Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Тренировки и пары проходили в штатном режиме. За исключением этого дня. Сегодня у нас как всегда должно было быть полторы пары физкультуры. Однако вчера Виталий Игоревич попросил прийти прямо к первой. Если честно, идея — полный и беспросветный отстой, однако соревнования на носу, противиться некогда, поэтому никто даже возмущаться по этому поводу не стал, потому что все прекрасно понимали, насколько это важно. — Ребята, не знаю, в курсе ли вы, но из строя на целых полтора месяца выбыл наш капитан Валера Вагин. У него закрытый перелом руки со смещением. — Да, этого вполне можно было ожидать. Ну, как говорится: нет ума? Считай калека Валера! — Поэтому на соревнованиях он быть не сможет, — объявил физрук, из-за чего все зашушукались, а меня накрыло волнение. — Только если поедет в качестве поддержки. — Хоть бы нет. Хоть бы нет. Видеть эту противную рожу выше моих сил после того, как узнал о его истинном отношения ко мне. — Поэтому я хочу в качестве капитана предложить.. Андрея Заболотного. Я почувствовал некое разочарование с одной стороны, зато с другой — был очень рад за нашего голкипера. Надеюсь, он справится. Я скосил взгляд на Андрюху, чтобы поддержать. А он, не заметив меня, стоял с недовольным лицом. Кажется, кто-то не слишком рад своему назначению. — А я вот не согласен с Вами, Виталий Игоревич, — подал голос человек, стоящий почти в самом начале колонны (конечно, с его-то ростом). — Что, Калинков, у тебя есть более достойная кандидатура? — немного раздражённо поинтересовался тренер. Да уж, конечно, очень ведь приятно, когда решения оспаривают. — Есть. — И кто же? Я хмыкнул. Небось сейчас себя назовёт. Вот вообще не удивлюсь. Иногда становится страшно, какое у людей самолюбие бывает! — Я предлагаю Чуйкова капитаном назначить. Не, безусловно, лидерские качества у Егора присутствуют. Но сможет ли он повести за собой команду?.. Стоп, что? Я ошарашенно сделал небольшой шаг вперёд из строя и уставился глазами навыкате на Егора. Он с каким-то насмешливым выражением лица смотрел на Виталия Игоревича, будто чего-то ждал. И дождался. Но только от меня. Во мне такая злость закипела. Кажется, Егор тем самым хотел меня подставить. Он хотел как-то спровоцировать меня. А ведь когда ты капитан, тебе редко что сходит с рук. Особенно поражение. Блядь! А я был о нём лучшего мнения как о спортсмене. — Что ж, ладно, — растерянно начал физрук. — Значит, у нас два кандидата в капитаны. — Один, — вдруг выкрикнул Андрей, — я снимаюсь с выборов. У Ильи намного лучше это получится. Я точно знаю. Из него выйдет отличный капитан. Под его предводительством мы обязательно выиграем соревнования. Я верю в это. И в Илью тоже верю. Я открыл рот от удивления. И снова двоякие ощущения. Приятно, что поддержал Андрюха, стрёмно, что с подачи Егора мою кандидатуру решили рассмотреть на капитана. — Есть кто-то против Чуйкова? — поинтересовался Виталий Игоревич. А в ответ ни звука. Даже сверчки безмолвствовали. Хотя обычно они главные герои молчаливых сцен. — Тогда единогласно. Илья Чуйков — наш капитан, — раздался свист. — Я сейчас вернусь. Хммм, "Илья Чуйков — наш капитан". Как агитация какая-то. После "выборов" все накинулись на меня с поздравлениями. Обнимали. Хлопали по плечу. Радовались. Говорили напутственные слова. А я стоял как вкопанный, будто примёрз, и смотрел на человека в паре метров от себя. Он облокотился на стену, скрестив руки на груди, и буравил меня внимательным взглядом сине-зелёных глаз, глядя чуть исподлобья. Мысль о том, что Егор меня обязательно подставит (ведь не зря он вообще обо мне упомянул), не отпускала, и потому вкус назначения был не таким сладким. Всю тренировку я был в смятении. Да чего уж там. В бешенстве. Меня всего трясло. Движения мои были дёргаными, но, как ни странно, полезными. Я забил три мяча. Три. И все три раза ассистировал мне Егор. Он мне ассистировал. И даже один раз, пробегая мимо, шепнул "молодец". Ааааа! Я сойду с ума! Что он задумал? *** Из раздевалки я вылетел самый первый. Мне нужна была такая необходимая сейчас порция никотина. А то, может, и не в единичном размере. Выйдя из "подполья", где сеть уже ловила, и достав телефон, я просто молился, чтобы Мотьку уже тоже с пары отпустили. Потому что очень хотелось курить, но только вместе с ним. — Да? — Манда! Встречаемся у главного входа, — сразу же объявил я и скинул вызов, даже не дослушав того, как начал материться в ответ Матвей. У меня не было на это времени. *** По-быстрому накинув куртку, я в буквальном смысле выволок друга на улицу. И похрен, что у меня вся голова была мокрая после тренировки. Я был на взводе и хотел курить, всё остальное