Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Мне не спалось, хотя вокруг меня образовалось сонное царство. В микроавтобусе было почти тихо. Почти, потому что до меня доносились звуки радио, которое слушал водитель. Шансон. Как я понял? По словам "Магадан", "мусорá", "срок", "отмотать" и "зона". Я тупо смотрел в окно, не особо улавливая пейзаж за окном. Всё равно темно (как у негра в желудке), нихрена не видать, даже фонари не спасали. Да и дорога оставляла желать лучшего: постоянные колдобины, ямы, ухабы и выбоины (напоминание себе любимому: не путать со словом "выебоны"). Трясло так, будто мы не по трассе ехали, а по пересечённой местности на ПАЗике катались. Такая себе развлекуха! Вдруг Андрюха, зашевелившись, задел меня, отчего я вздрогнул. Но злиться, конечно же, не стал. Как только ни ворочается человек во сне! Я перевёл взгляд налево, в соседний ряд, где сидели Егор и Федя. Федька, как я понял, дрых, а вот Егор... Егор, согнув левую руку в локте, упёрся ей в выступ под стеклом, ладонью поддерживал подбородок, пальцами, очевидно, касаясь щеки. Судя по всему, он слушал музыку, пару раз удалось выловить очертание наушников. Я перевёл взгляд на его лицо. Изредка встречающиеся по пути фонари освещали его задумчивое лицо, делая его ещё более загадочным, таинственным. И это казалось мне настолько красивым.. нет, не так.. прекрасным, что даже думать об этом мне было ни чуточки не стыдно. Хотя, наверное, должно. И должно было бы очень сильно. Но этого не было. Поэтому я просто любовался. Любовался. Да, именно так. Смешно, что, когда сегодня Егор спросил меня об этом, я отшутился. А сейчас понял, что он-то не был далёк от истины. Но только сейчас. А тогда.. тогда я просто заценил, как же идёт ему чёрный цвет. Рубашка сидела на нём отлично, джинсы тоже. Внезапно машину особенно сильно шатнуло, отчего я навалился на Андрюху. — Блядь, — прошипел я, — пидор, кто ж так водит? Мало того, что хуева туча ям на пути, так ещё и ехал он так, будто дрова вёз. Мудак ебучий! Кажется, я немного отвлёкся на мысленные оскорбления в адрес косорукого придурка за рулём. Потому что, когда я поспешил снова вернуться к своему делу, которое заключалось в созерцании профиля Егора, наткнулся на внимательный взгляд парня. В этой темноте, которая перемежалась со светом редких фонарей, его глаза казались практически чёрными. Магически, завораживающе чёрными. И тогда-то я понял, почему ему так шёл этот цвет. К глазам. Так уж получилось, что мы буравили друг друга взглядами, но никто, кажется, и не думал прерывать эту игру "в гляделки". Из недр меня начало подниматься что-то. Что-то волнующее, горячее, трепетное. Но в который, сука, раз водила "вильнул" рулём, из-за чего я снова упал на Андрея. В тихом ужасе я отстранился, не желая его будить. Но он всё же зашевелился и открыл глаза. — Который час? — сонно щурясь, хрипло спросил он. — Почти двенадцать, — шёпотом ответил я. — Рано ещё. Спи. Не знаю, почему я настаивал на этом. Видимо, на всё были свои причины, о которых мне не хотелось бы думать. От слова "совсем". — Не, не хочется что-то, — он сел ровнее и полез в свой рюкзак. Достав бутылку, он выхлебал примерно треть, а потом убрал на место. — Интересно, где мы едем? — поинтересовался он, не особо ожидая ответ. И правильно делал, потому что я срать не знал, где мы, да и поебать мне было. Знал только, что через пару часов должны быть на месте. Я только пожал плечами. Не было никакого желание говорить. Да и смотреть по сторонам теперь тоже. Вздохнув, я откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. *** Проснулся я резко и неожиданно. Наше транспортное средство остановилось, и везде повключали свет. Похоже, приехали. Заторможенно я вышел в проход и полез за своей сумкой. — Не спим! — громогласно прозвучал голос Виталия Игоревича. — Спать будем в специально отведённых для этого местах. А сейчас надо от этих самых мест получить ключи, поэтому готовьте паспорта. Я, всё ещё плохо соображая, сел на сидении ровно и принялся медленно расстёгивать молнию на сумке, периодически уплывая в дрёму, когда моргал слишком редко. — Давай-давай, не спи, Чуйков! Шевелись, — я поднял взгляд. Надо мной стоял Егор. — Да, — кивнул я, — я уже почти всё достал. Но я врал. Я всё ещё был далеко от реальности. — Ну, да, — в голосе распознавалась довольный хмык, — именно поэтому тебя во все стороны, как берёзку, шатает! Дай сюда сумку. — Я без особых возражений передал ему запрошенное. — Где искать? — Во внутреннем кармане сбоку, — прошелестел я и уже прикрыл глаза официально. — Нашёл! — воскликнул парень. Я глубоко вздохнул. — Всё, вставай. А то самые лакомые места разберут. И будешь на полу спать! Я кивнул и поднялся на ноги. Взяв сумку, вышел из салона в холод ночи и ноября, тем самым мигом смахнув всякую сонливость. Сна как ни бывало. Мы зашли в здание. Егор шёл впереди, я следовал за ним. Мы направились к толпе, которая была организована нашей командой. — Итак, жить будете по четыре человека. Я рассудил это оптимальным вариантом. Главное, чтобы кровати не были двухъярусными. Не хотел бы быть наверху (а не "сверху", как бы мог перефразировать Мотька). Да и если кровати будут двухспальными, тоже будет не