Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Я перевёл дыхание, придя в себя. — Егор? — позвал я. — Что? — Пошли в магазин, что ли? А то твоя мама волноваться будет, — я оторвался от стены и подошёл к парню, что неотрывно следил за мной. — Ну, пошли, коль не шутишь, — лукаво протянул Егор. — Ты капец ненасытный, — восторженно сказал я. — Ты себе не представляешь, насколько, — он выдохнул мне это в самые губы. — Я не хочу тебя шокировать своим напором, но иногда сдерживаться так трудно. Хотя, как я заметил, ты не особо против. Я ж прав? — Егор улыбнулся и чмокнул меня в щёку. Я усмехнулся. — Да, не против. Однако на большее, чем такие вот страстные поцелуи, я пока не готов. — Нестрашно, солн.. Илья. — Что? — Что? — Как ты меня назвал? — Илья, — как-то немного нервно вышло, — ты что же, уже имя своё в порыве страсти забыл? — и неспокойная улыбка. — Не, я, конечно, вот вообще не привык к тому, что ты меня по имени зовёшь, но никаких галлюцинации у меня нет, и ты явно хотел сказать что-то типа "солнце". — Сдаюсь, Шерлок местного разлива, — Егор поднял руки на уровень груди. — Да, я действительно хотел назвать тебя солнцем, но передумал, потому что не знаю, как ты к этому отнесёшься. — Ну, пока не попробуешь — не узнаешь ведь, — я склонил голову набок, ответив с улыбкой. — Да и пара мы с тобой официально всего часа полтора.. — продолжал Егор. — Просто попробуй, — перебил я. — Блядь! — Его неуверенность умиляла. — Со... Солнце, пойдём в магазин? — пристально глядя мне в глаза, он задал свой вопрос. — Мне нравится, — я довольно кивнул. — Очень. Только никаких звериных прозвищ. Меня вырвет. — Самому не нравится, — Егор облегченно выдохнул, напряжение из его голоса исчезло. — Пошли? — Да, давай, — согласился я. *** Мы зашли в супермаркет. Щёки обдало теплом. — Нам туда, — сразу же сказал Егор и машинально схватил меня за запястье. А когда понял, что сделал, повернулся ко мне и замер. — Слушай, ты либо веди меня дальше, либо отпусти мою руку. И прекрати так палиться, что сделал это на автомате, а то щас бабки налетят, как коршуны, со своими нравоучениями. Он расплылся в улыбке и выбрал первый вариант. А Егор не промах! Мы встали перед холодильником с молочкой. — Какое брать будем? — спросил я. — Вот это, — Егор указал на молоко в мягкой упаковке. — Опа! Какие люди в Голливуде — и без охраны! — вдруг раздалось за спиной. Бля, вот только этого гандона не хватало. Настроение немного понизилось. — Валера, — повернулся я, — привет! Какими судьбами? — я развёл руки в стороны. — Да так, заскочил, решил по мелочи закупиться, — он кивнул на свою тележку, откуда торчал французский багет. Терпеть ненавижу эту хуйню деревянную. Ещё там была бутылка коньяка и шоколадные конфеты, которые жрать просто невозможно, хоть они и очень дорогие. — Ну, я бы, на твоём месте, на творожки налегал, — предложил я. — Зачем? — Кальций, все дела, — я явно намекал на его сломанную конечность. — А! Смешно-смешно. Кстати, а чего вы вместе? — он поочерёдно указал на каждого из нас. — Чё это тебя так это интересует? — ответил вопросом на вопрос я. — Да так... Вы ж раньше даже не разговаривали, — Вагин бил по самым болевым точкам, которые только мог найти. — Хах, — раздался расслабленный голос Егора, отчего мне стало немного спокойнее, — на соревнованиях подружились. — И что, много у вас общего? — подозрительно прищурился этот козёл. — Очень! — весело отозвался я. — Например, мы никогда ничего себе не ломали, по тупости врезавшись в стену. — Урод! Это ты виноват, — зарычал Вагин. — Ага, я, как же! Конечно, а то, что перед этим ты хотел меня покалечить, конечно же, не в счёт. — Это была просто игра. — Игра, где ты всячески пытался Илью толкнуть, задеть и так далее, — Егор снова решил высказаться. — Когда вы спеться-то успели? — пискнул Валера, по всей видимости, не ожидавший напора сразу с двух сторон. — Это понятие называется "дружба", которое тебе, очевидно, не знакомо. — Придурки, — на прощание буркнул Вагин и покатил тележку подальше от нас. — Валер! — крикнул я, на что он обернулся. — Лови! — я кинул ему детский творожок, этикетка которого гласила "суточная норма кальция в одной баночке". Вагин, конечно, брошенное ему словил, а когда увидел, что он поймал, разъярённо выбросил это в морозилку к пельменям и сраным замороженным броколли, и пошёл дальше. — Вот гандон! — процедил Егор. — Бесил меня с самого начала. И какого хуя он вообще был капитаном столько лет? — Королева вагин-то? Так он профессионально жопы лижет всем. Ты думаешь, почему над ним так физрук трясся? Именно из-за этого. А в команде его никогда не любил никто. — Королева вагин? — переспросил Егор. — О! — я шлёпнул себя по лбу. — Ты ж не знаешь! Ща расскажу. Начнём с предисловия о том, что мама его работает гинекологом... *** — Безумно занимательная история, — усмехнулся Егор. — Но, знаешь, мне больше нравится, когда капитан — ты! — он ткнул мне в грудь указательным пальцем. — Ты справедливый, сосредоточенный, радеешь за результат команды, отстаиваешь наши права как игроков, не боишься нести ответственность. — Блин, не смущай меня, — я толкнул его в плечо. — Прекрати! — А что я сделаю, если это правда? Сделать тебя капитаном на постоянной основе — это лучшее командное решение. — Егор? — вдруг серьёзно обратился я. — Да? — отозвался он, набирая в пакет картошку. — Мы вот встречаемся с тобой, — я глянул на часы, — часа два с половиной. — Допустим. И что? — А мне с тобой так хорошо и легко, будто мы вместе не один год, — тихо проговорил я. Егор замер с картофелиной в руке и повернул