меня ни капли не ебло! Вот ни чуточки! — Ну, чего ты? — заботливо поинтересовался Матвей, глядя на то, как я судорожно вытаскивал сигарету. — Ничего, — буркнул я, чиркая колёсиком. — Да сука! — нервно прошипел я, тряся изо всех сил ебучую зажигалку. Искра как назло рождать пламя не хотела. — Дай мне, — всё таким же спокойно-заботливым голосом попросил Матвей. Он вытянул руку и перевернул ладонью вверх, где сразу же оказалась моя зажигалка. Создав огонёк, он поднёс его к моей сигарете, тем самым подпалив её. — Спасибо, — блаженно выдохнул я, а потом вобрал в лёгкие так необходимый мне сейчас дым. *** Немного успокоившись, я рассказал лучшему другу, что со мной произошло, что так повлияло на моё состояние. — Почему ты не рад? Ты ж хотел стать капитаном. И ты им стал. В чём дело-то? — недоумевал Матвей, выдыхая через нос. — Блядь, Моть, ты так ничего и не понял, да? Меня Егор предложил! Егор! Он явно что-то задумал. Я не верю, что это всё бескорыстия ради. — Это ты, наверное, не понимаешь! Я вот вообще не вижу в этом ничего предосудительного. Он просто заметил, что ты классный игрок, который вдобавок может повести за собой команду. Что в это такого? — поинтересовался Матвей. — Моть, он дебилоид! Он реально дебилоид! Я уверен, что он хочет меня из команды изжить! — я размахивал свободной рукой в разные стороны, а второй держал сигарету и жадно затягивался. Ага, знаю, что я самый крутой спортсмен в мире. Но не курить я не могу. Я испытываю такое колоссальное напряжение, и как же хорошо, что курение мне изредка, но помогает. Сексом с Машей не хочу себе голову забивать. После него точно так же, а то и хуже бывает. Всякие Егоры на коленях мерещатся, что смотрят с нежным взглядом. Блядь! До сих пор переёбывает! Я ж ведь реально начал думать, что больше у него не получится вывести меня на такие бурные эмоции. Ан нет, опять я проебался. В моей жизни с появлением Егора количество нервотрёпки значительно увеличилось. А всего пару месяцев прошло, что ж дальше-то будет? — Ты чувствуешь, — хитро протянул Матвей. — Что чувствую? — не понял я, замерев с поднесённой к губам сигаретой. — А это был не вопрос. Ты просто чувствуешь. — Ага, злость и желание вцепиться зубами ему в артерию, если он выкинет подобную хуйню и всё-таки предпримет попытку посодействовать моему уходу из команды. А друг просто улыбался. Похоже, он сошёл с ума. Жаль, мне нравилось с ним дружить. — Тебе это нравится. — Неправда! — Нравится. — Заткнись! — Очень нравится. — Заебал! На хуй иди! — Друг мой, ты же знаешь, что это на мой хуй обычно идут. И ещё никто не жаловался! — Блядь, — прошипел я, затушив сигарету, — ты ебанину такую несёшь, — я достал вторую и поджёг уже самостоятельно. — Ты себе не представляешь, насколько со стороны это смешно звучит! — А я всё равно за тебя рад, — мягко сказал Матвей, выдыхая дым. — Ты, — я подошёл к нему вплотную, — долбанулся, — прошептал я. — Ты просто долбанулся. И это не вылечить, милый мой. — А тебе нравится то, что происходит, — пропел он. — Ты можешь говорить всё, что твоей душеньке угодно. — Конечно, потому что это правда! — Матвей начал смеяться. — Нахрен я вообще начал этот разговор?! — спросил я сам у себя. — Потому что тебе хочется выговориться, потому что ты хочешь с кем-то обсудить то, что чувствуешь. — Блин, раз ты такой мастак в мозгах ковыряться, какого хуя пошёл в технический ВУЗ, а не в мед? — Из-за тебя, любимый. Кто, как ни я, растолкует, что тебя беспокоит?! — Ой, всё! — отмахнулся я. Этот разговор попахивал тупостью. Ну, конечно, блядь, я мазохист и специально нарываюсь на все эти гадкие словечки, которые непрерывно вырываются у Егора изо рта, специально маячу, с Машкой обжимаюсь. Ага, да щас прям! Это он постоянно за мной следит, сталкер недоёбанный. И язвит тоже. Ну, нет, огрызаться в ответ на его фразочки прикольно. Но не более того. И что в его глазах такого особенного и необычного я увидел? Обыкновенные сине-зелёные, внимательные. И смотрят так, будто что-то скрывают. Ничего примечательного в них нет. Только разве что их глубина и сила. Таинственность какая-то и то, как они иногда загораются словно по щелчку пальцев. Они волнуют меня. И пусть Егор не тот, кто нашёл меня и вызвал помощь, в его глазах хочется утонуть, забыться... Тааак, ну, приехали! Это что за мысли? Во всём Матвей виноват! Вечно после разговоров с ним меня куда-то уносит. Ага, ".. в звенящую снежную даль..", нахуй! — Нра-вит-ся, — он показал мне язык. — Я тебе сейчас этим окурком твой длинный язык возьму и прижгу. Показывать потом будет нечего! — Я найду, что показать, — Мотя поиграл бровями. — Вот же пидрила, — я усмехнулся. Злость на друга во мне никогда надолго не задерживается. Чудеса