айс. Однако подсознание сразу же подкинуло один сюжетик, в котором я и, мать твою, Егор спали под одним одеялом. Иногда мне кажется, что либо моё подсознание живёт отдельной от своего хозяина жизнью, либо его уже давно приручил мой лучший друг. Другого объяснения такой бурной фантазии я просто не нахожу. — Так, Давыденко, Заболотный, Калинков и Чуйков! Вы живёте вместе, — объявил физрук и кинул ключи Андрею, который тут же их поймал. Он же вратарь, ничего другого я и не ожидал. Ура! Таким составом, значит. Угу, как шведская семья, нахуй! Или будет у нас свингер-пати на двухъярусной кровати. Я хихикнул. Вот я псих! Егор странно на меня покосился, но я сделал вид, что не заметил. Мне похуй! *** Мы поднялись на второй (или третий?) этаж. Если честно вообще не в курсе, не считал. Просто шёл по пятам за спиной впереди себя. Потом произошёл какой-то провал в памяти — и бац, мы уже стояли перед нужной нам дверью. Чё за магия, спросил бы я любой другой момент, однако сейчас меня это вот вообще не чесало, очень уж хотелось спать. Когда нам выдали ключи, мы не сразу разбрелись по номерам. Потом ещё хуемиллион минут девушка за стойкой заполняла какие-то документы. Хотя я всегда думал, что сначала заполняют бумажки там всякие, а потом уже ключи выдают. Поэтому мы, измученные и полусонные, стояли, сидели на сумках и проклинали эту Маргариту (по крайней мере, так гласил её бейджик). Я ей даже от негодования придумал охуенную кличку за её медлительность. Ритка-улитка! Да, согласен, немного фамильярно, но и я давно уже устал бодрствовать. Однако даже после того, как она закончила, для нас ожидание не закончилось. Маргарита оповестила нас, что душ общий на этаж. На этаж, сука! И как я понял, наша команда расположится в правом крыле здания, но с нами на одном этаже в другом крыле ещё кто-то жить будет (или уже живёт, мне поебать). Не, мне-то стесняться нечего. Что тело, что хуй — всё в полном порядке. Просто это, ну, не очень. Как в общественной бане, блядь! И только после небольшого экскурса, который заключался в том, когда все три приёма пищи (аллилуйя, будут кормить целых три раза в день), как будет проходить тренировки и сами соревнования (зачем мне эта информация в три часа ночи? Я своё имя к этому времени забывал периодически, когда моргал, а она втирала (какую-то дичь), что на тренировку у каждой команды по три часа), где комната отдыха и что в ней есть, как мыться, бриться, умываться, нам разрешили подниматься. Опа, рифма! Прямо стих, нахуй, к которым у меня нет абсолютно никакого таланта. Поэтому и не пытался. Не моё. Да и не тянуло никогда. Андрей открыл дверь. И мы все зашли. Комната представляла собой вытянутый прямоугольник. У стены рядом с дверью располагалось два шкафа для вещей. По бокам у стен стояли одноместные кровати (ура), противоположная входу стена — это достаточно милипиздрическое окошко, из которого хрен получится покурить. Из него даже голову не высунешь, как иллюминатор! Бляя, вот засада! Мне хватило двадцати секунд на то, чтобы решить, где хотелось бы приземлиться. И мигом оглядевшись, ломанулся занимать кровать, которая была ближе к окну. Егор сделал то же самое. Уфф! Но благо, когда мы поравнялись, он выбрал кровать напротив. Вот и молодец, вот и умничка! Я бросил сумку на пол и сразу рухнул прямо в куртке на кровать. А неплохо. Матрас мягкий, упругий. Но надо хотя бы раздеться. Вздохнув, я сел. Андрей, как я понял, выбрал кровать рядом со мной вдоль той же стены. Федя, соответственно, занял оставшееся пустое место. — Ребят, я в душ! — оповестил Андрей. — О, я с тобой! — отозвался Давыденко. Я перевёл взгляд на Егора. Он, нагнувшись, ковырялся в своей сумке, однако на слова ребят не отреагировал. Оно и понятно, да. Нахрена ему. Он же уже мылся. От одной только мысли о том, почему я вообще об этом знаю, щёки залило румянцем. Я поспешил встать и направился к шкафу, чтобы снять с себя куртку. Потом снова вернулся, сел на кровать и, порывшись в сумке, достал шлёпки и сменную одежду. Как я понял по вещам на постели Егора, он занимался тем же. Повесив куртку в шкаф, Егор, встав ко мне спиной, принялся расстёгивать пуговки на рубашке. Аккуратно и так медленно, что почему-то захотелось развернуть его к себе лицом и увидеть, что он там, чёрт побери, делает так долго?! Только я на ощупь, не отрывая глаз от его спины, нашёл рукой свои тапки, чтобы переобуться, как: — Чуйков, прекрати меня взглядом сверлить. Я прямо чувствую, как ты хочешь во мне дырку прожечь, — вдруг заговорил парень напротив, даже не повернув на меня головы. Я аж от неожиданности эти шлёпки на пол и уронил. У него что, глаза на затылке? Как он понял? Шокированный этим, я быстро поднял с пола тапки и принялся расшнуровать свои ботинки. Закончив, я всё-таки посмотрел на Егора. Он, уже облачившись в простую (не чёрную, кстати) одежду, лежал на кровати и что-то листал в телефоне. — Ну, что опять? — спросил он, отложив телефон в сторону и глянув на меня. — Эээ, — протянул я, судорожно соображая, что бы такого спросить, лишь бы за дурака не сойти, что пырился на парня во все глаза, — а.. а почему ты носишь почти всегда только чёрную одежду? Я мысленно дал себе по лбу. Бляя, вот я придурок! Какая жижа у меня