голову ко мне. Он впился в меня взглядом. А потом зачем-то резко полетел на меня, упустив картошку на пол. Оказалось, какая-то бабка расталкивала народ, чтобы пройти к дешёвой капусте, приговаривая что-то типа "чё встали, не дают пожилым людям пройти спокойно". Вот карга старая! Но на самом деле ей за её несдержанность можно было в принципе сказать спасибо. Ведь Егор, налетев, обхватил меня руками — и получилось своеобразное объятие. Пусть оно и продлилось несколько секунд, но и этого времени мне хватило, чтобы понять, что Егору мои слова пришлись по нраву, став бальзамом на душу. После этого он как ни в чём не бывало отошёл к коробкам с овощами, поднял картошку, которую уронил, и принялся дальше накладывать корнеплоды. Но я-то видел по коротким взглядам Егора в мою сторону, что мои слова зацепили его. Я в действительности чувствовал именно то, о чём говорил. Мне с ним хорошо. Пусть раньше я не видел очевидного, сейчас необходимо навёрстывать упущенное. Ведь мы столько времени зря потеряли! Он такой классный. На меня будто озарение нашло. Все его взгляды, прикосновения, эмоции — это было настоящее, он не лукавил, а просто привлекал внимание. Заботился и помогал, когда я в этом нуждался, направлял на путь истинный, когда я сам правильную дорогу найти не мог (например, в полуфинале, когда мы после первого тайма "летели" 0:2, именно благодаря ему я собрался и поддержал команду). Почему я был таким слепым? Почему не видел ничем не прикрытых намёков? Да мне все (все!) говорили, чтобы я присмотрелся к Егору повнимательнее. Даже Толик, блин! А я знал его всего-то неделю. Он и то заметил, как порой смотрел на меня Егор. Стыдно-то как! Это ж надо?! Это всё так странно. Столько событий в моей жизни с его появлением произошло. Раньше моя жизнь была рутинной до ужаса, только Мотя с Мишей хоть как-то разбавляли это болото, в котором даже спокойному течению места не было. Всё было предсказуемо и ожидаемо. Зато в первый же день, когда я встретил Егора, я дал ему в морду. Потому что выбесил, потому что вывел, потому что мне захотелось так сделать! Он за эти полгода сделал мою жизнь живее раз в сто, если не больше. Я постоянно думал о нём, постоянно вытворял какую-то хуйню, потому что в его присутствии у меня сгорали все предохранители, которые всегда останавливали меня от поспешных решений. И делал такое! И дрочил, и мечтал, и таял от прикосновений. Всё, что раньше по объективным причинам мне было недоступно из-за моего полного эмоционального безразличия. Егор вывел меня из спячки, из анабиоза, в котором я пребывал не один год. А тут всего за каких-то полгода я ощутил, что такое чувствовать, что такое жить. Он меня оживил, как бы глупо это ни звучало. Так ещё и показал, что я не очерствел окончательно. Моё сердце способно на симпатию к человеку. Хотя как тут не влюбиться? Я перевёл взгляд на Егора, который, закончив набирать картошку, с не меньшим усердием принялся её взвешивать. — Блядь, чеки закончились, — и потащился к другим весам, а я за ним. За ним. *** Мы вышли из супермаркета, прикупив, помимо вышеизложенного, четыре банки пива, сигарет, сушёных кальмаров и Алинке голландских вафель с варёной сгущёнкой. — Егор, скажи, а как ты с Гришей своим познакомился? — Ну, во-первых, он не мой, а Элькин, а во-вторых, просто жили в соседних домах. Вообще, сколько себя помню, мы всегда вместе были. Правда, он меня старше года на три. После того, как школу он окончил, Гришка по телефону рассказывал вот, уехал учиться в другой город. Возвращался домой два раза в год. А когда и универ окончил, его сразу в армию призвали, чтобы после этого никто больше не мешал ему жениться на девушке своей, которая моя ровесница, кстати, и осталась здесь. У них такая сильная любовь, блядь! — Егор покачал головой. — Прямо самая что ни на есть настоящая. А я о такой мог только мечтать. И о тебе, блядь, тоже! — он, надув губы, глянул на меня. — Забудь об этом. Это уже не важно. А как Гриша с Элей стали парой? — Они с Элей познакомились, когда ей было двенадцать, а ему соответсвенно пятнадцать. Сначала дразнил её, — парень ехидно усмехнулся. — Причём только он, никому больше не разрешал. Сразу в драку лез из-за этого. А девчонка огненно-рыжая и зеленоглазая. Короче, хорошенькая. Гришке приглянулась почти сразу. И чтобы привлечь внимание, цеплялся к ней по поводу и без. А потом на её тринадцатый день рождения позвал погулять вдвоём и признался. А она гордая оказалась. Гришка потом ещё полгода за ней бегал, хотя даже слепой разглядел бы девичью симпатию. Да и Гришка сам знал, но всё равно на поводу шёл, чтобы ей приятнее было. А потом понеслось: первый поцелуй, признание родителям, скандалы отца Эли, который был категорически против Гришки и таких отношений. Типа шпана, дрыщ такой, не сможет защитить в случае чего, ещё и старше на три года. Но они всё равно тайком встречались, а я их покрывал, ибо всегда за любовь. — Звучит, если честно, очень мило. — Да ну тебя! — буркнул Егор. — Да я серьёзно! Чего ты? "Всегда за любовь" — красиво звучит же, ну! — Ты сейчас передумаешь, — вдруг пригрозил Егор. — Это ещё почему? — не понял я. — Да потому! Гришка, окрылённый своими чувствами, хотел, чтобы все в радиусе десяти километров были счастливы и влюблены, поэтому хотел меня со своей двоюродной сестрой познакомить. — Мои брови поползли вверх. — И познакомил, кстати. — Я фыркнул. — Илья, но ты не переживай. Мне это вот совсем было неинтересно. Меня все эти женские сиськи-письки никогда не прельщали. Думал уже к врачу идти, раз на тёлок не вставало. Но однажды