какие-то! — Чтоооо? — он распахнул глаза. — Ой, прости, забыл! Бидрила. Я хотел сказать, вот же ты бидрила! — Так-то лучше, — благосклонно ответил Матвей. Вот не понимаю, почему он боится самому себе признаться в том, что гей. Это ж не сложно и не страшно совсем. — Ладно, пойдём уже. А то через три минуты уже звонок будет. — Угум, а ты не хочешь послушать, как я совсем недавно делал минет одному мулату? У него такой здоровый был. Я чуть не подавился! Но это того стоило. Как он потом подо мной стонал... — смакуя воспоминания, протянул Мотька. — Только не это! Помогите! — заорал я не своим голосом и выбежал из курилки с дикими воплями. Настроение поползло вверх. Ладно, посмотрим, что дальше будет. Может, и правда, я зря переживаю? Ага, вот только не верится мне в это, хоть убейся. Нужно оставаться на чеку. — Мог бы просто сказать, что не хочешь, — буркнул мне вслед лучший друг. Я остановился и, прикрыв лицо рукой, рассмеялся. Он неисправим. Но без него было бы совсем не то. — Да хочу я, хочу! Рассказывай давай, — весело сказал я, когда Матвей поравнялся со мной. — Ты врёшь! — пискнул Мотька, по-детски нахмурившись и надув губы, на что я запрокинул голову, борясь с самим собой из-за вредности друга, и мой взгляд случайно зацепился за силуэт в окне. Заметив, что его заметил я, он резко исчез. Но и этого времени мне хватило, чтобы узнать, кто это был. Я не спутал бы его ни с одним другим. Это был Егор. И что он делал? Неужели следил? *** — Так, а теперь пресс! — оповестил я. — Пятьдесят раз. Сегодня мне впервые в моей футбольной карьере доверили провести разминку. Такая честь, серьёзно! Хотя я и не люблю это ёбанное во все щели упражнение, без него не обойтись. И сам я отлынивать не буду. — Чуйков, похоже, нам с тобой снова в паре придётся работать, — подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки, сказал Егор. Я оглянулся. И действительно, все разбились по парам и уже начали делать упражнение. — Хорошо. Только я первый. — Да без проблем, — подняв руки, ответил мне парень. Я лёг на спину, согнув ноги в коленях. В моих ногах разместился Егор. Крепко, но не больно сжал мои щиколотки руками. — Начинай, когда будешь готов. И я начал. Поднимать туловище было необычайно тяжело, но я пыхтел и превозмогал себя, пытаясь сделать каждый новый раз. — Давай, ты сможешь! — подбадривал меня Егор. От его слов становилось легче, правда, легче. Он зажал своими бёдрами мои ступни, а сам обхватил меня за икры, прижавшись грудью. — Немного осталось! — он так это произнёс, что по позвоночнику пробежала волнующая дрожь. — Ещё, — не зная, почему, выдохнул вдруг я. Он как-то по-плутовски изогнул бровь, из-за чего внизу живота появилась неясная щекотка. — У нас всё получится, — прошептал он, теснее прижимаясь грудью к моим ногам, а я, словно заворожённый, смотрел только ему в глаза. — Ну же! — напряжённо протянул Егор, вокруг никого больше не существовало. — ... Пятьдесят! Умница, — он снова шлёпнул меня по бедру, только на этот раз не стал подниматься сразу. Я полностью лёг на спину, глубоко и часто задышав открытым ртом, глядя в потолок. Я был без сил. А ещё почувствовал лёгкое возбуждение. Возбуждение, сука! От качания пресса! Вот уж совсем ебанулся! "Или от близости этого парня?" — вдруг шепнуло подсознание. Так, всё, наотдыхался! Я сел на задницу, после чего Егор сразу же выпустил меня, что позволило мне устроить свои локти на коленях. — Хватит уже сидеть, — объявил парень. — Да, ты прав. Поднялся на ноги, уступая ему место. Он устроился, но колени сгибать не спешил. — Эээ, — протянул я. На мой вполне резонный вопрос Егор легко ответил: — Не буду. Держи крепче только. — Я согласился и спорить не стал. И он начал качать пресс. Так, сука, быстро, резко. Из-за того, что я не мог его удержать, Егор постоянно ёрзал и скользил. — Блядь, на ноги сядь! — прорычал он. Я повиновался, оседлав парня и вцепившись пальцами ему в бёдра. Я судорожно выдохнул. Такие мощные, горячие. Я практически всем телом навалился, упёршись в его бёдра, и опустил голову. И дышал, дышал. Как загнанная лошадь, хотя упражнение я уже закончил делать. Сердце колотилось, а я всё крепче держал парня, наклоняясь ниже. Каждый его подъём так или иначе отражался на мне. И всё было неплохо, пока я не почувствовал его нос в своей макушке, потом ещё раз и ещё. От каждого касания сердце замирало, а потом пускалось галопом. Я не поднимал головы, боясь столкнуться с внимательным и горящим взглядом, поэтому уставился в одну единственную точку, которая была мне доступна. Это пах. Его член вздрагивал при каждом движении, тем самым словно гипнотизируя меня. И как же хорошо, что упражнение закончилось, иначе страшно