в голове, вместо мозга, что я спросил именно это? Неужели это был единственный вопрос, который я смог озвучить, чтобы не выглядеть дебилом? Может, мне в окно выйти? Ну, пока не поздно. Пока до Егора смысл моих слов не дошёл. Хотя я туда вряд ли пролезу, застряну, как Винни-Пух в норе у Кролика. Вот же ж блин! А Егор явно быстро понял мой вопрос. Вот ведь какой догадливый! И улыбнулся, глядя на меня? На меня? Почему? Он пожалел меня, что ли? Что я такого спросил, что Егор отреагировал подобным образом? — Ну, нравится мне, — он пожал плечами и снова взял в руки телефон. Помнится, я десять секунд назад думал о том, что, чтобы не быть дураком, нужно было что-нибудь спросить. Оказывается, мне нужно было промолчать, потому что сейчас я себя ещё хуже чувствовал. Мне почему-то стало обидно. Егор как будто мне одолжение сделал. Ещё и улыбнулся так.. так.. короче, не понравилось мне, как он это сделал! — Ты совсем меня за умственного отсталого считаешь, да? — едко поинтересовался я. — Что? — кажется, до него не дошло. До него не дошло, тогда почему тупой я?! — Почему ты мне улыбнулся так, будто пожалел?! — Что? Я не.. — Ой, заткнись! Я резко встал и пошёл к шкафу, взял куртку и вышел из комнаты. Мне надо покурить. Только когда хлопнул дверью, понял, что на ногах у меня только тапки, а на улице устойчивый "минус". Блядь! Возвращаться сразу было бы тупо, но и покурить я не мог. Да, телефон я тоже захватить не удосужился. Ебануться! Пришлось прогуляться по этажу, устроив себе небольшую экскурсию. Сначала мне попадались только двери с нумерацией. И да, похоже, нас разместили на третьем этаже, потому что номера комнат поголовно начинались с "тройки". Потом мне попалась дверь с надписью "Кухня". Заглянув туда, я увидел одного парня, который что-то ел. И это в три часа ночи! Кивнув ему, я закрыл дверь и пошёл дальше. Чего мешать человеку придаваться чревоугодию в такое время суток?! Следующая дверь, которая мне попалась на моём пути, была "Душ". Там я отчётливо слышал звук падения воды. У меня ещё будет время навестить сие местечко. Дальше значилась вывеска "Туалет", там, как несложно догадаться, были туалетные кабинки и умывальники. О, первым делом утром сюда приду. Чуть пройдя, я увидел следующую табличку. "Комната отдыха". А вот это уже интересно. Я надавил на ручку и тихонько открыл дверь, вдруг они скрипит, а разбудить тех, кто жил поблизости, не очень-то хотелось. Внутри свет был очень приглушённым, будто от бра на стене. Помещение было достаточно большое. Телек, стеллаж с книгами, столы с шашками и шахматами и много-много диванчиков. И на самом дальнем, что стоял в самом углу, сидели двое. И целовались. Самозабвенно так целовались. И оба они парни. Один, насколько я мог судить в тусклом свете бра, был крепким брюнетом, а второй — худощавый шатен. Брюнет, зарывшись в волосы на затылке второго парня, тщательно вылизывал его рот. Да так, что шатен аж задыхался. Неужели ему настолько было хорошо? Если честно, зрелище завораживало. Я даже лишний раз сглотнуть боялся, чтобы не нарушить этой идиллии. А уж про моргать я вообще молчу. Потом брюнет перешёл на шею, расцеловывая и прикусывая кожу, озвучивая каждую поставленную метку гулким "люблю". Шатен запрокинул голову и, крепко вцепившись в края футболки парня напротив, начал тихо постанывать. — Ты меня с ума сводишь, — вдруг прошептали в тишине. Брюнет оторвался от исследования шеи своего партнёра. Разочарованно выдохнув, шатен ответил, еле дыша: — Если б не моя травма, сколько бы мы ещё друг от друга бегали? Вопрос остался без ответа. Вместо этого, брюнет повалил парня на спину. — Я хочу тебя, — прорычал он в самые губы. — Ну, наконец-то, — блаженно ответил шатен и, обвив руками-ногами парня сверху, увлёк в новый поцелуй. Дальше были слышны жаркие чмоки, тяжёлое дыхание, шипение оттого, что "блядь, зачем ты купил себе такие узкие джинсы", сладкие стоны и так далее. Почему только слышны? Потому что подглядывать дальше я не стал. Это было слишком личное, чтобы становиться свидетелем такому. Да и горячо это было настолько, что возбуждало. Их искренность и открытость друг другу подкупали, заводили. Даже зависть взяла. Они явно любили. Любили отчаянно, трепетно и нежно. И я сейчас не секс имею в виду. То, как они отдавали себя партнёру, это другое, хотя тоже очень красиво. Они оба именно любили. Я грустно улыбнулся и пошёл куда глаза глядят. Мой мозг усиленно пытался поставить меня на место того парня снизу, потому что мне жуть как захотелось, чтобы и мне шептали такие приятные слова, от которых сердце останавливалось бы, а потом бросалось бы в галоп, как лошадь на соревнованиях. Только что я, кажется, понял, что жизнь не имеет смысла без любви. Какой толк в деньгах, в наслаждениях, если тебе не с кем их разделить? Если ты не можешь обнять кого-то, уткнувшись в плечо, чтобы выплеснуть все негативные эмоции, и дышать этим человеком, а он бы гладил тебя по голове и шептал: "Всё будет хорошо. Мы справимся, потому что мы есть друг у друга." Да, у меня есть самый замечательный и самый верный лучший друг. Но это другое. Его я люблю как брата. Как Мишку. Только чуть ближе, потому что Матвей знает почти обо всех моих секретах. Мне не хватает