в наш класс пришёл новенький. Витя. Мы с ним впоследствии в одну секцию по футболу ходили. Он меня первым поцеловал, когда мне было четырнадцать. И я ответил. Мне понравилось. Так я понял, что не бракованный, а просто нравятся парни. — Это тот, который изменил? — спросил я. — Ага, он самый. Причём, я думаю, с самого начала он, как бы это выразиться, работал на оба фронта. И вашим, и нашим. И со мной был, и с бабами своими. — А ты был, ну, в какой роли? Вообще не знал, нахуя мне эта информация, просто чуйка шептала о том, что обязательно должен был спросить об этом. — Универсал. Но чаще я его, потому что ему нравилось лежать бревном и нихуя не делать. Иногда он, когда кончал, брал телефон и что-то там делал, когда я его дотрахивал, чтобы кончить самому. Но я этого не замечал. Слишком уж затуманили разум мне его чары. Да и первый он у меня был, поэтому я не видел очевидных вещей. Поэтому очень обрадовался, когда застал его с поличным, когда мои глаза открылись и я понял, какой он на самом деле мерзкий человек. — Грустная какая-то история, — вздохнул я. — Не сказал бы. Ведь благодаря ему я понял, что стопроцентный гей. Если б он меня тогда не поцеловал, а позже не изменил, думаю, не был бы я так счастлив сейчас, идя рядом с тобой. — Не, ну, с этой стороны звучит намного приятнее, — довольно промурлыкал я. Мы уже подходили к дому Егора. — Я, наверное, домой пойду. — Может, останешься? Мы сказали это одновременно. — Ну, давай хотя бы пиво купленное выпьем. Что, зря деньги тратили? А потом я тебя провожу. Как ты на это смотришь? — и уставился своими невозможными глазами, которым отказать просто духу не хватит. — Ладно, — сдался я. — Ну и отлично! — обрадовался Егор. — Тогда пошли. Мы зашли в подъезд и направились к лифтам. — Здрасьте, баба Мила! — сказал Егор старушке, что стояла и, судя по всему, ожидала прибытие лифта. — О, Егорушка, здравствуй. А это кто? Твой друг, да? — Здравствуйте! — поздоровался я тоже. — Ага, — кивнул он. — А Гриша как же? Вон, видела же, что он с армии вернулся. — И Гришка — друг. Просто я с Ильёй в университете подружился. — Хорошое это дело, хорошое, — похвалила бабуля. Как раз приехал лифт. Сначала зашли мы с Егором, так как бабе Миле на этаж раньше выходить. Нажали по очереди на нужные кнопки. — Егорушка, а сколько ты учишься-то уже? — бросив на нас взгляд из-за плеча, спросила старушка. — Три года. — Ох, как много-то! Как время быстро летит! Вот в наше время... Дальше я не слышал, так как сосредоточился на ощущениях. Егор свободной рукой касался моих ледяных пальцев, а сам смотрел с таким озабоченным видом, слушая соседку, будто был вовлечён в самый увлекательный разговор в мире. — ... Вот и приехали. Ну, всего доброго, ребятки. — И вам, — кивнул я. — До свидания. Створки закрылись. И Егор, осмелев, обхватил мою ладонь полностью. Я крепко сжал в ответ. Так мы и приехали. Я даже не пытался скрыть мягкой улыбки. — Мам, мы вернулись! Я принялся раздеваться. — Всё купили, да? — поинтересовалась тётя Женя. — Обижаешь, мам! — улыбнулся Егор. — Верю, сынок. Верю. Ну, давай сумки, — женщина протянула руки. — Да щас! — вскинулся парень. — Ещё чего придумала? Сам отнесу. Женщина ласково глянула на своего сына. Столько в этом взгляде было любви. Всепоглощающей, всепрощающей, понимающей, материнской, одним словом. — Илья, ты идёшь? — А? Что? — вздрогнул я. — Ты со мной идёшь? Или сразу в комнату? — Э, а! В комнату пойду. — Хорошо. Я, прихватив пиво с кальмарами, пошёл в комнату, беззвучно прикрыв за собой дверь. Положил на пол, а сам заинтересовался разнообразием книг на стеллаже. Столько всего там было! И классика, и фантастика, и научная литература. Решил наугад вытащить первую попавшуюся. Ей оказался сборник стихов Пушкина. Открыл — и тут же из книги что-то выпало и аккуратно спланировало на пол. — Вот блин! — испугался я, тут же отложив книгу на стол, чтобы поднять то, что уронил. Поднял. Этим чем-то была фотка. Я перевернул её лицевой стороной и чуть не упал от удивления. Это.. это.. это ж та самая фотография. Поверить не могу! На ней был запечатлён один из моментов празднования Алининого день рождения, когда я ел пиццу, а потом шокированный щелчком затвора этой самой пиццей чуть не подавился. "Групповой снимочек", ёпта! Я сразу вспомнил этот момент. Вот уебан, блядь, этот фотограф сраный! Но не это в фотографии меня поразило. Больше интересен был именно Егор. Точнее, то, как он смотрел. Было видно, что ебанутый фотограф всех нас застал врасплох. И Егор не был исключением. На фотографии я видел, как он смотрел на меня со спины с невероятной нежностью и мягкой улыбкой на губах. От такого тёплого взгляда внутри всё затрепетало. Каким же я был слепым! Это ж насколько нужно не видеть очевидного, чтобы пропустить такой взгляд? Я что, совсем дебил? — Чё делаешь? — неожиданно раздалось над самым ухом. — Блядь! — вскрикнул я, чуть снова не выронив фотку, и, прижав руки к нервно колотящемуся сердцу, с прищуром зыркнул на Егора. — Прости, не хотел тебя напугать. — Я кивнул, постаравшись выдохнуть ровнее. — Но что же ты всё-таки делал, раз так испугался? — Да вот фотку одну нашёл, — тихо признался я. — И какую, позволь полюбопытствовать? — Вот это, — я протянул парню фотографию. Приняв её, он замер. — Мне так стыдно, Егор. — За что? — немного хрипло. — Ну, за то, что так долго не видел ничего вокруг себя. Не видел тебя. — Ну, ты ж тогда не понимал ничего. Как можно винить тебя в этом? — пытался успокоить он. — Если б всё так было легко, — вздохнул я и достал телефон. Быстро нажав на экран, открыл