представить, что бы было. Но я так и остался сидеть, держа его ноги, и тяжело дышал от напряжения. — Эй, — ласково, — всё хорошо? Я поднял голову и увидел его глаза. Глаза человека, которому не всё равно. Я помотал головой. Тогда он, сев, положил руку мне на поясницу, от неожиданности я аж выгнулся, но сопротивляться не стал. А потом, приподняв подбородок пальцами, он мягко, почти невесомо, коснулся моих губ своими. Я сразу же приоткрыл рот и закрыл глаза в ожидании продолжения. Но его не последовало. Вместо этого, Егор подтянул меня и посадил ближе к себе, обняв. А я упёрся лбом ему в основание шеи, ухом прислонившись к груди. Его сердце так стучало, что становилось страшно. А парень аккуратно и очень нежно водил пальцами по моей спине. Я прислонил ладонь к его бешено колотящемуся сердцу. Егор легонько обхватил моё запястье и прошептал: — Оно бьётся для тебя. Я закрыл глаза, ощущая под пальцами стук. А потом вдруг прозвенел звонок, заставив меня вздрогнуть и вспомнить, что мы в спортзале вообще-то были не одни. И... И я проснулся. Посмотрел на тумбочку, на которой играл мелодию мой телефон. Будильник. Потянулся за ним, понял, что руки-то дрожат. Но далеко не от страха. От какого-то сладостного ощущения в груди. Да и сердце не унималось, молотя в грудную клетку, словно хотело высвободиться из оков моего тела. Да уж.. так, надо отвлечься. Я выключил будильник и отложил мобильник. Уже сегодня вечером мы всей командой разместимся в автобусе и уедем в ебеням собачьи за шесть часов от нас в спорткомплекс с общежитием в соседнем городе. Физрук говорил, что участвовать будут много команд. Но по олимпийской системе. Навылет. То есть при идеальном раскладе всего четыре игры — и мы чемпионы. Из нашего города будет целых два представителя. Мы и ещё универ Физической культуры. Ну, оно и понятно. Они ж там все спортсмены. А вот наша команда — достаточно тёмная лошадка с крепким составом и сплочённым коллективом. О нас многие слышали, но не все знают, на что мы способны, потому что на эти соревнования мы пробились впервые. И это очень почётно! *** С самого утра я был весь как на иголках. Переживал, нервничал, боялся опоздать на автобус и так далее. И таких "так далее" у меня было ещё штук двадцать, если не больше. — Не надо так дёргаться. У тебя, у вас всё получится, — Мотька успокаивающе похлопал меня по плечу, пока мы сидели на перерыве между парами. Получится. Конечно! У нас всё получится. У нас! От воспоминаний о сегодняшнем сне меня всего нехило так тряхануло. Зачем я вообще об этом начал думать? И почему Егор начал мне сниться в таких пикантных обстоятельствах? Ладно ещё просто глаза, с этим можно как-то свыкнуться, но вот это уже ни в какие ворота не лезет! Чё моему подсознанию не живётся спокойно в моей голове? Или она его чем-то не устраивает? Нормально ж общались! Я скосил взгляд на своего соседа по парте и друга по совместительству. Он, развалившись, с кем-то переписывался, довольно улыбаясь. Небось какие-то пошлости строчит. Да, точно, пошлости! — Это ты во всём виноват! — я треснул его по руке, отчего Матвей чуть не выронил телефон. — Ебанутый? Какая собака тебя за жопу укусила, что ты такое вытворяешь? Ты вообще адекватен? — Я адэкватэн! — в подтверждение своих слов ещё и кивнул. Ну, чтоб наверняка, чтоб точно никаких сомнений не осталось. — Угу, очень видно, — он отложил телефон. — В чём я виноват? — с какой-то еле различимой тревогой в голосе уточнил Мотька. — В том, что мне всякая хуйня снится! — прошипел я, придвинувшись ближе. — Оу, жеребец, не надо так ко мне прижиматься, я могу и возбудиться, — хохотнул друг. Я посмотрел на него как на придурка. — Ладно, я понял. Тема серьёзная, — он примирительно поднял руки. — Какого рода сны тебе снятся? Блин, я почему-то не подумал о том, что придётся признаваться. План наехать на Матвея терпит фиаско и с самого начала был провальным и тупиковым. Вот как так-то? — Давай потом об этом поговорим, — ответил я, попытавшись слиться с поверхностью парты с темы и сделать вид, как будто ничего и не было, а для пущего эффекта взял ручку и открыл тетрадь. — Ну уж нет! Сказал "А" — говори "Б". Вот ведь доебался-то! Как клещ. Кровопийца. И не стыдно ему? — Отвали, и вообще, сейчас уже пара начнётся, — в ход пошли совсем уж дохленько-тухленькие аргументы. — Ты ж знаешь, что препод никогда вовремя не приходит. У нас есть ещё минут десять. И это как минимум. Так, какие, говоришь, тебе сны снятся? — Я промолчал. — Хех, — Мотя усмехнулся, — эротические сны — это очень даже хорошо, — он заговорщически задел меня локтем. — Что? Откуда ты.. блядь, это неправда! — взвыл я, еле переборов в себя желание закрыть пунцовое лицо руками. — Да, именно