человеческого тепла. Я вдруг шмыгнул носом и протёр тыльной стороной ладони зажмуренные глаза. Только этого мне не хватало! Я усмехнулся. Сколько бы я ни убеждал себя, что мне и так нормально: без искренних эмоций, без любви матери, без любимого человека, который бы спас меня от одиночества в своей голове — я вру самому себе, потому что так легче всё это переживать. Я ж ведь никому не нужен. Мишка да Матвей. В этом списке даже нет Машки, потому что от неё я участия не чувствовал никогда. Такое ощущение, что она просто зеркалила мои действия. Я дарил ей цветы, потому что нужно, а она, в свою очередь, каждый день "в отместку" желала мне доброго утра. Нам с ней не по пути. Завтра (уже сегодня то есть) позвоню ей и расстанусь. Я исчерпал себя в отношениях с ней. Не хочу больше тех обязательств, которые заставляют меня из кожи вон лезть, а я не хочу этого делать. Правильно однажды сказал Мотька о том, что отношения должны приносить радость. Если этого нет, то зачем вообще всё это нужно. Да для меня Егор больше сделал, чем Маша. Нет, я ни в коем случае её не виню во всем этом. Я знаю, что сам виноват. Просто Егор, ну, как бы это сказать, заставляет меня жить. Не существовать в вакууме без эмоций, а жить. Беситься. Злиться. Удивляться. Чувствовать. И опять же Матвей был прав. Я чувствую рядом с Егором. А он не хочет, чтобы мы были друзьями. Он меня не переваривает. Не знаю даже, хорошо это или плохо. Я ведь до сих пор не нашёл объяснений тому, зачем ему надо было делать меня капитаном команды! И то, почему он с завидным постоянством твердит о том, что Машка такая, Машка сякая. Ему-то какое дело? Не хочет ли он сам с ней быть? А когда Егор подсказал правильное решение?! Да я был в ахуе! Ещё ведь так разозлился, когда я от него отмахнулся сначала. Ох! А тот момент с моей ушибленной лодыжкой, когда Вагин постарался. Почему Егор оказывал мне первую помощь? Почему меня просто не отвели в здравпункт или не вызвали скорую? И ведь его совет помог. Через день я был как новенький. Такая тяжесть в груди, что не вздохнуть. Что же со мной происходит? "Всё будет хорошо. Мы справимся, потому что мы есть друг у друга". Снова эта фраза набатом отозвалась в голове. И произнесена она была почему-то голосом Егора. Да, как же, есть мы друг у друга. Ты же меня ненавидишь! А я в твоём присутствии всегда какую-нибудь хуйню творю. Опять же из-за того, что ты мне постоянно говоришь: то бешусь, то язвлю в ответ, то ещё что-нибудь. *** Я говорил, что утром пойду к умывальникам? Сейчас, наверное, где-то пять утра. Утро же! Самое время. Вообще не понял, как очутился перед дверью с соответствующей табличкой. Но зашёл туда, чтобы умыться. Мне это нужно. Давно меня так не накрывало. Зато обида на снисходительную улыбку прошла. Её смыло. Теперь у меня мыслей в голове ещё больше стало, а то, из-за чего всё произошло, самоустранилось. Отлично, нахуй! Я вымотался. Теперь снова хотелось спать. Поэтому после водных процедур я двинулся в сторону нашей комнаты. Подходя, я услышал голоса. — ... Ну, и где он ходит? Уже полшестого же! — возмущённый голос Андрея. Кстати, вот и время точное узнал. Ай да я! — Не знаю, — Егор, — ты ж видел, я только что вернулся. Я пробежался по всем этажам. Нигде его нет. — Так, может, он на улицу ушёл? — подкинул идею Федя. — В тапках на босу ногу? — нервно ответил вопросом на вопрос Егор. — Блин. А что, если... О, мой выход. То есть вход. Я вошёл в комнату как ни в чём не бывало. Снял куртку и повесил в шкаф. А потом посмотрел на таращившийся на меня во все глаза народ. — Что? — спросил я. — Ты где был? — спросил Андрей. — Гулял, — ответил я и прошёл мимо шокированных людей к своей постели. — Чуйков, — начал Егор, — где ты гу-лял? — по слогам, как с маленьким ребёнком. — То там, то здесь, — абстрактно ответил я, внутри ликуя из-за того, что ребята обо мне волновались. — Ну, ладно, — я расстелил кровать, — раз уж мы во всём разобрались, — я лёг, — давайте спать. Федь, выключи свет, пожалуйста. И я закрыл глаза. Задремал практически сразу. Даже гневный шёпот Егора не смог потревожить мой сон. *** Просыпался я медленно и вяло. Ёбаное солнце! Светило мне прямо в глаза. Я скулил, спросонья пытаясь сдвинуться по кровати, чтобы уйти от коварного луча, который всерьёз решил сквозь веко добраться до зрачка и испепелить его к хуям. — Блядь, — прошипел я. И тут же стало комфортно, вся яркость пропала, комната погрузилась в приятный полумрак, и я вздохнул с облегчением. Похоже, я изобрёл волшебное слово, при произношении которого все проблемы решаются так быстро, будто их и не бывало. Но мне уже давно не пять лет, поэтому приоткрыл один глаз, чтобы поглядеть на того, кто это чудо сотворил. В комнате был только Егор. И он завязывал шнурки на кроссовках. Да, похоже, это он спас меня от пиратства. Мне бы стопудово повязка на глаз не пошла. — Спасибо, — хрипло и очень тихо произнёс я, а потом перевернулся на бок лицом к стене и вновь засопел. Уже засыпая, услышал, как мне показалось, довольно красноречивое "ох, пиздец". Хотелось бы, конечно, подумать, что имелось в виду, но было несколько поздно. Я уснул. *** Окончательно я проснулся около полудня. Сон до обеда был больше исключением, нежели