Галерею и передал мобильный Егор. — Смотри. — Я показал ему тот снимок фотки с ДР Алины, на которой я залип на Егоровой улыбке и непомерно милых ямочках. — И позволь предупредить: я смотрел не на детей, — вкрадчиво произнёс я. Егор долго всматривался в экран телефона, а потом принялся водить большим пальцем по моему лицу на фотке. — До сих пор не верится, что ты думал обо мне уже тогда... — А как тут не думать-то, если куда бы я ни глянул, куда бы ни пошёл, там везде был ты со своими раздражающими комментариями. Но день рождения твоей сестры — это несколько другое. Ты вёл на нём себя иначе. Не так, как я привык. Подумал, что нежданное перемирие. — Да. Я, во-первых, не ожидал, что именно ты Мишу приведёшь, а во-вторых, решил просто отдохнуть от образа заносчивого уёбка, расслабиться, так сказать, и собой побыть. — А потом мы пошли к вам, — грустно выдохнул я. — Да, потом вы пошли к нам. И ты после этого вообще перестал меня замечать. Больно было, пиздец! А ты просто не так всё понял. Я как раз хотел тебе признаться в симпатии, но ты не дослушал и свинтил. Я потом все костяшки разбил об дверь от злости на себя. Не подумал, что говорить надо было сразу. Хотел интригу подержать, чтобы нерв присутствовал. Но просчитался. Вот я дурак! — Ты тоже переживал. — Конечно. Но не так, как ты. Я видел, что ты не спал. Твои синяки мне в кошмарах снились, но подойти не мог. Боялся. Заставлял себя мириться с тем, что с тобой после случившегося мне нихуя не светит. А потом вдруг всё переменилось. Ты стал вести себя дерзко, возбуждающе дерзко. И я понял, что хрен от тебя откажусь, когда, кажется, стал влюбляться ещё сильнее. — Да меня взбесило твоё "твоя дружба мне не нужна"! — Понимаю, — усмехнулся Егор. — Но я обязан был держать марку. Всё-таки Гришин совет помог, раз уж мы сейчас всё это обсуждаем. — Ммм? — протянул я. — Ну, это ж он посоветовал таким образом твоё внимание привлекать. Предложил зацепить тебя эмоционально. Выводить, задевать, вести себя нахально. Сделав вывод из моего нытья ему в трубку, он предположил, что эмоций тебе в жизни не хватает. Я ж ведь, как только понял всё, сразу Гришке позвонил и рассказал, что влюбился. Короче, он посоветовал стать для тебя той самой эмоциональной встряской. Он был уверен, что мимо такого ты бы не прошёл. И оказался прав. — Да ты хитрожопый как чёрт! — возмутился я. — А ты как будто не рад. — Рад, конечно. Но если б ты раньше подошёл, мне было бы легче. — Да ты припух! — Понял я, понял, — хохотнул я. — Отношения — это для двоих. И работать над ними нужно вместе. И я готов. А ты? — Как пионер, Чуйков, как пионер, — соблазнительно ответил Егор, обхватывая за талию. — Нет! — вырвался я. — Нельзя же. — Чё это? — недоумевал он. — Дверь, блядь, закрывать надо. Ты что, в лифте родился? — Ну, да. А откуда ты знаешь? — вполне искренне прозвучало, без стёба. — В смысле? — я охуел. — Я это так сказал, потому что к слову пришлось. Но раз уж у тебя настолько интересная жизнь, историю в студию. Я сел на кровать, попутно вытягивая из пакета две банки пива. — Ладно, тогда слушай, — Егор открыл протянутую ему банку. — Ты ж знаешь, что родился я в ноябре. С недавних пор, — он как-то загадочно улыбнулся. — Так вот. Когда у мамы воды отошли, нас повезли в роддом. С её слов, дождь шёл просто лютый, затапливал целые улицы, грохотало не по-детски, молнии там-сям. Короче, филиал апокалипсиса в отдельно взятом городе. Ну, в общем, вышла она из газели скорой, её тут же повели к лифту. Зашли она и медсестра, а когда двери уже начали закрываться, их закрытие остановил один доктор, которому надо наверх по каким-то своим врачебным делам. Нажали они на кнопки нужных этажей, а лифт даже и пол-этажа проехать не успел, как встал. Работники роддома пытались всё сделать, чтобы вызволить мою маму. Говорили что-то типа "роженица, не волнуйтесь, всё под контролем". Но не получалось двери открыть. Молния закоротила электрику. Хорошо, что хотя бы свет работал, резервная система питания включилась. Моя мама начала нервничать. А я вместе с ней. И полез наружу, чтобы, по всей видимости, успокоить, — он усмехнулся. — Медсестра в шоке была. В таких условиях роды она ещё не принимала. Но благо, что опытный врач рядом оказался. Расстелил свой халат, маму уложил и принялся роды принимать. Я буквально через полчаса родился. А к этому времени уже и лифт починили. Когда мама моему отцу позвонила и рассказала обо всём, он готов был всё бросить и, прошу прощения за мой французский, разъебать там их всех. Но она его успокоила, рассказав, как я на него похож, — в глазах заискрилась радость. А я не мог отделаться от мысли о том, где же сейчас его папа? — Егор, а можно личный вопрос? — осторожно попросил я. — Конечно. Мог бы и не спрашивать разрешения. — Скажи, а где сейчас твой папа? — Папа? Ну, он на подводной лодке служит. — Ооу, — растерянно протянул я, глядя в сторону, — извини. Я не хотел. — За что извиняешься-то опять? — Ну, обычно такое объяснение детям дают, когда отца у них нет. — А, понял. Да, так говорят. Но так могут сказать, когда отец реально на подлодке служит, — он улыбнулся. — Мой папа Калинков Андрей Семёнович — капитан второго ранга. — Круто, — удивлённо выдохнул я. — А сколько он дома бывает? — Ну, по-разному. От месяца до полугода. Видишь, моё рождение он пропустил, только через месяц вернулся. При рождении моей сестры папа прямо на родах присутствовал и перерезал пуповину даже. — А сейчас он в море? — Ага, должен в феврале-марте вернуться. Очень ждём. Соскучились, капец! — А покажи фотки? Я просто хочу