поэтому ты так стремительно начал краснеть. Да брось ты, всем такие сны снятся. Я так понимаю, это не Машка, иначе так ты психовать не стал бы. Но и это абсолютно нормально, — успокаивал меня он. — Хуяшка, блядь! — зачем-то огрызнулся я. — Признавайся, кто она? — Мотька меня искусно проигнорировал. — Хотя бы с нашего факультета? Красивая, да? — Я тяжело вздохнул и принялся тереть лоб ладонью. — Охуеть, Илюх, правда, что ли? — теперь уже Матвей спросил очень серьёзно. — Смотря, что ты под этим подразумеваешь, — я пожал плечами. — Ну, то, что это парень. — Контрольный в голову — и мозги на люстре. — Это Егор, да? — осторожно уточнил он, а мне уже хотелось вскрыться. Бля, да куда я опять влез? Зачем вообще начал весь этот разговор?! Ведь думал же, что весело будет, а куда всё скатилось? Правильно, в пизду. Как говорится, где родился, там и сгодился. — Вот теперь я вообще не хочу ни о чём говорить. Ясно тебе? Он кивнул. Кивнул, но, очевидно, не понял смысла моих слов: — Да как же.. я же... Это ж не из-за меня ведь? — вдруг спросил Матвей. — А ты тут причём? — я начал противоречить сам себе, хотя и изначально понимал прекрасно, что Мотька в моём состоянии был виноват так же, как и обычный младенец во всех смертных грехах. — Ну, просто я ж.. ну, всячески провоцировал тебя, видео тебе скидывал и разные вещи рассказывал. — Так, я не пойму, ты думаешь, что я резко в геи переквалифицировался, что ли? — Ну, нет. Просто... Я почему-то подумал, что фраза продолжится классическим "один раз не пидорас, а второй раз — класс", поэтому перебил, чтобы не слушать дальше: — Ну, раз "нет", значит, и говорить не о чем! — грубее, чем хотелось бы, ответил я. В аудиторию как раз вошёл преподаватель. Пара началась. *** Но на паре я был только наполовину. Чисто физически. Сознание моё кружило где-то не здесь, зато совесть была на месте и отлично справлялась со своими обязанностями. Как бешеная вцепилась мне в душу. Мне было так стыдно перед другом. Я так перед ним виноват. Я не хотел так отвечать, само вырвалось. И чувствовал себя ещё паршивее, когда замечал, каким взглядом побитой собаки косился на меня Матвей. Как ножом по сердцу! Когда прозвенел звонок, я захотел поговорить, да вот только не успел я даже шмотки в сумку затолкать, как Матвея и след простыл. Блядь, что ж я такой ушибленный на всю голову-то? Я выбежал из аудитории и начал мотать головой в поисках лучшего друга. Надеюсь, что друга. — Не меня ищешь случайно? — спросил Матвей, прислонившись к стене. — Случайно тебя, — ответил я и подошёл ближе. И мы направились в курилку. Без каких-либо слов. В абсолютном молчании. — Прости, я дебил! — Прости, я ебанат! Мы сказали это одновременно. И оба замерли от услышанного. Первым разморозился я. — Блядь, ты прости меня, Моть. Я не хотел ничего такого. Просто вырвалось. Я, блин, весь на нервах. Соревнования эти. Да и сон этот спокойствия не добавляет. — Нет, Илья, это я виноват. Влез, куда не звали. Надо было промолчать. Ты ж знаешь, что у меня язык без костей. Иногда я просто не думаю, когда говорю. И чисто пальцем в небо ткнул. И попал. Во всех смыслах этого слова, — он неловко повёл плечами. — И то, что тебе снится, никак на твою ориентацию не влияет. Вот это он к чему сейчас добавил? — Так ты поведаешь мне, из-за чего ты мне чуть голову не откусил? Я, опустив голову, пробормотал: — Да, — и начал рассказывать. Спустя пару минут я закончил и только тогда поднял голову на Мотю. Он выглядел задумчивым. И я поспешил сразу же вернуться к началу: — Слушай, Моть, а давай забудем об этом? — Совсем? Или всё-таки на время, пока ты не успокоишься? — Матвей как всегда в своём репертуаре. Опять начал торговаться. — На время. У меня ж нет от тебя секретов, помнишь? — То есть потом ты мне обо всём расскажешь? — с улыбкой поинтересовался мой лучший друг. И в том, что он лучший друг, я больше никогда не усомнюсь. — Куда ж я денусь?! — И про сны? — Тебе сегодняшнего рассказа мало? — удивился я. — Может, потом ещё что нового добавится, поэтому я хочу знать обо всём, — важно так объявил он. Я усмехнулся. Ну и как против него пойдёшь? Я вот не могу. Да и вряд ли найдётся тот, кто всё-таки сможет. — И про сны, — с улыбкой согласился я. — И про отношения с Машей? — И про отношения с Машей, — кивнув, подтвердил я. — И про Егора? — И про.. слушай, а он-то тут причём, я не понимаю? — Мотька захихикал. Меня тоже совесть грызть перестала. — Не наглей, а! — всё-таки я решил осадить его. Понятное дело, наглость — второе счастье, и все дела. Но это, по-моему, уже перебор. — Ладно, уговорил. Но тема для стёба ой какая благодатная! — Уж лучше стеби, чем всякие теории о моей типа внезапно изменившейся ориентации