Плагиат на жизнь

Александр горделиво поднял голову, окинул взглядом, полным снисхождения к этим жалким людишкам, народ, толпящийся перед магазином, и... решил подождать, пока народ разойдется. Старательно делая вид, что вовсе и не собирался никуда идти, он развернулся на сто восемьдесят градусов... А потом еще на сто восемьдесят. Неподалеку, с совершенно независимым (в ее понимании) видом подпирала стенку Ирен. Император и вправду заметил ее не сразу. Может из-за одежды белого цвета, а может из-за лица, по цвету ничем не отличающемуся от штукатурки на стене. «И чего это она такая бледная? Для маскировки, что ли...» Александр задумался. Эта девка — мерзкое существо. И увидев, что он не караулит дом, несомненно, решит помчаться туда и запереть двери. Поэтому император решил сделать это первым. Степенным, неторопливым шагом, он ушагал за угол. А потом хлопнул в ладоши. И ничего не произошло. Александр терпеливо ждал. Потом уже не совсем терпеливо. Еще через несколько минут ожидания, высокомерная улыбка, застывшая на его губах, сменилась недовольной гримасой, которая, в свою очередь тоже исчезла, уступив место уже совсем глупому выражению лица. — Знаешь, как это называется? Обделавшееся величие, — Ирен (ну да, как обычно возникающая там, где ее никто не желает видеть) стояла, опершись рукой на плечо Александра, а на ее лице застыло привычное выражение печали и покорности своей судьбе. Как крестьянка у окошечка, пригорюнилась она вместе с императором. Впрочем, печаль как-то слишком быстро прошла. Александр еще даже не успел как следует распробовать эту тишину, а она уже опять принялась болтать:   — А чего ты ожидал? Что прибегут слуги, подхватят тебя под белы рученьки и понесут во дворец? Император раздраженно дернул плечом, сбрасывая вцепившуюся в него грязную ручонку. — Между прочим, именно этого я и ожидал.   — Ты меня ужасаешь! Вроде взрослый человек, а до сих пор веришь, что мечты сбываются, — укоризненно покачала головой девушка. Александр промолчал, занятый расчетами времени, необходимого, чтобы добежать до дома. До дома... слишком легко произносится сейчас это слово... — ... Это примерно точно так же, как верить в воображаемых друзей или в эликсир вечной молодости. И как вообще в голову могут приходить такие идиотские идеи... Ирен развернулась к императору, собираясь продолжить свою сокрушительную тираду, но объект ее насмешек, похоже, попросту растворился. Девушка изумленно выпучила глаза: — Это что еще за подстава? Поганец, смылся, паршивый! Сейчас еще, небось, и все двери запрет. Ну погоди! Я тебя с этим домом заживо спалю! — яростно заорала Ирен, спугнув сухонького старичка, ковылявшего ей навстречу, и, внезапно вспомнив, какое расстояние ей предстоит преодолеть, с грустью добавила: — Правда, сначала надо до дома добраться...