посмотреть, насколько ты на него похож. — Пфф, да легко. Егор вскочил на ноги и полез в стол. За альбомом, как позже выяснилось. — Вот, любуйся. Он притараканил мне не обычный альбом, а дембельский. Я принялся его листать. Там был его отец с сослуживцами, один на спортплощадке, на "картошке", с командиром. Круто! И портрет. Черты лица — вылитый Егор. И цвет глаз, кстати, почти похож. Только у Егора он насыщеннее, а у его папы светлее и не такие яркие. — Точная копия, — восхитился я. — А то! — Егор мгновенно распушил хвост, довольный таким сравнением. — Знаешь, как папа гордился этим. Ведь любят говорить, что у подводников дети на соседа похожи. А ему даже говорить ничего не надо было, у меня родство, можно сказать, на лбу написано. Не то чтобы он маме не доверял, просто пересуды эти кого угодно заебали бы. Алинка, хоть больше в маму пошла, тоже от отца часть черт взяла. У неё его подбородок и разрез глаз. Поэтому тоже вопросов не было, даже не шушукался никто. Потому что у моих родителей такая любовь, что невольно верить начинаешь, если и обжигался даже. Мы такой праздник закатываем всегда, когда отец домой возвращается. Закачаешься! Вот он приедет — узнаешь! Считай, что официальное приглашение у тебя в кармане. Возражения не принимаются! — радостно объявил Егор. Я, немного грустно улыбнувшись, закивал. Хорошо, что у Егора полная семья. Я за него очень счастлив, правда. — Знаешь, Илья, раз уж вопрос зашёл о родителях, помоги мне разобраться в ситуации, которая сложилась в твоей семье. Я, если честно, сколько за тобой ни наблюдал, никак не мог разобраться во всех этих хитросплетениях. — Оно и понятно, — согласился я. — Я сам ничего не понимаю. Вроде раньше было всё хорошо, а потом по щелчку всё рухнуло. Я перестал быть нужным своей матери, отца я практически не помню, а потом мать вышла замуж за Виктора, отчима моего, и родился Мишка. Его она, кажется, любит. Хоть иногда у неё и с ним случаются эти "ледяные" приступы, когда мать Мишу просто в упор не видит. Правда, это быстро проходит, — я вздохнул. — А на меня она практически никогда внимания не обращает. Даже, — я усмехнулся, — когда вернулся с соревнований, она спросила, почему так рано, проиграли? — Егор положил ладонь поверх моей и сжал. Я кивнул и отхлебнул пива. — Я совсем не знаю, в чём виноват перед ней. Чем заслужил такое отношение? Сначала я анализировал всё, а потом решил забить и спрятал чувства подальше в себя, чтобы не было так мучительно больно. И знаешь, полегчало. А потом на моём пути появился ты. И я снова начал чувствовать. И понял, что мне материнской любви всё-таки не хватает. Да меня тётя Женя больше вчера была рада видеть, чем мать каждый день! А я видел твою маму всего один раз до этого. Она меня узнала сразу и обняла. Так тепло стало. — Вдруг моего плеча коснулась рука, которая притянула к груди и начала гладить. — Спасибо, — поблагодарил я и прикрыл глаза. — Если честно, я знал, что проблема в семье таится. Потому что понимал, что не мог обычный парень, незажатый, общительный, быть таким неэмоциональным. И вот как всё оказалось. — И чего это ты такой внимательный? — чуть отодвинувшись, чтобы видеть его лицо, спросил я. — Да трахаться с тобой хочу, — самодовольно заявил Егор. — Ай, отпусти сосцы! — заверещал парень, когда я, вцепившись, принялся выкручивать ему соски. — А нехуй такое говорить, — процедил я сквозь зубы. — Трахаться он хочет. А вот хуй, ясно тебе, — напор на соски я чуть уменьшил. — Давно ли ты вообще думаешь об этом, извращенец? — Постоянно. Я ж говорил, что ты меня возбуждаешь до звона в яйцах. Но сейчас я пошутил. Не подумал, Илья! Я просто не подумал. Ведь все так думают: если парень заботливый, ему только одно и надо. Ну, отпусти ты, блин! Больно же! Я пораскинул мозгами. Меня он так-то тоже возбуждает, но я пока всё же к более активным действиям не готов. И Егор отнёсся к этому с пониманием, что я оценил. И перестал его мучать. — Фух, — облечённо выдохнул парень, — я реально тупанул, прости. Глупая шутка, не более. Просто решил обстановку разрядить. А то ты небось загнался, вспомнив об этом. Но немного просчитался. — Не немного, теперь к твоим соскам надо лёд прикладывать, — хохотнул я, действительно расслабившись. — Больше никаких дебильных шуток, — пообещал он. — Не-не-не! Егор, даже не думай! А как же мы будем ржать как пеликаны, если у нас не будет общих ебанутых шуток?! — Ах так! А сейчас-то за что я пострадал? — За правду, — я пожал плечами. — За то, что высказался о том, чего хочу? — Угу. — Да ты! — Егор опрокинул меня на лопатки и принялся щекотать. Ну, всё! Приплыли! — Сука! Только не это, — только и смог выдохнуть я и начал ржать. Я старался брыкаться, хватая его за руки, извиваться, но вся энергия уходила исключительно на смех. — Ну, это ж надо! Хренасе, ты, оказывается, щекотки боишься. Хах, буду знать, — и не прекращал перебирать пальцами по моим рёбрам. — По..жа..луйста... Хва..тит! — в перерывах между "ха-ха-ха" просил я, задыхаясь от смеха. — Егор!.. Про..шу!.. Пре..кра..