строй. — Хорошо. Стёб — так стёб. Никто тебя за язык не тянул, сладкий. Я покачал головой. Ну, такой уж он, Матвей Белкин. После мы быстро перекурили и пошли на следующую пару. *** Я вернулся домой. На нашем с Матвеем месте мы расставались минут двадцать. Столько добрых слов сразу я ещё не слышал. Короче, всё это сложилось в одно большое "я буду скучать", хоть и éду я всего на недельку. В самом лучшем случае. В идеальном случае. Когда я зашёл в квартиру, навстречу мне выбежали Мишка и Алина. Как ни странно. Обняв брата, я спросил: — Алин, а что это ты у нас? Почему брата в поездку не собираешь? — Да Егорка какой-то нервный, ругается, всё из рук роняет. Вот и сказал, чтобы я, пока он меня не покалечил ненароком, шла к вам. Ну, Мише позвонила. И вот я здесь, — она развела руки в стороны. Я задумался. Егор тоже переживает, получается? Блин, почему иногда мне кажется, что у нас с ним намного больше общего, чем кажется на первый взгляд? Так, надо уже собираться. Через пару часов надо быть у универа, откуда будет отходить автобус. *** Через час и пять минут я уже был полностью готов: собрал всю необходимую одежду, мыльные-рыльные принадлежности, едý непортящуюся (а вдруг захочется ночью перекусить), телефон, наушники, зарядку и, конечно же, сигареты. Даже ополоснуться сходил. И сидел, как говорится, на чемоданах. Весь измаялся. Хотелось уже что-то сделать, куда-то сходить. Однако было ещё достаточно рано. Я бухнулся на кровать. Но глаза не закрывал. Не хватало ещё уснуть. Вдруг в дверь постучали. — Заходи, Миш. — Слушай, Илюш, а ты не мог бы Алину до дома проводить? А то её мама придёт только через полчаса домой, а Егор не собрался пока. — А зачем? Пусть Алина маму свою здесь дождётся. — Илюш, — возмущённо протянул брат, — ты такой глупый! Её мама с работы уставшая придёт, а Алина ещё хочет с Егором попрощаться. Да, похоже, я реально дебил, раз не смог до этого сразу же додуматься. — Хорошо. А ты разве не хочешь с братом попрощаться? — я развёл руки для объятий, в которые братишка тут же нырнул. — Я буду по тебе очень сильно скучать. Честно слово! — он прижался щекой к моей груди. — Я тебе верю, малыш, — я гладил его по голове. — И я буду скучать. — Ты только без победы не возвращайся. Я усмехнулся. А брат у меня не промах, шарит! — Хорошо, я очень постараюсь. *** Через пятнадцать минут мы выходили с Алиной из квартиры. Нас провожали мать и Мишка. Но только если Миша выглядел чуть грустным, матери было, грубо говоря, похуй. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. — Пока. — Если что, звони, — сказала мать, на это я кивнул. И мы покинули квартиру. *** — Дядя Илья, — вдруг меня позвала девочка, когда мы уже на полпути были к её дому. — Мм? — А вы с Егоркой рядом на поле играете? — неожиданно спросила Алина. — Да. А что, Егор тебе не говорил? — спросил я. — Егорка много чего говорит, я не успеваю запоминать, — пожав плечами, очень легко ответила она и переключилась на дорогу. Я хмыкнул. Не могу даже представить, что Егор болтает без умолку. Мне кажется, это нонсенс. Он всегда такой сдержанный и надменный. Хотя что я в сущности, блин, вообще о нём знаю? Ведь своей сестре Егор так искренне и открыто улыбается, что меня одолевает странное чувство. Какое-то непонятное, но почему-то приятное, с одной стороны. А с другой — какое-то словно грызущее. Ну, похожее на то, когда кому-то дали конфету, а тебе хрен на постном масле. Обидно. Из-за своих дум о конфетах я не заметил, как мы с Алиной уже стояли у двери их квартиры. Блядь, как такое могло произойти? Я же не схожу с ума и не страдаю провалами в памяти! Я не употребляю ничего крепче водки (куда уж крепче, хех) и курю только самые обычные сигареты. Правда, в достаточном количестве. Но вряд ли в этом дело. Дело в моей голове, ну, то есть в том, что в ней крутится. — Егорка, ты уже собрался? — зайдя в квартиру, крикнула Алина. — Я, наверное, пойду, — тактично произнёс я, замечая, как Плюша выскользнула из кухни. — Зачем? — удивилась девочка. — Сейчас вместе с Егором пойдёте, — произнесла она, а мне вот совсем эта идея не понравилась, — если он готов, — уже больше для себя добавила Алинка. — Егор! Егор, ты где? — продолжала звать брата. — Ща! — послышался приглушённый голос из.. из ванной. Ровно через тридцать секунд дверь отворилась, а на пороге появился Егор. В одном, сука, полотенце! Хоть в полумраке коридора практически ничего не было видно, для успокоения души я мгновенно покраснел (самый необходимый пункт) и поспешил отвернуться, прижавшись к двери. Так было правильнее. Безопаснее. — Егорка, у нас гости, а ты голый ходишь! — возмутилась девочка. — Да? И кто же? — насмешливо поинтересовался парень и только потом, наверное (я же отвернулся), увидел меня. — Эээ, — только и произнёс Егор. Красноречиво. Затем хлопнула дверь. — Вы не обращайте внимания, дядя Илья, — Алина начала раздеваться. — Он сейчас соберётся. Пфф, я и не хотел. Просто молча ждал, хотя и не понимал, зачем вообще стоял в коридоре в ожидании этого парня. А Алина тем временем ушла на кухню. Через пять минут вышел Егор. С сумкой наперевес. Одетый (ура!). Кошка следовала по пятам. — Ха, а я думал, ты съебался по-тихому, — нахально уведомил меня парень. Я оглядел его с ног до головы. Чёрные джинсы и рубашка. Ему определённо идёт чёрный. Даже спорить бесполезно. И это несмотря на то, что глаза-то у него сине-зелёные, и казалось бы, что больше ему пойдут светлые тона. Ну, наверное. Я ж не дизайнер и не модельер, чтоб в такой поебени разбираться. — Чё молчишь-то? Любуешься, да? — он усмехнулся, натягивая ботинки. Я понял, что молчание затянулось. Надо было срочно что-то ответить, чтобы не показаться конченым дебилом, который на пол слюни пускает. — Чем? Тобой или интерьером квартиры? — весело уточнил я. — Судя по тому, как ты умчался в комнату одеваться после душа, даже ты собой не любуешься. Так с чего бы это делать мне? Егор выпрямился. Я посмотрел на него в ожидании ответа на свою шпильку. Но он молчал, выглядя немного.. ну, потерянно, расстроенно, что ли. Странный. Только минуту назад примерял корону, а сейчас глаза такие грустные стали. — Ладно, пошли уже. Ответа я сразу почему-то не дождался (наверное, верна поговорка про "обещанного три года ждут", но у меня нет столько времени), поэтому нащупал за спиной дверь и положил ладонь на ручку. — Да, конечно, — Егор вытащил из гардероба куртку и быстро принялся в неё влезать. — Алинка, пока! — громко, но нежно крикнул парень, надевая перчатки. — Стойте! — послышалось из кухни, после чего выбежала Алина. — Пока, Егорка, — она обняла его, сомкнув руки на его спине. — Дядя Илья? — А? — откликнулся я. — Не хотите обняться? — девочка пожала плечами. А я впал в секундный ступор, но потом всё же кивнул. Присев на корточки, я обнял девочку. — Хорошей всем вам поездки, — прошептала она, — берегите Егорку. Я за него переживаю, — и очень сильно (насколько смогла своими детскими ручками) стиснула мою шею. Я поднялся и судорожно вздохнул. Что могли значить её слова? *** Шли до университета мы в полном молчании. Я, хоть изредка и поглядывал на Егора, говорить ни о чём не желал. Да и не было у нас ни одной темы для разговора. Такое ощущение, что мы с ним можем только переругиваться. А, ну, ещё пялиться друг на друга. И всё. На большее мы не способны. Вот интересно, удручает ли это меня? Или мне пофиг? Подходя к воротам, я заметил кучку народа. Именно к ним мы оба и поспешили подойти. — Здрасьте! — сказал я громко и всем сразу. — Ага, — отмахнулся физрук, с кем-то говоря по телефону. Я со всеми перездоровался. И встал у ворот в ожидании вердикта. — Так, автобус подъедет через пятнадцать минут. Особо не разбегайтесь! Я кивнул и.. пошёл в курилку. А то когда мне такая возможность ещё выпадет?! Дойдя, сразу же достал пачку из кармана куртки. Чего уж церемониться? Надо всё делать как можно быстрее, однако ж с удовольствием. Не успел поджечь, как краем глаза уловил движение сбоку. В курилку кто-то шёл. Но меня это не напрягло. Это место общее, и никто здесь никогда ничего не делил. — Чуйков, — насмешливо поклонился Егор, давая знать о своём присутствии. Он всё-таки меня преследует! А говорил, что ни в коем разе, нахуй. Я натянуто улыбнулся, чтобы соблюсти элементарные правила вежливости. А самомý внутри так неловко стало! Я ощущал себя словно голый на площади. Однако Егор не делал ничего вызывающего. Он просто встал к стене сбоку от меня и тоже закурил. Прислонившись головой к стене, парень прикрыл глаза и сглотнул, а потом снова, не глядя на сигарету, поднёс её к губам. Изящные пальцы без перчаток (и когда только успел снять?) держали никотиновую палочку уверенно и очень эстетично. Ему это шло... — Ай, сука, нахуй! — вскрикнул я, тряхнув рукой, когда окурок опалил мои пальцы. Окурок сигареты, которой, между прочим, я ни разу не затянулся. И выкинул нахер. Надо достать ещё. Э — экономия. — Вот ведь блядина ёбаная, — матерился я себе под нос, выуживая из пачки следующую. Надеюсь, её не постигнет та же учесть. А потом, не поднимая головы, прислушался к себе и ощутил на себе взгляд, который сверлил и изучал. Тогда я не придумал ничего лучше, чем резко уставиться в ответ. Мигом вскинул голову и смог застать смотревшего на меня в упор Егора врасплох. Настолько, что успел уловить в его глазах что-то.. нежное? Да и улыбка, хоть и еле заметная, не была пропитана неискренностью и надменностью. А потом всё мгновенно вернулось на круги своя. Егор закатил глаза и, напоследок крепко затянувшись, выбросил окурок, покинув курилку. Да похрен! И я наконец-то смог вдохнуть едкий дым данного табачного изделия. *** Закончив, я вернулся на место нашей сходки. — Микроавтобус прибудет через пару минут, — за спиной послышался женский голос. Только не это! Пожалуйста! — Виталь, я всё правильно сказала? — она повисла на физруке, целуя в щёку, на что тот довольно кивнул, приобняв её за талию. Нет, мои глаза (.. такие чистые, как небо...)