правилом, потому что сегодня был адаптационный день, так сказать, для акклиматизации. Вечером планировалась небольшая разминка. А со следующего дня должны были начаться усиленные тренировки, и уже через день — первая игра. Поэтому я лежал и сладко потягивался, ощущая необыкновенное расслабление во всех мышцах и наслаждаясь всем этим. Вдруг дверь распахнулась. Вошёл Андрей. — С пробуждением, — чуть хмуро сказал он. — Спасибо. Он прошёл и сел на свою кровать, не спуская с меня глаз. Андрей явно хотел что-то сказать и боролся внутри себя, чтобы это сделать. — Да говори уже, — обречённо выдохнул я, потому как ощущал это его желание кожей. — Ты, блин, нас так напугал ночью! — начал он. — Особенно Егора. Он вообще был сам не свой. — Чё это? — удивился я. На него такое поведение было совсем не похоже. — Чё-чё! Мы когда вернулись, он по комнате, как тигр в клетке, из угла в угол ходил, что-то расстроенно шепча себе под нос. — Я закатил глаза, цокнув. Конечно, знает собака, чьё мясо съела. Сам накосячил, вот совесть его и мучила. — Зря ты так, — видя мой скептический вид, осадил меня наш вратарь. — Он, блин, оббежал всё здание в поисках тебя. Федя предлагал тренеру сказать. Но Егор обрубил это всё на корню. Знаешь, у него какие глаза грустные были. — Я испытывал двоякие ощущения. С одной стороны, понятно, что он прикрыл свой зад. А с другой.. с другой, казалось, что он реально за меня переживал. — Он даже хотел пробежаться по комнатам. Егор чувствовал, что ты где-то в здании. А когда ты уснул, знаешь, как он обрадовался! А потом лёг на кровать и сразу же вырубился. Я нахмурился. Да что это такое? Почему меня окружают одни только странности? И все они с недавних пор связаны с Егором. Я вздохнул. — Не вздыхай. Пойдём лучше на обед. А то завтрак ты благополучно проспал. Где, кстати, шарахался? Я встал, вдев ноги в тапки. — На экскурсии. — В смысле? — не понял Андрей. — Ходил по этажам, осматривал местные достопримечательности, — пожал плечами я, вспоминая тех парней, упивающихся своей страстью и любовью на диване в комнате отдыха. — Значит, ты реально никуда не выходил, — глядя куда-то в сторону, просто констатировал факт парень. Я не стал акцентировать на этом внимание, а просто снова полез в сумку. — Я сейчас умоюсь, ты меня подождёшь? — держа в руке щётку и пасту, спросил я. — Да, конечно. Только я хотел открыть дверь, чтобы выйти, как в проёме двери появился Егор. Он был слегка запыхавшимся, раскрасневшимся. Судя по безрукавке, тонкой шапке и кофте с длинным рукавом, он был на пробежке. Не знал, что Егор тренируется по утрам. Это.. круто? О да, заслуживает восхищения. Ой! Я хотел сказать, что мне как-то пофиг. Егор изучающе смотрел на меня и молчал. Я ощущал удивлённый взгляд Андрея себе в спину, поэтому отвёл глаза от Егора. — Кхм, может, пропустишь? — глядя в пол, попросил я. — Да, конечно, — ответив, как-то дёргано он отошёл в сторону. Я вышел из комнаты, по инерции пару раз оглянувшись на дверь, которая была сразу же закрыта. После этого всё-таки пошёл умываться. Зайдя, немного опешил. Возле соседних умывальников стояли те два парня, которые вчера.. хм, а впрочем, неважно. — Доброе утро, ребят! — приветливо сказал я. И я действительно не врал, потому что я.. ну, рад за них. Никогда не думал, что буду такое испытывать, но мне было приятно, что они искренне счастливы. — Привет! — звонко отозвался шатен. — Это ваша команда сегодня ночью заехала на этот этаж? — Ага, — ответил я, вытаскивая щётку. — Я, кстати, Илья. — Алексей, — серьёзно ответил брюнет. Почему-то мне показалось, что сказал он так, чтобы я даже и не смел засматриваться на его парня. Но я и не собирался даже. — Лёш, да прекрати ты, — хохотнул шатен. — Не обращай на него внимания, — это уже было сказано мне. — Он просто не выспался, — парень лукаво улыбнулся. — Меня вот Толик зовут, — он протянул руку для рукопожатия. Я тут же ответно протянул свою. — Пошли уже, — буркнул Алексей. — Ты такой зануда, — глядя на парня искрящимся взглядом, сказал Толя. — Ладно. Идём. Рад был познакомиться. — И я. Может, увидимся ещё. — Обязательно. Они вышли. И за дверью недолго был слышен недовольный голос брюнета. Приревновал. Я своим мыслям улыбнулся. Хорошие они, если честно. Оберегают свою любовь. А потом уголки моих губ опустились. Стало немного грустно, что меня никто никогда не ревновал. Да и я тоже... *** Когда я вернулся в комнату, там, как и обещал, меня ждал Андрей. Один. Егора не было. — Долго ты, — вздохнул парень, поднимаясь на ноги. — У меня уже желудок к спине прилип. Я улыбнулся, вспомнив о Мотьке. Надо бы ему позвонить после его пар, спросить, что да как. Чё было на обед? — Я, между прочим, уже готов. Мы спустились в столовую. Она была просто огромной. И в ней было неимоверно шумно. Такие же, как мы, студенты о чём-то громко переговаривались и гремели ложками. А мы с Андреем пошли на раздачу. Еда находилась в мармитках и выглядела очень разнообразной. Для спортсменов же, хули! Набрали того, чего хотелось, и повернулись лицом к столам. Оставалось самое сложное — найти место, чтобы жопку свою драгоценную примостить. — О, вон там ребята сидят. Пошли к ним, — оповестил меня Андрей и пошёл вперёд. А я двинулся за ним, хоть