ти! Когда Егор пошёл щекотать чуть ниже, у меня сработал рефлекс. И я дал ему (Мотя, Мотя, как же не вовремя-то) по лицу. Случайно! Естественно, щекотка тут же прекратилась, раздался стон боли. — Покажи, — даже не отдышавшись, попросил я, поднявшись и сев на кровати. Егор беспрекословно выполнил мою просьбу. Я аккуратно провёл по его красноватой щеке пальцами. — На, подержи. Я прислонил к его травме свою ледяную банку с пивом, что совсем для меня не заметно, но очень аккуратненько пристроилась на полу, которую Егор тут же перехватил своими пальцами. И уставился на меня. А потом прыснул от смеха. — Интересная особенность, — протянул Егор. — И рефлексы интересные. — Тебе мало, я никак не пойму? — игриво спросил я. — Мне тебя всегда мало, — выдохнул парень. Я резко втянул носом воздух. Почему-то я ощутил себя ещё более неловко, поэтому развивать эту тему не стал, решил развить другую. — Ты от меня опять по морде получил, — констатация факта. — Да. И оба раза за дело. Поэтому необидно. — Мазохист какой-то! — ахнул я. — Ну, может, и да. А что сделаешь, ведь я задался целью завоевать тебя. Как по мне, тебе вообще грех жаловаться. — Ну, конечно, блин! Мой парень калечится только так, а я радоваться должен, так, что ли? Ты совсем уже? — Держа банку на щеке, Егор разулыбался. — О, оказывается, сильно я тебя приложил. Уже лыбишься без причины, — я покачал головой. — Пиздец! — Чуйков, а ты ещё та задница! Такая красивая задница, — выразительно произнёс Егор. — Чья бы мычала вообще! Теперь ходить тебе с синяком на пол-лица. — Да откуда я знал, что ты щекотки боишься настолько, что себя вообще не контролируешь. — Об этом раньше только Матвей знал, — признался я. — Кажется, — с придыханием, — только что у нас появился общий секрет. Ой, дурак! Я попытался сдержать рвущуюся наружу улыбку, поэтому решил замаскироваться, так как лучшая защита — это нападение: — Думать надо было. Го-ло-вой! Ясно? Или нет? — Когда ты в непосредственной близости от меня, это так сложно, — со странной интонацией протянул Егор. — Кончай, блядь! — немного разволновался я. — Что, прямо так сразу? Я не могу по заказу, — удивление на его лице можно было физически ощутить. — Стихоплёт ебучий! — рыкнул я, закатывая глаза. Егор усмехнулся, чуть опустив глаза. — Илья, Илья, что ж ты со мной делаешь? — В данный момент ничего такого. А до этого треснул по морде, чтоб свои щекотливые ручонки не распускал. — А палец тебе в рот не клади. Знаешь, как мне это нравится в тебе? Ты так зажигаешься! Ммм, охуенно. Иногда я вспоминаю нашу первую официальную встречу первого сентября. — О да! У меня сдвиг по фазе произошёл. Вроде ты был похож на того, кто меня спас, а вроде ты утверждал обратное. Короче, выбесил, придурок! — я расхохотался. Так в обществе Егора мне легко. Будто и не было этих месяцев моего бешенства. Просто это моё. С ним я чувствую себя комфортно, "в своей тарелке". Словно он всегда был рядом. — Ну так! Я так и хотел ведь. — Слушай, а расскажи мне этот день так, как его видел ты. — Хмм, ну у тебя и запросы, конечно. — Да брось. Сам же сказал, что иногда вспоминаешь. — Ладно, — он прошёлся ладонью по затылку. — После разговора с Гришей, я крепко задумался над его идеей, потому что других вариантов у меня всё равно не было. Поэтому всё оставшееся время я посвятил разработке плана по завоеванию своей неприступной крепости, которая носила твоё имя, — кивнул Егор. — Первого сентября я мандражировал только так. Переживал, полночи не спал, прокручивая в голове наш самый первый в жизни осмысленный разговор. Я думал, что после последней поточной пары выловлю и толкну тебя специально-случайно, ну и сам наеду, чтобы взбесить. Но кое-что пошло не по плану. Мало того, что к началу первой пары я опоздал по причине линейки у Алинки, которую я реально не мог пропустить, так ещё и после пары меня поймал физрук и попросил в конце дня зайти к нему. Блядь! Тогда подумал, что он всю малину мне испортил. И что ему понадобилось? Опять на соревнования ехать? Так меня и просить не надо. Я бы поехал без вопросов. Короче, не особо надеясь на хороший исход, перед парой решил зайти в столовку и купить себе булочку. Купил и пошёл на выход. Заметил, на своё счастье, тебя, а ещё то, что ты шёл и считал ворон, — поддел Егор, на что я только закатил глаза. — Не думал, что мне могло так подфартить. Ну, я и решил спровоцировать то небольшое ДТП. Ты тут же дёрнулся. А потом сразу же начал извиняться, но быстро замолк, когда увидел, с кем столкнулся. Ты в таком шоке был, что и меня немного в ступор вогнал. Ты вёл себя так, будто знал меня. Но я быстро взял себя в руки, ибо нельзя было отклоняться от плана ни на йоту. Я его что, зря придумывал столько времени? Я решил пройтись по твоему умению, а точнее, неумению, говорить, вложив в этот вопрос всю свою язвительность, которой во мне отродясь не было, но я тренировался, поэтому запасы этого пополнил. А ты почему-то продолжал странно на меня смотреть. Если честно, было не по себе. Ты стал растерянно тянуть слова и смотрел на меня, словно изучая. Я заметил, что ты, блин, даже не моргал. Меня твоё поведение напугало, поэтому, спохватившись, решил ретироваться. Поэтому в том же тоне, что и первый свой вопрос, произнёс я следующую фразу и пошёл на пару, намеренно слегка задев тебя плечом, чтобы в чувства привести. Для, так сказать, закрепления результата. Ты остался позади, а я пребывал в совершенно смешанных чувствах: с одной стороны, мы с тобой впервые поговорили, и это не могло не радовать. А с другой — мысль о твоём странном поведении не давала покоя. Ты не сводил с меня взгляда, словно, не знаю даже, я какой-то нереальный, что ли. Тогда даже подумал о том, что, может, я палку перегнул? И не надо было так напирать прямо с самого начала? Но тем не менее первый шаг был сделан, поэтому решил довести это дело до конца. Потом мы не виделись до пары по философии, которую поставили последней, и прошла она, кстати, довольно интересно. Вообще я люблю учиться. А когда преподаватель рассказывает интересно и доступно, грех жаловаться, поэтому я впитывал вводную лекцию как губка. Так