Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Я смотрел на Егора, на то, как он поглощал пирожки с вишней и сливой, и пытался угадать: о чём же он думал-то, скользя по мне нечитаемым взглядом? — Егор, о чём думаешь? — всё же решился спросить я, потому что эта тишина начинала давить на мозг. — А? — он посмотрел на меня осмысленно. — Что-то вспомнилось, как нашёл тебя после вписки. Я чуть пирожком не подавился. — Когда.. кх-кх, когда меня машина сбила? — хрипло, пытаясь отдышаться, уточнил я. — Именно, — как-то совсем тихо ответил Егор. — Расскажешь? — с надеждой попросил я, заинтересованно подаваясь всем телом к нему. — Конечно, — произнёс он и замолк, закусив губу. — Но учти, эта история не из коротких. — Я понимаю. И очень хочу узнать, — с детским любопытством сказал я. — А также то, какого, блядь, хуя ты соврал после этого! — это я уже прорычал. — Хах, ну что ж, ладно. Как ты помнишь, на той вписке народу было хуева туча. А ты ещё и Машу притащил, — немного грустно начал Егор, а мне сразу же стало очень стыдно. — Я за тобой с самого твоего прихода наблюдал. Ты был намного более задумчивым, нежели обычно. Особо в разговорах не участвовал, явно что-то анализируя или о чём-то размышляя. Я так и не решился к тебе подойти, очень уж отстранённым ты выглядел, будто не здесь. А потом ты ушёл на балкон покурить. Там немного постоял, правда, после того, как туда ввалилась парочка с чётким намерением потрахаться прямо на свежем, блядь, воздухе, тебе, к твоему большому, как я понял, сожалению, пришлось покинуть место временных дум. Пока перелезал через "комок любви и страсти", чуть Машу не снёс, а потом сразу же вытащил её в подъезд. Для чего, я не понял, но встревать и уж тем более подслушивать не стал. Однако мне это и не понадобилось. Ровно через две минуты вернулась Маша. Одна. — Я слушал очень внимательно и словно опять переживал этот день. Пусть и прошло уже почти полгода, но воспоминания о том дне будто не затёрлись до конца или, может, вспыхнули с новой силой от слов Егора. — Возмущённая и слишком уж недовольная, неудовлетворённая даже. Она причитала о том, что "он ещё сам ко мне на коленях приползёт, пожалеет о том, что бросил, идиот". И я понял, что это мой шанс с тобой поговорить. Я рванул из квартиры и мигом очутился на улице. Оглядевшись, подумал, куда же ты мог пойти? Но не успел, так как услышал гудок, жуткий визг тормозов и глухой удар. У меня, кажется, сердце в одно самое страшное мгновение биться перестало, когда я услышал душераздирающий вскрик боли. А когда до меня дошло, что же произошло, тут же вызвал скорую и побежал на помощь к пострадавшим в аварии людям. — Я хмурился, потому как прекрасно понимал, кто в той аварии оказался пострадавшим. — И то, что я увидел, не пожелал бы никому. Это был ты. Ты, блядь! — с болью в голосе проскулил Егор. — Это тебя машина сбила. Я упал перед тобой на колени. Ноги меня держать отказывались. Трясущейся рукой — серьёзно, я не мог унять эту нервную дрожь — я подхватил тебя под шею и посветил фонариком. — Чёрт! Я помню это! Фонарик, руки, сумасшедшее волнение. Как будто это было вчера. — И тут же закусил до боли нижнюю губу, чтобы не заскулить от твоего вида. Выглядел ты ужасно. Но в то же время так внимательно всматривался в меня, будто изучал. И знаешь, было так грустно думать об этом, ведь для того, чтобы ты наконец заметил меня, тебя должна была машина сбить. И где, блядь, в этом мире справедливость? — он усмехнулся, но не насмешливо, а очень и очень горько. Не с целью поиздеваться, а от своих собственных переживаний. — А потом понял, что ты начал глаза закатывать. Сознание терял. Я так испугался. — Я вцепился пальцами ему в ладонь, крепко сжав, что Егор тут же принял, благодарно кивнув, и слабо улыбнулся. — И всё, что я успел сказать, это.. Я поспешил перебить его, не давая договорить и желая произнести эту фразу за него, посчитав, что так надо: — "Илья, пожалуйста, держись! Скорая уже в пути!" Егор тут же метнул на меня удивлённый взгляд. — Ты помнишь? — Естественно. Это всё очень странно, твой взволнованный голос перед отключкой просто врезался мне в мозг. И эта фраза. Это самое первое, что пронеслось у меня в голове, когда я очнулся в больнице. — Недоуменный взгляд парня намекал, что я выдал как-то слишком мало информации. — Ну, когда я пришёл в себя, я помнил