так и не разглядел этих мифических "ребят". Но моё неведение было недолгим. Ребятами оказались Федя и.. Егор. — Ну, наконец-то! — обрадовался Давыденко. — Мы уж думали, вы не придёте. Здесь уже много кто хотел ваше место занять. Но мы были неприступны. Особенно Егор. Я изогнул бровь и посмотрел на парня. Он даже головы не поднял. Уткнулся в свою тарелку и поглощал суп. Пфф, да не очень-то и хотелось! Посколько Андрей стоял ближе, он и сел рядом с Федей. А мне же досталась честь сидеть с Егором. Разместившись, я взял в руку ложку и сказал: — Всем приятного аппетита! — Ага! — отозвался Андрей. — И тебе, — произнёс Федя. — Взаимно, — тихо ответил Егор, повернув ко мне голову. Я сделал вид, что это действие на меня никакого впечатления не произвело. Однако всё-таки закусил внутреннюю поверхность щеки. Так, на всякий случай. А потом со спокойной душой и чувством выполненного долга принялся хлебать борщ. Причём, кстати, довольно недурственный. *** После обеда все снова куда-то разбрелись. А вот мне никуда идти не хотелось, поэтому я завалился обратно в комнату. Тем более, что до тренировки было уйма времени. Да и позвонить кое-кому не мешало. Раз уж я готов порвать с Машей (в который раз), надо сделать это, пока не стало слишком поздно. Я быстро набрал её номер. Гудки-гудки-гудки. — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — раздалось в трубке. Я удивился. Странно. Только что были гудки, а потом раз — и абонент не абонент. Попробовал позвонить ещё раз. Результат остался прежним. Кажется, придётся отложить этот разговор на попозже. И в этом точно моей вины нет. Посмотрев на часы, убедился, что сейчас в универе перемена, а это значит: — Хай, о великий футболист! — тут же ответили мне с набитым ртом. — Приятного тебе, дружок, — с улыбкой ответил я. — И тебе не кашлять, лапуль. Чё, как ты? — Да нормально. Приехали поздно. Потом ещё кучу времени продержали внизу, регистрируя, потом я нагрубил Егору и ушёл гулять по этажам. — Чего ты сделал? — Матвей аж подавился. — Прекрати жевать, когда с тобой разговаривают. Говорю же: пошёл гулять. Решил устроить себе экскурсию, — я намеренно пытался соскочить с темы, которую сам и упомянул. — Это я понял. Меня интересует, что было перед этим. — А, ну, мы прождали внизу, пока не расселили по комнатам. — Придурок! Ты ж вот специально время тянешь, чтобы подробностей не рассказывать! Ведь сейчас уже звонок будет, и тогда это всё отложится на неопределённый срок. — Тааа, — довольно протянул я, — а если честно, только сейчас понимаю, что разозлился с нихуя. — Сука! — прошипел Матвей. — Что случилось? — настороженно спросил я. — Что-что?! Язык прикусил, вот что! Я усмехнулся. — А я тебе говорил, что надо сначала прожевать. — Ой, много ты понимаешь, — взвился друг. — Как же болит! — Как ты теперь развлекаться будешь-то, а? — игриво поинтересовался я. — Очевидно без оральных и анальных ласк, — грустно вздохнул Мотька. — Буду трахать так, без прелюдий. — Ну, вот зачем ты снова это сказал? — вопрошал я тихим голоском. — Потому что ты первый начал любопытствовать, а я всего лишь развил тему, — и засмеялся. — Ты козёл! — От барана слышу! — Ах ты так! — возмутился я. — Тогда.. тогда.. — Не играй в мои игрушки и не писай в мой горшок? — предположил мой лучший друг. — Дя! — детским голосом ответил я. — Ути-пýти, малышик мой, разобиделся, зайка, — ласково начал Мотя, — ща в угол поставлю, если ты будешь тут мне нюни распускать, — тон изменился кардинально. Я расхохотался. Благо, что мог себе это позволить, так как в комнате был один. Народ весь куда-то делся. Однако мне же лучше. Чтобы не мешали болтать. — Слушай, а ты Машу сегодня не видел? — Нет, а что? — он снова начал что-то есть. — Да я звонил ей. Сначала гудки были, а потом вне зоны действия. — Хмм, не знаю даже. Если увижу, ей что-нибудь передать? — Нет. — А зачем ты ей звонил? — хитренько спросил Матвей. — А ты не подумал, что мы встречаемся, поэтому я хотел поинтересоваться, как она, — так же хитро ответил я. — В твоём случае? Точно нет! — Где я прокололся? — Ты по жизни прокололся, — констатировал друг. — Ладно. Пропущу мимо ушей, — просто согласился я. — А что тебе ещё остаётся? И вообще, что ты мне сделаешь? Я в другом городе! Действительно, его слова были истиной, но: — Ну и что! Всё равно тебе пизда, — и рассмеялся злобным утробным голосом. — Как из преисподней, — цокнул друг. — Но ты меня не проведёшь! Чего тебе от Маши надо, признавайся! — Я, ну.. хочу с ней расстаться, — тихо ответил я. Мотя аж присвистнул. — Чё? — И как давно у тебя мозги на место встали? — поинтересовались по ту сторону. — Отъебись. — Не, я не имею в виду, что она плохая. Просто тебе не подходит, — уточнил Мотя. — Да знаю я, — вздохнул я. — Расскажешь? — Да, но не сейчас. Тем более уже звонок через пару минут прозвенит. — Ах ты хитрец! — возмутился Матвей. — Да, я такой! — Ага, как хуй с рукой! — и давай по новой ржать. — Вот ты придурок! — хихикнул я. — Всё, пора мне. Только одно мне интересно, — таинственно протянул он. — И что же? — в том же загадочном тоне. — Какого хуя ты снова слился с разговора о Егоре? Вполне резонный вопрос, кстати. — Бляя, давай уже потом, чтобы не размениваться по пустякам. — Вот ты