занимательно было, что звонок для меня стал как гром среди ясного неба. Короче, полной неожиданностью. Помня о том, что меня хотел видеть физрук, я собрал свои вещи и отправился в спортзал. Я стремительно шёл по коридору, пока вдруг не раздался знакомый голос, который попросил остановиться и интонации которого за это время я выучил от и до. Надо ли говорить, что моих губ коснулась нежная улыбка? Ведь ты сам — сам! — искал со мной встречи. Да я готов был прыгать от счастья до потолка и хлопать в ладоши, потому что не ожидал такого ни в одном из сценариев в своей голове. Но нужно было держать лицо. Поэтому, приняв пофигистическое выражение, я повернулся к тебе. Я тут же набычил на тебя, стараясь смотреть как можно острее. А ты так и застыл. Словно впитывал мой взгляд в себя. Ну, я и поторопил, иначе вряд ли смог долго выдержать то, как ты изучал меня, смотря так пристально и так внимательно. И тут же ты задал свой главный вопрос, вогнав меня в ступор. Сразу. Резко. С разбегу. Я, блядь, даже и подумать не мог, что ты мог помнить об этом. Хотя то, что ты именно спрашивал об этом, а не утверждал, намекало на то, что это было всего лишь предположения. Я, естественно, решил прикинуться дурачком, попытавшись вложить в ответный вопрос максимум удивления и недоумения. А ты принялся спокойно пояснять, отчего сердце в пятки упало, так как я мгновенно перенёсся в тот день, когда это случилось. Я попытался усмехнуться, стебануть тебя, но не думал, что настолько тяжело будет разговаривать с тобой подобным образом. А потом ты уже, кажется, сдался и поверил, что я к твоему спасению никакого отношения не имею. Поэтому добил тебя фразой про сирых и обездоленных. Ты наверняка помнишь это. У меня тогда левая часть губ нервно дёрнулась. Мне было неприятно всё это говорить. Правда, Илья! Я не хотел, но должен был! А потом тебя вдруг окликнули. Это была Маша. Вот блядь, тогда подумал я. Она строила из себя ангела во плоти, но я-то знал, что она из себя представляет на самом деле. И так меня это выбесило. Вы, сука, так и не расстались! Ты попросил её спуститься на первый этаж, а меня от смеси чувств тряхануло. И я понёс хуйню. Гнусно смеясь, пытался вложить в ту жуткую фразу всю желчь, на которую только был способен, потому что, во-первых, мне было противно, а во-вторых, обидно за тебя, Илья, прямо до жопы было обидно. А ты прошипел "заткнись", ещё ж так яростно прошипел, что заставило предвкушающие мурашки пробежаться вдоль позвоночника. Это было просто "вау"! А когда ты рассказал, что вы передумали расходиться, мне захотелось как можно больнее тебя задеть, чтобы привести в чувства, содрать эти дурацкие розовые очки, которые ты напялил на себя и, такое ощущение складывалось, приклеил суперклеем к башке. А ты вдруг схватил меня и потащил в ближайшую аудиторию, я же умолял про себя, чтобы она оказалась пуста, и от души так встряхнул. Сука, от твоего тона я почти поплыл. Мы были так близко, ты так часто дышал, опаляя горячим дыханием мою кожу, отчего даже волоски на руках дыбом встали. Я приложил просто непомерные усилия, чтобы не показать своей слабости перед тобой. Обозвал тебя евнухом и снова принялся смеяться, представляя себя злобным гением, для пущей похожести даже голову запрокинул назад. А дальше началось что-то дикое. Зрачки у тебя расширились, вена на шее вздулась. И, дёрнув меня ещё раз, размахнулся да как саданул по лицу. Я такого не ожидал совершенно. Меня нехило так тряхануло, и я хорошо так мог приложиться об стену, если бы ты перестал меня держать. А когда ты приторно-сладко поинтересовался у меня, понял ли, что будет, если я ещё раз что-то про Машу скажу, у меня вмиг потеплело внизу живота. И это даже несмотря на разбитый нос! — Я покачал головой. Кошмар какой-то! Возбуждаться от такого! Хотя.. я ж залюбовался, когда Егор за меня пиздился с гопниками. Хмм... — Но я решил не оставлять пальму первенства за тобой, поэтому сказанул про "верхом на чьём-нибудь члене" и постарался произнести это максимально надменно. О да! До сих пор дрожь пробирает оттого, как ты зарычал. Блядь, и почему ты такой сексуальный в этой своей ярости? Меня дёрнуло ещё раз, и я приготовился к новому удару, но отчего-то его не последовало. Вместо этого, ты неожиданно отпустил меня. Мне ничего не оставалось как привалиться к стене и прикрыть глаза, чтобы восстановить дыхание и унять неуместное возбуждение. Я пришёл в себя только спустя пару минут и сразу же пошёл в туалет. Надо было бы умыться, а то физрук при виде меня ещё креститься начнёт. Поглядел на себя красивого, ну, прямо секси-шмекси. — Мне стало стыдно. — Я быстро, но аккуратно умылся и отправился к физруку. Там он познакомил меня с Виталием Игоревичем, а тот, в свою очередь, начал жаловаться на жизнь и какого-то Бердникова, или как его там звать? Пригласил нападающим, раз я с самого начала хотел в секцию по футболу. Правда, слушал я всё это вполуха, так как в голове у себя уже строил варианты того, как мы будем играть с тобой в одной команде, как мы будем взаимодействовать, как будем.. вместе? Ну, я и согласился. — Да уж. У тебя денёк тоже насыщенным оказался. — Пфф, ещё бы! Мне потом, когда я домой вернулся, Алина устроила допрос по поводу моей побитой рожи. Начала пытать меня. Прямо реально пытать. С пристрастием. Я сказал, что упал. Но она не поверила. Спросила, это что же, я умудрился на нос упасть? Я не сдавался и придерживался сценария. Я ж мужик, в конце-то концов. Поэтому согласился с её выводами. А потом Алинка поинтересовалась насчёт ощущений. И сама же выдала гениальную