... Помогите! Это Инга Станиславовна. Жена нашего дорогого тренера (и периодически типа медсестра нашей команды), которая ездит по всем соревнованиям вместе с ним. И этот раз был не исключением. Что ж, придётся терпеть. Блядь! — Здравствуйте, — я постарался выглядеть как можно более дружелюбным. — Да, привет! — ответила мне женщина. Ровно через двадцать семь (пара и пятнадцать минут, которые были заявлены ранее, даже рядом не валялись; не знаю, как другие, а я окоченел) минут подъехал микроавтобус (и почему оговорка физруковской жены меня не смутила?). Это, сука, сраная "Газель". Как мы со всеми сумками туда влезем-то? А, ясно, как! Виталий Игоревич с супругой поедут отдельно на своей машине. Отлично придумано! Охуенно! Шедеврально! Молодцы! Идите-ка сосать хуйцы. Жлобы ёбаные! Я в неё залез и сразу забил себе место у окошка. Даже если я ничего в нём не увижу, мне просто нравится там сидеть. Рядом упал Андрей. Неплохая компания. А вокруг разместилась остальная команда. В соседнем ряду, через проход сидел Федя Давыденко и Егор, он сидел у окна. Смотрите-ка, как они подружились. Чёт подозрительно! — Ребята, отправляемся через пару минут! — Ага, я закатил глаза. — Ориентировочно приедем к двум-трём часам ночи. Ладно. Меня вот больше интересовало то, в чём нам всё это время придётся ехать. Это чё, блядь, за маршрутка? Зажали денег на нормальное транспортное средство? Хорошо, что печка топит хотя бы. А то не хватало воспаление лёгких получить. Заболеть будет ужасно. Потому что за мной дома никто ухаживать не будет. Миша — потому что ещё слишком мал, мать — потому что ей похуй. Эх, жизнь моя жестянка... К нам обернулся водитель. Я б не удивился, если бы сейчас он с кавказским акцентом произнёс: "За проезд передавай! Пока полная не наберётся, никуда не поеду, вах!", а после, заслышав знакомые и родные сердцу мотивы, начал бы танцевать лезгинку. Асса! Однако мужчина на чистом русском сказал: — Все сели? — Нестройный хор согласных голосов. — Ну и отлично! — и завёл мотор. Я, вслушиваясь в мерное гудение двигателя, думал о том, что хотел бы, чтобы эта поездка привнесла в мою жизнь что-то новое и хорошее. И имеется в виду далеко не победа, а что-то более важное и нужное. Вдруг зазвонил телефон. — Алло? — тут же ответил я. — Привет, Илья! Ты прости, что не смогла проводить! На консультацию осталась, — прощебетала Машка запыхавшимся голосом. По лестнице бежала, что ли? — Ничего страшного. — Я ж ведь даже не заметил. — Тебе понравилась моя смс-ка с утра? — Конечно, да! — радостно ответил я, на деле вообще не понимая, о чём она. Потому что её утренние сообщения для меня стали такой обыденностью, что я отвечал на них, не задумываясь. Да и написано так было всегда одно и то же. Чтобы не спалиться, я быстро залез в "Сообщения" и прочитал. Ну, вот я ж говорил: одно и то же. — Так почему ты не ответил? — Ах вон оно что! — Прости. С этими сборами совсем забылся. — Ну, ничего. Я понимаю. Настала неловкая пауза, разрушить которую взялся я. — Ладно, Маш. Мне пора, мы уже сейчас поедем. — Конечно. Пока-пока! — Пока, — сказал я и отключился. Нет, всё-таки я так больше не могу. Эти отношения не приносят мне никакой радости. Даже наоборот, последнее высасывают. После этих разговоров такой осадок мерзкий остаётся. Я не хочу её обманывать и давать надежду на ложное счастье со мной. Я реально надеялся, что смогу, что справляюсь, что привыкну. Но, очевидно, у меня ничего не получилось. Я ни на что не годен. На любовь уж точно! Только трахаться и могу. Вдруг резко вспомнился тот синячок на Машкиной шее. Неужели я был так страстен, что пометил свою девушку? Не помню. Помню, что трахались, помню, что кончил. А вот чтоб кусал, не помню. Может, от оргазма память отшибло? Так или иначе, я должен с ней расстаться. И на этот раз окончательно и бесповоротно. Не хочу больше мучить ни её, ни себя. Ей без меня будет лучше, а я.. а что я? Для меня любовь — это что-то за гранью фантастики, а если нужна будет разрядка, я всегда могу пригласить свою руку. Она уж точно мне не откажет. А потом повернул голову и посмотрел на соседний ряд. Егор. Я, отвернувшись к окну, почему-то улыбнулся...