ж.. жук! — А ты х.. хер! — весело отозвался я. — Эй ты! Я вот завуалированно тебя задницей назвал, а ты не стал цензурить даже! — Почему это "не стал"? — наигранно возмутился я. — Я хотел сказать "хуй"! — А, да? Тогда всё нормально. Пока. Целую. — Чао-какао! Разговор прекратился, я отбросил телефон и уставился в потолок. А что? С ним я ещё не знаком! Однако мне он быстро наскучил, поэтому я прикрыл глаза. Почему? Потому что после столь сытного обеда полагается поспать. За дверью иногда проносились голоса спешащих по своим делам студентов-футболистов. А мне некуда было торопиться. — .. и чё? — удалось расслышать мне. — Хуй через плечо! — ответил безумно знакомый голос, отчего аж мурашки побежали по спине. И дверь в нашу комнату распахнулась. — Не, Егор, ты мне ответь! — Заткнись! — громким шёпотом. — Видишь, человек спит. Мне стало приятно. Не знаю, почему даже. Однако я не стал пользоваться их заботой, поэтому: — Не сплю я. Всё нормально. Болтайте, — произнёс я и открыл глаза. И столкнулся с взволнованным взглядом Егора, который быстро придал себе пофигистическое выражение, плюхнувшись на свою кровать. Федя был счастлив от моего заявления, поэтому продолжал: — Так вот, "Спартак" не должен был проигрывать "Краснодару". У него изумительный состав! — Изумительный? В каком веке Давыденко жил, что такие слова употреблял. — Как это получилось? Как? — Кáком кверху, — парировал Егор. — "Спартак", хоть и имеет достаточно высококвалифицированных игроков в своём составе, зачастую не отыгрывает в полной мере ни в защите, ни в нападении. Мои губ коснулась восхищённая улыбка, которую я тут же попытался скрыть от посторонних глаз. Потому что, во-первых, Егор излагал свою мысль чётко и объективно, а во-вторых, я сам считал так же. Я смотрел этот матч по телеку. И "Краснодар" был на голову сильнее в той игре. И не потому что у них состав выше классом, а потому что "Спартак" весь матч выглядел каким-то несобранным, не в своей тарелке. — Ай, да с тобой вообще не интересно, — отмахнулся Федя. — Илюх, вот лучше ты мне скажи, как так-то? — Ну, на самом деле они по делу проиграли, — спокойно ответил я, неосознанно переведя взгляд на Егора. А он смотрел на меня напряжённым, тяжёлым взглядом исподлобья. — И ты туда же! Спелись, значит! Ну, два сапога пара! — возмущался Федя. В комнату вошёл Андрей, на приход которого тут же обратили внимание все. — О! Андрей! — обрадовался парень. — Ничего вы оба не понимаете в спорте! — это относилось к нам двоим. — Ага, поэтому мы все приехали на соревнования по футболу, — констатировал Егор. Этот ответ мне показался по-хорошему дерзким. Я резко перевёл на него удивлённый взгляд. Но остался незамеченным. — Да ну вас! Андрюх, вот ты мне скажи... Дальше я уже не слушал. Я лёг на бок, повернувшись лицом к стене, и порывисто выдохнул. Мне нужно отдохнуть перед тренировкой и не думать ни о чём. *** Настало время нашей тренировки. Мы все заранее переоделись и спустились в зал. Красивый такой, большой. Не то что у нас в университете. Да здесь почти как на профессиональном поле. Выстроились по росту. Как дебилы, блядь! Наверное, меня никогда не перестанет с этого бомбить, потому что это так тупо, что аж трясёт. Стояли мы, значит, в ожидании физрука, который должен был дать установку на эту тренировку (о, опять рифма получилась), но через пару минут в зале появился далеко не он, а его правая рука или ребро (или из какой там части Адама Еву сотворили?). Короче, жёнушка его несравненная выплыла. И иногда медсестра нашей команды. По особым дням. Хотя врачеватель из неё очень даже хуёвый! Максимум, что она может, это обезболить и, прислонив ладони к щекам, бегать вокруг пострадавшего и причитать "как же так, как же так, что ж ты так неосторожно". Бесит по-страшному! — Ребята, привет! — пропела она. — Здравствуйте, Инга Станиславовна! — нестройным хором поприветствовали мы её в ответ. Инга Станиславовна, или просто Инга, как она который год просит себя называть, мало того что ездит практически на все наши соревнования, так ещё и иногда заменяет своего мужа, проводя наши тренировки. А взгляд у неё такой сальный, неприятный. Брр! — Ну же, ребятки, меня зовут Инга, — заканючила она. Так, стоп! Она что, только что назвала нас "жеребятки"? Вообще охуела на старости лет? Или это ей ботокс в голову ударил? — Запомните же, просто Инга! Ага, конечно! Все так и побежали называть её просто по имени. Она нам в матери годится, а всё молодится в обществе молодых парней: то волосы нарастит, то оденется как пятнадцатилетняя. Даже заигрывать иногда пытается. Я не раз замечал, как она пожирала взглядом каждого, кто мимо неё пробегал, ведя мяч. — Виталик дал вам всем задание: сначала разминка, а всё оставшееся время погоняете в футбол. Ясно? Всё таким же нестройным хором мы ответили согласием. И я уже был готов выйти на центр, чтобы начать разминку, если бы не: — Ой, а ты что ж, новенький? — она уставилась в самое начало шеренги. А я, кажется, начал понимать, к кому она обращалась. И такая злость меня взяла. Стихийная. Неконтролируемая. Я попытался успокоиться, сжав руки в кулаки. — Я? Ну, да, — несмело ответил Егор. — Как интересно, — закокетничала она. — И как тебя зовут? И всё, больше