***

Александр наслаждался тишиной. Вечерело. А Ирен все не показывалась. Наверное, это и есть настоящее счастье. Теперь, когда он, наконец, остался один, никто не мешал ему размышлять. Но почему-то, чем дольше он думал, тем хуже становилось. В кухне так тихо. Руками, кажется можно ощупать эту тишину. Мигает тусклая лампочка, горящая под потолком, пытаясь разогнать подступающие сумерки. Желтоватый свет отражается на таких же, желтоватых от частого мытья, половицах. Император устало прикрывает глаза. Несмотря на все усилия, он не может забыть тела ребенка, распростершееся на паркете. И хруст позвонков под рукой безжалостной убийцы, и шелест ножа, вспарывающего кожу, как бумагу. Он вспоминает еще и голос гонца: "Никаких известий от вашего сына нет, повелитель". И оглушающую тишину пустых парадных залов... Прямо как сейчас. Тишина жалобно хрустнула и распалась на куски. — Ты, хренов императришка! Я считаю до одного! Если не откроешь эту дебильную дверь, взлетишь на воздух вместе со своим чертовым самомнением! Александр еще немного посидел, рассеянно созерцая стенку, потом тяжело вздохнул и поплелся на переговоры. — Ну чего тебе? — устало поинтересовался император, выглянув в окно. Ответ был на удивление спокоен и лаконичен: — Я умираю. Он еще несколько секунд рассматривал девушку, стоящую на улице, потом кивнул и закрыл окно. — Э! Ты вообще че?! — с улицы немедленно раздался возмущенный вопль. — Я реально умираю! Александр опять открыл окно и свесил голову, разглядывая Ирен. Ее лицо было единственным белым пятном в ночи. «Уже ночь?» — вяло удивился он. — Эй, — вновь напомнило о себе это мелкое недоразумение. — Я ведь сейчас реально сдохну. На улыбку не обращай внимания, я серьезно. Мне на самом деле плохо. Император сочувственно кивнул. — Да, наверно и вправду больно. Надеюсь, ты не будешь долго мучаться. И пока Ирен с ошеломленным видом переваривала это заявление, окно вновь захлопнулось. Девушка поморщилась, ощущая, как кровь стекает по ногам. На помощь она, впрочем, не сильно рассчитывала. Другое дело, что в доме наверняка должны были найтись бинты и какое-нибудь обезболивающее. Ведь сил поддерживать иллюзию отсутствия боли, направленную на саму себя, почти не осталось. «Подорожника поискать что ли?» Извечная проблема — не помереть от потери крови, вновь во всей красе предстала перед ней. «Ну и ладно, — безразлично подумала она вдруг, — подумаешь, сдохну». *** Император оглянулся на окно. Где-то там, внизу на улице, осталась полумертвая Ирен. И несмотря на ее безмятежный голос, у Александра не возникало сомнений в правдивости ее слов. В принципе, он был не против, чтобы эта мелкая надоеда навсегда исчезла из его жизни и памяти. Никакой симпатии и желания помогать ей, император не испытывал. И все же... Если эта чокнутая Курама сейчас сдохнет, придется думать, куда деть тело, а еще придется объяснять и так чудом обдуренной Цунаде, куда делась его "напарница"... Да, именно последний пункт, а вовсе не банальная и скучная жалость, — настоящая причина того, что сейчас он распахивает дверь, хватает за шкирку свернувшуюся на траве девушку, и тащит в дом. — Эй, ты меня слышишь?! С трудом приподняв внезапно отяжелевшие веки, Ирен моргнула, разгоняя обморочную дымку. — Ну вот что ты делаешь? — недовольно осведомилась она. — Видишь, я умираю. Что, меня нельзя на мягкий диванчик положить? А ты на пол швыряешь, как какой-то мешок картошки. Девушка глубоко вздохнула и, рывком подобрав под себя ноги, резко встала. Поджала губы и деловито огляделась. — Ты здесь что-нибудь вроде бинтика видел? Можешь мантию свою на перевязочные материалы пожертвовать. Но Александр уже куда-то исчез, явно почувствовав нешуточную угрозу для своего драгоценного плащика. — Шу-устрый, гад, — с толикой уважения в голосе пробормотала Ирен. — Так, села быстро, — скомандовал вернувшийся Александр. Под мышкой у него был зажат ворох явно не слишком чистых бинтов, а в руках император держал пару подозрительно выглядящих инструментов. — Эээ... спасибо большое, конечно, — Ирен аккуратно изъяла бинты, — дальше я уже как-нибудь сама... — Я сказал: села. Мне вовсе нет никакой охоты с тобой возиться, поэтому давай быстрее с этим разберемся. Ирен попятилась. — Дааа... я думаю и так... справлюсь... Будет неправильно тратить твое время на такое занятие... ты же император, у тебя масса дел... не смею задерживать и все такое... — Пытаешься сбежать? — Д... да, — Ирен, продолжающая пятиться, уперлась спиной в стену. — Но это я исключительно о тебе забочусь... Что ты делаешь?! Александр схватил ее за руки и жестко заломил за спину. Девушка отчаянно рванулась, выдираясь из железной хватки. Вернее, пытаясь вырваться. — Я не могу допустить, чтобы ты умерла. Ирен заскребла подошвами сапог по полу — Александр, держащий девушку, рванул за локти и вздернул ее в воздух. — Отстань! Да не помру я! Отцепись! Нет, просто сдохни, тварь! Отпусти-отпусти-пусти!!!! — Ирен задергалась еще сильнее. Рыбы. Они так же барахтаются, попавшись в сеть. — Рыбы... — пробормотала она, — я тоже рыба. Рыба. Селедка. Селедка под шубой. Комната начала стремительно заполняться водой. Мутная грязная жижа возникла где-то на уровне лодыжек императора, и уже почти достигала ему до пояса, когда распахнулись окна. Из раскрытых створок хлынули потоки воды, мгновенно сбив Александра и Ирен с ног, и закрутили в водовороте, прижимая к полу так, что спиной можно было ощутить каждую неровность дерева. Тина забивала глаза и уши. Лезла в рот и нос, мешая дышать. Оседала на грудь, руки, ноги, живот, не давая всплыть, пока длинные веревки водорослей закручивались вокруг запястьев и коленей. И Александр, который думал, что никогда уже не испытает этого чувства, испугался. Нет, не смерти. Он боялся лишь того, что навсегда останется здесь, раздираемый водными потоками, не в состоянии пошевелиться. В затуманенном сознании мелькнула мысль, что это наверняка очередная иллюзия Ирен. А потом вода смыла и эти проблески разума.

***

Молодая девушка с длинными светлыми волосами улыбнулась ему. — Смотри, — произнесла она, — какая красота. У меня тоже есть такая же. Он приподнял руку, касаясь неровных зубцов короны. Потом перевел взгляд на девушку. — Неужели ты сама постаралась? Корона, конечно, не идеальна, — император улыбнулся. — Но отныне я буду носить лишь ее, ведь это твой подарок...