только эту фразу и твои глаза. — То есть.. — сипло протянул Егор, — то есть меня ты помнил с самого начала? — голос у парня задрожал, я поспешил крепче сжать его ладонь. — Помнил, но только не всего тебя. Только голос и глаза. Темно ж было, да и я не в состоянии был просканировать своего спасителя, — я улыбнулся, чтобы попытаться разрядить атмосферу. — Теперь понятно, почему ты спрашивал, не я ли тебя спас, — больше для себя пояснил Егор, согласно кивнув. — Угу. Я, как тебя на первой паре увидел, подвис, потому что очень уж ты был похож на того человека. А, как оказалось, это и был ты, — мягко закончил я, чуть смутившись, но смотреть на парня не переставал, потому что мог, потому что хотел. Наступила тишина, прерываемая лишь нашим чуть участившимся дыханием. Я перевёл взгляд на его губы. Егор неосознанно то и дело облизывал их, проходясь по ним языком. Я сглотнул. Это всё так ново для меня, но в то же время так правильно, что до сих пор не понимаю, почему был без этого человека раньше? — Знаешь.. — начал было он, но меня уже было не остановить. Я порывисто подался вперёд и впился Егору в губы, свободной рукой притягивая его за затылок ближе к себе. Мы начали целоваться. Снова. За этот странный день мы сделали это уже много раз, но мне мало, так мало. Хотелось больше, хотелось прижаться, чувствовать его дыхание и касаться тела. А Егор тем временем перешёл губами на шею, буквально вылизывая каждый миллиметр моей кожи. Я откинул голову назад, открывая больше пространства Егору, и отчаянно хватал ртом воздух, беззвучно охая. Глаза закатывались от небывалого удовольствия сами по себе. Меня никто никогда не целовал в шею. Логично, что я не знал ничего об этом виде ласки. Как же мне это было приятно! Внизу живота всё очень однозначно скручивало от желания. Заводиться с пол-оборота? Рядом с Егором это очень легко. Он как будто знал, что нужно делать. Или не "как будто". — Ты такой красивый. Я просто не верю, что сейчас ты здесь со мной, — в мимолётных перерывах между выцеловыванием моих ключиц шептал он. А я просто сгорал от этих сладких слов, от крепкого тела, которое я пытался пощупать одной рукой. Вторая была занята — переплетена с пальцами руки Егора. — Егор, — выдохнул я, когда он прикусил местечко под ключицей. — Кхм-кхм, — прочистил горло парень и отстранился, отпустил меня и чуть отсел, зарывшись рукой в свои волосы, — кажется, мы немного увлеклись. Я смотрел на него немного мутным, будто пьяным взглядом. Сердце молотило о грудную клетку как бешеное, эмоции, которые сейчас я испытывал, затапливали меня, перекрывали всё. Не думал я, что от поцелуев мне когда-нибудь будет срывать крышу. Но это есть и это так охуительно! — Илья? — позвал меня Егор. — Ты в порядке? — спросил он, а в глазах столько самодовольства. — Почему ты именно так моё внимание привлекал? — вдруг спросил я. — Я вот совсем не ожидал, что у тебя настолько много ко мне вопросов накопилось, — он усмехнулся. — Ты мне четыре месяца мозги ебал! — возмутился я. — А если считать с лета, то вообще полгода. И ты ещё спрашиваешь, откуда столько вопросов? Ты, блядь, серьёзно? — Я ж просто тебе про вписку не дорассказал. А ты уже что-то новое спрашиваешь. — Так чего ты молчишь тогда? — от негодования рыкнул я, подгоняя. — Ну, знаешь, — цыкнул Егор, — это ты на меня только что накинулся, не дав договорить. Я залился краской, опустив глаза. Наверное, даже кончики ушей отдавали алым, потому что.. потому что он был прав. Но у меня не получается себя рядом с ним контролировать. Тормоза всякие отказывают напрочь. — Хотя, знаешь, не надо ничего говорить, потому что я и сам бы поцеловал тебя после того, как высказался. Я, как и обещал, обо всём тебе расскажу, между нами не будет секретов.. ведь, да? — уточнил он, намекая на честность с моей стороны. А мне разве есть что скрывать? Единственное, что я недоговаривал и о чём молчал, был сам Егор, поэтому, глядя на парня, спокойно кивнул. — Хорошо, — как-то слишком облегчённо выдохнул парень. — Тогда, с твоего позволения, я продолжу свою историю. — Я снова кивнул. — Так вот, эта фраза, которую, как выяснилось, ты помнишь, — у него немного комично вытянулось лицо, — может, и звучала слишком пафосно, я не лукавил и не обманывал, мне реально было за тебя страшно. А когда ты окончательно отключился, я, блядь, сам чуть рядом не