её приторного голоса я слушать не смог. Стало так противно, мерзко, отвратительно. — Так, сейчас будем делать наклоны! — громко произнёс я, хлопнув в ладоши, и вышел-таки на центр, тем самым слегка сбив спесь с жены физрука. А то взяла моду! Она недовольно фыркнула, но всё-таки соизволила отойти к стене, чтобы мы все могли рассосредоточиться по залу. Однако встала она аккурат за спиной у Егора и откровенно пялилась на его задницу. Я видел это, потому что единственный стоял к ней лицом. Бесит! Смотрит так. Ещё бы облизнулась, мымра! Ох, ёб твою мать! Она губы себе всё-таки облизала. Я чуть со счёта не сбился. Сучка недоёбанная! — Ну, всё же неправильно! — вдруг пропищала она, вплотную подходя к Егору. Пиздец! Она прислонилась к его заднице бёдрами. — Надо нагибаться ниже. Вот так, — и начала вместе с ним делать наклоны до самого пола. Вот ведь мразь! — Закончили упражнение! — злобно прошипел я сквозь зубы. — Инга Станиславовна, мы закончили с наклонами, — произнёс я явно заигравшейся дамочке. — Да? А жаль. Мне понравилось.. тебя обучать, — обратилась она к охуевшему Егору. О да, я тоже, сука, в таком шоке, что даже словами не передать. — Теперь пресс. Двадцать! Разбились на пары, — хлопнул я в ладоши снова. — Пресс?! — обрадовалась она. Ух, грымза! Никогда мне не нравилась. А сегодня прямо совершенно терпеть её невозможно. — Давай я тебя за ноги подержу. А вот хуй ей! — Вообще-то, — я подбежал ближе, — у всех в нашей команде сформировавшиеся пары, которые нельзя разрушать, поэтому с Егором в паре я. — Ах, так тебя зовут Егор! — она услышала только то, что хотела. Егор стоял с выпученными глазами и просто молча наблюдал. — Инга Станиславовна, Вы мешаете нам проводить тренировку, — с нажимом произнёс я. Она закатила глаза. — Хорошо. Ключи потом занесёшь, — и пошла на выход, виляя бёдрами, и оглядывалась, чтобы узнать, какой, нахуй, фурор она своей необъятной филейной частью произвела. Я бы сказал: неизгладимый. Как теперь это всё развидеть? Мои глаза! Помогите! Я лёг на пол, согнув ноги в коленях и скрестив пальцы рук в замок на затылке. Егор опустился передо мной на колени и крепко обхватил мои ноги. Я начал упражнение. Вот ведь сука! Почему она вообще пристаёт к членам моей команды? У неё вообще-то муж есть! Пусть, сука, он её и удовлетворяет во всех позах. Хоть пусть пристегнёт к батарее и лишит еды! Мне похуй! — Сука! — прорычал я вслух, не останавливаясь. Видите ли, не так Егор нагибается. Вот уж неприятность! Пусть делает так, как хочет! Но ведь нет, этой манде обязательно нужно было показать, как правильно. Конечно, она же лучше, блядь, знает! Чувырла! Пизда! Ещё так легла на него! Ррр, дрянь! "Надо нагибаться ниже..", блядь! А она-то откуда знает? Очень сомневаюсь, что она занималась какими-то физическими нагрузками за прошедшие десять лет. Даже секс с физруком не в счёт! Наверняка лежит бревном, только ноги расставит и изредка охает, подбадривая задыхающегося от натуги над ней собственного мужа. Сука! — .. ты.. эй, Чуйков, харе! А то олимпийский рекорд побьёшь! Голос Егора выдрал меня из мыслей, и я посмотрел на него. — Что? — хрипловато, чуть запыхавшись, переспросил я. — Говорю, хватит уже. А то за полтинник перевалило уже, — усмехнулся он и встал с колен. — А? — всё ещё не понимал я. — Поднимайся давай. Моя очередь. — Да-да, — поспешил поменяться местами с парнем. Сильно обхватив его икры, я только тогда понял смысл сказанных Егором слов. Я настолько погрузился в себя, что сделал в разы больше, чем обычно. Так меня хватало с нормальной дыхалкой максимум на тридцать подъёмов корпуса. А тут... Да уж, пиздец! А всё эта шлюха меня выбесила. Чё за дура? Какого хуя она вообще наши треньки вызвалась вести? Смотрела бы какое-нибудь кино, я не знаю. Или ещё чего! Вдруг моей руки что-то коснулось. Я вздрогнул и осмысленно посмотрел перед собой. А передо мной, очень и очень близко, сидел Егор. Как во сне... По всей видимости, поняв, что я вернулся в реальный мир, Егор начал говорить: — Мне кажется, пора меня отпустить. Я уже положенные двадцать раз сделал, — он снова усмехнулся. И я растерянно отпустил его, но вставать не спешил. — Чё это с ним? — голос одного из сокомандников заставил меня прийти в себя. — Так, хорошо, теперь поиграем. Похоже, мне судить этот матч. *** Игра закончилась. С разгромным счётом победила та половинка, в которой был Егор. Его грация и пластика помогала ему играючи обводить и забивать. Я один раз так засмотрелся, что проворонил чистое нарушение. Но больше я себе отвлекаться не позволял. После я всех отпустил в душ и просто по койкам. А сам решил остаться. Ведь мне надо бы нагрузить себя так же, как только что бегали ребята. Поэтому я стал гонять мяч с удвоенной силой. *** Через час я вымотался. Но усталость была приятной. Мышцы были податливо растянутыми. И в теле чувствовалась нега. Хорошо, сука! Я был весь потный, наверняка красный, но довольный. Не желая откладывать в долгий ящик, тем более, что очередь уже точно иссякла, навострил лыжи в душ, предварительно заглянув к себе и взяв для этого всё необходимое. Федя и Андрей уже лежали на своих кроватях и переговаривались. Где шарился Егор, я понятия не имел. Но мне и не до этого было как-то.