***

— Мавис... — Чего ты там бормочешь? — в поле зрения возникла Ирен, мазнув его медными прядями по лицу. Александр вздрогнул — ее зеленые глаза напомнили ему глаза Мавис. Только вот... кто она, та девушка из сна? Александр прижал руки к вискам. Голова опять раскалывалась. — Сколько времени прошло? — Всего пару минут. — Там была вода... Ирен приподняла брови. — Разве? Тебе, наверное, показалось. Продолжить разговор дальше им не удалось — раздался громкий стук в дверь. Ирен вздрогнула от неожиданности и замерла с открытым ртом. Потом вздохнула и развела руками. — Стучат, — констатировала она. — Что-то слишком быстро. А я надеялась, что еще время смыться будет. Александр торопливо поднялся, отстраненно отметив, что до этого почему-то лежал на полу. — О чем ты вообще? — Да так... Пойду, открою. Ты это, шуруй отсюда, а. Со всей возможной скоростью. — Зачем? Что вообще происходит? — голова невыносимо болела, не давая сосредоточиться. Ирен хотела что-то ответить, но лишь мотнула головой и скрылась на лестнице. За ней, уже ставшие привычными, пронеслись ножи. Александр нахмурился и отступил к стене, так, чтобы его не было видно. Он так и не понял, о чем говорила Ирен, но, судя по ее виду, произошло что-то заслуживающее его внимания. Раздался хлопок двери, ударившейся о стену, и громкий вскрик. Грохот и звон стали. Потом еще один вскрик и топот ног — кто-то бежал по лестнице. Александр вскинул руку и повинуясь движению его пальцев, дверной проем затянула стена ревущего пламени — достаточная защита, способная спалить любого, кто попытается напасть на него... Поток воды, обрушившийся прямо с потолка, пришиб огонь. Пламя зашипело и опало, открывая застывшую в дверном проеме Шип-Шип. Из-за ее спины выглядывала Ирен. Обе девушки выглядели довольно потрепанными. Лицо Шип-Шип пересекала длиннющая кровоточащая царапина. Ирен прижимала ладонь к носу. — Ты сто телаешь? — возмущенно прогундосила Ирен. — Чифо на лютей китаешься? — То есть то, что ты дверь открывать пошла, вооружившись арсеналом ножей, укладывается в нормы адекватности? — Хих... — Ирен расплылась в улыбке. Потом спохватилась и обернулась к Шип-Шип со словами: "Мы думали, что это ядерная война, а это оказалась всего лишь ты". — А что за ядерная война? — мгновенно заинтересовалась сводница. — Ну... — Молчи, — перебила ее Шип-Шип и повернулась к Александру, уперев руки в бока — И ты тоже хорош! Твоя невеста вон кровью истекает, а ты спичками балуешься. — Какими спичками? — удивленно пробормотал Александр. — Какая невеста?! — так же удивленно, но уже с долей ужаса в голосе, произнес он. — Ну да, ты же у нас стесняшка. Невесту не признаешь, скрываешь свои пиротехнические опыты... А между прочим уже вся деревня гудит о том, как ты сжег вековой лес. Уже порядком ошалевший император возмущенно уставился на девушку. — Выходит, что про нее, — Александр  обвиняюще ткнул пальцем в Ирен, — ни слова? Я что, в одиночку все это устроил? — А что с ней? — Шип-Шип так же яростно мотнула головой в сторону задумчиво созерцающей стенку нахалки. — Ирени тонкая и чувствительная девушка. Ты бы на нее еще бы выжженную на километр вокруг деревни траву и кусты повесил. Александр, уже в который раз за день не смог удержать на лице невозмутимое выражение. Пока он безуспешно пытался вернуть на место отвисшую челюсть, эта тонкая и чрезвычайно чувствительная девушка опустила глазки, и с типичным видом пай девочки поковыряла пол носочком сапожка. Впрочем, изображать примерную девочку ей надоело довольно скоро. Она приобняла Шип-Шип за плечи, прижалась щекой к ее щеке и, злорадно косясь на императора, пробубнила: — Ну разве можно такое на меня сваливать? Я пыталась его остановить, но он меня естественно не послушал. Даже несмотря на то, что мы скоро станем одной семьей, он совершенно не считается с моим мнением. Казалось бы, не хватит в мире матов, чтобы описать это отвратительно правдоподобное притворство, но Александр промолчал. Не потому что ему не было, что сказать, а потому что был слишком занят, пытаясь справиться с внезапно накатившей тошнотой. Острая боль, терзающая его мозг, с того момента, как он очнулся, достигла своего пика и стрелой пронзила череп. В глазах потемнело, а все звуки смешались в один сплошной гул, слившийся с болью. — Ну ты чего? Язык отсох, или тебе даже сказать в свое оправдание нечего? — строго взглянув на него, проговорила Шип-шип, но вся ее серьезность мгновенно испарилась, сменившись испугом, когда Александр, не издав не звука, рухнул на пол. — Эй, что с тобой?! У Ирен дрогнули губы. Внезапно побледнев, она судорожно сжала плечо Шип-Шип, так, что девушка вскрикнула. — Мудак, — прошептала она, — мудак, он ведь даже ничего не знает. Лучше бы его убил, но только не так... для людей ведь это даже страшнее... И она, не договорив, потеряла сознание, оставив бедную Шип-Шип наедине с паникой и недоумением.