фразу, которую я наизусть запомнил, цитирую: "Судя по твоей светящейся физиономии, тебе безумно понравилось. Не удивлюсь, если захочешь повторить". Сказать, что я охуел, ничего не сказать. Не сестра, а детектив. — Блин, мне кажется, что она всегда знала. — С чего ты решил? — Егор хлебнул пива. — Ну, перед соревнованиями, когда я провожал её до дома и тебя ждал, она обняла меня и сказала что-то наподобие "берегите Егорку", и сегодня она, после того, как ты сказал, что меня в гости пригласил, себе под нос пробурчала "давно пора". А однажды я вообще их с Мишей разговор подслушал. Который состоялся у нас дома, когда Алина в гости пришла. И узнал много нового, если честно, о том, как сильно ты переживал, натирая до блеска всю посуду в доме, как пугал Алину своей отстранённостью, как ты руку себе разбил, а Миша рассказал, что я курил постоянно и практически не спал по ночам. — А дети умнее нас оказались. И внимательнее. — Ой, и не говори, — вздохнул я и допил первую банку. — Если честно, я всегда чувствовал, что Алина догадывалась, если вообще не знала о моей к тебе симпатии наверняка. Но я точно знаю, что в любом случае она меня поймёт и поддержит, что бы я ни сотворил. И вообще, ведь сейчас всё хорошо, да? — Думаю, что да, — предвкушающе протянул я. *** Мы пробыли в его комнате ещё пару часов. Сожрали всех кальмаров. Ну, то есть Егор сожрал, потому что после того, как полпачки мы уговорили, он сказал: — А вот Гришка сушёные кальмары не ест вообще. — Почему? По-моему, очень даже неплохо. И к пиву охуенная закуска. — Да ему Эля однажды сказала, что это ошмётки с пяток старух. Так его, бедного, потом весь день полоскало. Блевал дальше, чем видел. — Есть мне как-то резко перехотелось. — Ты чего это не ешь? — Не хочется больше, — скривился я, представив, что всё это правда. — Да? Ну и ладно! Мне больше достанется, — Егор вытащил из упаковки самую длинную кальмарину (ошмётку с пятки, брр) и положил в рот. Я еле сдержал рвотный позыв и принялся налегать на пиво. — Ладно, думаю, мне домой пора, — встав на ноги, сказал я. — Хорошо. Я тебя провожу. — Только до двери, — тут же предупредил я. — Конечно, только до двери. Не буду же я вместе с тобой к тебе заходить. А то мы никогда не распрощаемся. — Я имел в виду вообще-то твою дверь. — Мы ж договорились, что я провожу. — Мне не пять лет. Тем более до дома всего ничего. — Тебя ж избили недавно. — Я сам напросился. — Илья! — Егор! — Вот и первая ссора, — наигранно горестно выдохнул я. — Это не ссора. Просто ты упёртый баран. — А вот и оскорбления пошли в ход. Эх, Егор Андреевич, не хорошо это, ой не хорошо. — Блин, ладно, — сдался парень. — Давай хотя бы номерами обменяемся. А то в ВК писать тебе заебался. А ты заебал отвечать "на отвали"! — Я вообще-то мучился от противоречий! — От хуечий, блядь! Просто дай мне свой номер и не выёбывайся. — Вот не пойму: ты за мной столько наблюдаешь и до сих пор не раздобыл мой номер? — я принялся выёбываться. — Как же так? — Илья, ещё одно слово — и я... Тебя... — Я предвкушающе вытянул шею. — Защекочу до полусмерти! — Блин, идиот! Записывай... *** Я вышел из подъезда и, проходя мимо окон, поднял голову. Мысленно отсчитав шесть этажей, заметил в одном из окон силуэт, который махал мне рукой. Егор. Я тут же махнул ему в ответ и побежал домой. Время уже было позднее. Да и холодно было. Дойдя, я встал перед входной дверью и долго не решался входить. Головой я понимал, что все уже спят, но всё равно было стрёмно. — Ай, да похрен! — и открыл дверь. Квартира встретила меня темнотой и теплом. Но тепло было именно физически. Телу, но не душе. Эта квартира была просто квартирой, где я спал, ел и жил, чтобы не замёрзнуть на улице. Это не дом. Дом — это что-то такое родное, семейное, куда ты стремишься каждый день вернуться, потому что соскучился, потому что хочешь там быть. Меня здесь держит только Миша. Вообще не представляю, как бы я жил, если бы даже моего брата тут не было. Я включил свет и тихонько принялся раздеваться. — О, я думала, ты опять на соревнования уехал, — раздался за спиной голос. Я повернулся. Мать заметила, что меня не было дома? Это что за новости. — Нет, у друга ночевал просто. — Ладно, ты ложись тогда. И не забывай, что завтра утром мы уезжаем в гости к друзьям. — И я? — удивился я. — Нет, — очень просто ответила она. Я только кивнул, а про себя подумал, что ожидал чего-то подобного. Так и представлял, что в Новый год останусь один на один с бутылкой коньяка и телеком. Как в воду глядел. Может, мне на Битву экстрасенсов податься со своими замечательными сверхспособностями? Мать ушла в комнату, а я, помыв руки, пошёл к себе, чтобы лечь спать. Но перед этим решил залезть в телефон. Ну, так, на всякий случай. На экране блокировки я увидел кучу сообщений с неизвестного номера. Ну, как "с неизвестного", кто скрывался за ним, я точно знал, оставалось лишь добавить его в адресную книгу под именем "ЕгоР". +7(917)33...524 Охуеть! У меня теперь есть твой номер! (23:34) Теперь я тебе буду писать так часто, как только смогу (23:35) Ты дошёл уже? (23:49) Разблокировал и принялся писать.

Да)) (23:57)

Уже лёг даже (23:57)

Спокойной ночи? (23:58) Тут же пришло ответное сообщение. Теперь понятно, почему Егор так быстро отвечал всегда. Он ждал моих сообщений. Удивительно это и очень приятно.

Это вопрос? (23:59)

Да (00:01) Может, ты хочешь ещё о чём-нибудь поговорить?! (00:01) Я смачно зевнул и тут же ответил.

Хочу (00:02)

Очень хочу, правда) (00:02)

И принялся ждать, когда "ЕгоР печатает..." высвечиваться перестанет, а сообщение придёт.