пояснице, заставляя прогнуться и хорошенько выгнуть спину, чего явно Джонсон и добивался. Я выгляжу сейчас как последняя шлюха, почему мне это так нравится? Трэвис сдавленно стонет, когда следующий удар приходится на ягодицы уже ремнем, а не ладонью, но все равно находит смелость выдать тихое и хриплое «слабо», молясь быть не услышанным, однако хлопок от третьего удара раздается намного громче, чем предыдущие, и Фелпс стонет, прикусывая нижнюю губу практически до крови. Ягодицы уже горят, и блондин успел пожалеть, что вообще ввязался в это, однако желание получить больше лишь увеличивается. — Гребаный извращенец, аж противно, — звучит очень обидно, слезы выступают в уголках глаз, сразу же впитываясь в подушку, однако член лишь дергается от переизбытка возбуждения. Ларр заводит руки блондина за спину и надежно фиксирует ремнем. От удивления Фелпс отрывает голову от подушки и пытается оглянуться, чтобы увидеть, что происходит, однако замечает лишь животный оскал на лице металлиста и пылающую страсть в глазах. От страха подкашиваются ноги, когда Джонсон садится рядом и одной рукой приподнимает голову Трэвиса за подбородок. — Ну, отрабатывать проступки будем? — Лишь больше скалится, убирая за ухо выбившуюся прядь. — Будем, — шепчет Трэв, не особо понимая, что делать дальше. В таком положении держаться очень трудно без помощи рук, все тело невыносимо дрожит от напряжения и возбуждения. Джонсон, несмотря на грубое поведение, бережно помогает встать, чтобы пересесть на пол. Почти весь вес парня приходится на руки металлиста, но тот справляется, аккуратно усаживая Фелпса на колени перед собой, снимает шорты и возвращается на кровать, с явным намеком, а блондину дважды повторять не надо. Парень неуверенно наклоняется ближе, открывает рот и проводит кончиком языка от основания до самой головки чужого члена. Ларри сдавленно стонет, откидывая голову назад и зарываясь одной рукой в светлые волосы. Трэвис повторяет свои движения, чередуя их с мелкими поцелуями. Внезапный и чересчур громкий стук в дверь заставляет двух парней одновременно содрогнуться. — Трэвис Фелпс! Какого лешего ты еще не в школе? — слышится возмущенный женский голос по ту сторону двери. Первым вскакивает шатен, помогая освободиться от ремня, после чего второй при первой же возможности поднимается на ноги, стремительно разминая затекшие руки. В голове нет совсем ни одной уважительной причины пропускать первый урок, парень тщетно пытается сосредоточиться хотя бы на поиске одежды, и это у него выходит намного лучше. — Я там был, мам! — Кричит парень, чтобы его было хорошо слышно, — у нас отменили первый урок, и я вернулся, чтобы забрать некоторые тетради! — Хорошо, — было понятно, что она не поверила, но почему-то не стала возражать, — не опоздай ко второму! Наконец перестав бегать туда-сюда по комнате, Трэв останавливается, понимая, что за минуту успел одеться в повседневное и даже найти тетради, чтобы показать маме. Честно говоря, он думал, что она скажет что-то вроде «я приду и проверю», хотя вообще-то она сама должна быть на работе в это время. Мама редко провожает отца, но после этого никогда не возвращалась домой, потому что считала это плохой приметой. Фелпс-младший вообще-то тоже верил в приметы, но когда отец об этом узнал, сильно наехал на того, со словами «только грешники верят в приметы». Несмотря на атеизм, парень старался следовать заповедям, лишь бы лишний раз не раздражать предков. Как так получилось, что он слишком буквально воспринял «возлюби ближнего своего»? — И что теперь? — Нервно уточняет металлист. — Не парься, будем импровизировать, если она сейчас не уйдет. Парни переглядываются, блондин посматривает на часы. До начала урока остается двадцать минут, однако стоило быть на месте пораньше, чтобы смешаться с толпой и не вызывать подозрения у охраны. Ларр быстро накидывает на себя одежду, собирает некоторые вещи в рюкзак и через пару минут выглядит полностью готовым к выходу. Фелпс прислушивается, по дому уже, кажется, никто не ходит. Кивает парню, мол пора, и оба бесшумно сначала выходят в коридор, а после спускаются по лестнице вниз и следуют к выходу через кухню-столовую. Трэвис замирает как вкопанный, когда видит маму за столом с чашкой кофе в руках. — А это..? — Женщина в полном недоумении не может подобрать слов, чтобы цензурно выразиться и, более того, не показаться грубой. Она на людях всегда выглядит дружелюбно и живет по принципу «не выносить ссор из дома». — Тот парень, с которым ты постоянно дерешься? Мы виделись несколько раз в кабинете директора. — Да, здравствуйте, — Джонсон всегда любил завести беседу, вне зависимости от статуса отношений с человеком, будь они знакомы две минуты или целую вечность, — нас сегодня поставили в один социальный проект, теперь мы должны ходить только вместе в течении месяца, это должно повлиять на нашу ненависть к друг другу, — врет и не краснеет, как ему удавалось придумывать такое на ходу — остается загадкой, — извините, что без приглашения, просто Трэвис срочно что-то хотел забрать. — И что же, — она выгибает бровь, оглядывая сына с ног до головы, — спать тоже вместе будете? — Мам, — блондин сильно краснеет, не понимая, на что она намекает, — мы уточним это в школе. — Скорее всего, нет, — вклинивается снова Ларр, — думаю, нам разрешат спать в своих домах. Женщина ничего не отвечает и, молча кивая, демонстрирует, что с допросами покончено. Парни спешат скрыться за входной дверью, после чего оба облегченно выдыхают. Трэвис все еще в изумлении от такого количества вранья, потому что сам он до такого никогда бы не додумался, наверное. Ему приходилось врать раньше, но родители никогда не верили ему, однако слова постороннего человека обязательно воспринимали за чистую монету, что как раз сейчас и было на руку. — Честно, я в шоке, — проговаривает Фелпс, направляясь по дороге в сторону школы. — А я в шоке с того, что ты реально идешь в школу, — шатен возмущается, однако старается не отставать. — Я на все сто уверен, что она доложит отцу, а тот наверняка захочет проверить, появился я в школе или нет, — показывать печаль не хочется, парень дергает край лилового свитера, чтобы скрыть все еще нехилый стояк. Ларри на него странно влияет, — и если окажется, что я прогулял — влетит и в школе, и дома. — Да, чел, — металлист задумчиво чешет затылок, пытаясь придумать, как поддержать, — попадос. Тебе осталось всего два года отучиться, потом поступим в колледж и съедем отсюда. Трэв выглядит совсем поникшим, Джонсон ободряюще треплет светлые волосы и смотрит прямо в глаза. Фелпс хотел бы сказать что-то в ответ, но просто не может, лишь улыбается. — Я рад, что у тебя есть планы на будущее со мной, — он осторожно берет металлиста за руку. — Конечно, есть, — улыбается в ответ, переходя на шепот, — я еще обязан тебя трахнуть. — Пиздец, — изображая ненастоящее разочарование, Фелпс наигранно вздыхает, — почему не я тебя? — Время покажет, думай сейчас лучше о том, что у нас совместный проект, — заливается смехом парень. — Как скажешь, Джонсон, как скажешь.