лёг. Серьёзно! Благо, что отрезвила сирена скорой помощи, потом и кто-то из сокурсников начал вываливаться из дома. Я тогда ещё подумал, что они, сука, ну очень вовремя, как, блядь, всегда. Как говорится, вас не ждали, а вы припёрлися! А потом и Маша нарисовалась. Я видел её насквозь. Мне так и хотелось притянуть тебя к себе, пусть ты и был без сознания, и зарычать на эту блядину, чтобы больше не подходила к тебе ни на миллиметр, потому что она тебя не заслуживала. — Я, слушая его, нервно покусывал губу, потому что я не такой идеальный, как он думал. — Что? — Ты ошибаешься! Я ещё та скотина. — На самом деле это ты ошибаешься, — он пожал плечами, вгоняя в ступор. — Я видел, какой ты с братом, с лучшим другом. Ты относишься к людям так же, как они относятся к тебе. Ты их зеркалишь. Маша была с тобой ради удовлетворения потребностей в сексе, а взамен ты её использовал для того же самого. Я задумался. Никогда не смотрел на эту ситуацию под таким углом. Ну, а вообще, ведь и с матерью у меня так же. Она меня игнорирует, а я в ответ не обращаю на неё никакого внимания. — Может, ты и прав, — неуверенно согласился я. — Пфф, — вдруг фыркнул он, — "может"? Да так и есть, блин! — Ну у тебя и самомнение, — подивился я. — Ой, а то ты не знал, — Егор улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. — Мы вот снова отвлеклись. — Ай, да, продолжай, пожалуйста, — попросил я и сел ровнее. — Угу, так, на чём это я... Ах, да! Маша. Как я уже говорил, хотелось притянуть тебя к себе, а её послать на всё четыре стороны, но всё, что я делал, это продолжал тебя придерживать за шею и чувствовал нащупанный пальцами на сонной артерии пульс. И это было для меня самым настоящим счастьем. Пусть и слабый, но этот стук означал, что ты жив. Жив! Потом тебя водрузили на носилки. Маша тут же подскочила и вызвалась ехать вместе с тобой. Ей не разрешили, зато разрешили мне. Ну, ещё бы. Калинкову Евгению Павловну знает полгорода, а меня уж и подавно. Ведь я у мамы на работе не один год провёл, когда ещё пацаном был, поэтому прекрасно могу диагностировать переломы, вывихи, растяжения. У меня этого "добра" навалом было, когда в спортивной школе учился. Мама только и успевала шины да гипсы накладывать. А пока ошивался в больнице, нахватался много всякого. Смена фельдшеров, что в тот день работала, меня узнала, поэтому я поехал вместе с тобой. Но не был так уверен, что рад этому, потому как все эти ссадины, синяки на лице и теле просто добивали, а я ведь даже помочь ничем не мог. Мне хотелось скулить от безысходности. И всё, что я придумал, было невесомо касаться твоих пальцев на руке, чтобы не причинять ещё большей боли, чем наверняка ты испытывал тогда, раз даже создание потерял. Я горестно вздохнул. Наверное, не надо было заставлять Егора переживать всё это снова. Ведь он так это подробно описывал, будто всё это у него до сих пор перед глазами стояло. — Прости, — пролепетал я, — я не хотел напоминать тебе обо всём этом. — Да брось! Ты себе даже не представляешь, сколько ещё я должен тебе рассказать. А это событие основополагающее, так как с него началось наше взаимодействие. — Ты меня удивляешь, — поражённо выдохнул я. — Ничего во мне особенного нет, — поскромничал Егор. — Ага, ну да, — недоверчиво протянул я, скрестив руки на груди. — Короче! — выстаивал он ладонь. — Я хочу дорассказать, можно? — Вот ты.. — я закатил глаза. — Мы и об этом поговорим, — мягко произнёс парень, светя своими невозможными глазами. — Итак, меня все обнадёживали, что вы́ходят тебя, ты поправишься, а мне, блин, только оставалось в это верить. Потому что очень сильно за тебя переживал. Ну, и правда, всё оказалось не так страшно, как мне думалось изначально. И этому я был несказанно рад, чёрт возьми. Сотряс, вывих правой ноги, синяки, ушибы и трещина в ребре. Переломов нет! Ты, бляха-муха, явно в рубашке родился. Но, правда, без сознания ты провалялся долго. За это время мало кто навещать тебя приходил: Маша, какой-то мужик и я, который практически дневал и ночевал в больнице. — Стоп! Чё за мужик? Хмм... Ладно, потом спрошу, не захотел перебивать. — И вот хоть убей, но не помню я, чтобы, когда ты в отключке был, приезжали твои мама и брат. — А, ну, это абсолютно нормально, — я попытался принять самый расслабленный вид. — Не ври мне, — предупредил Егор, напряжённо уставившись в мои глаза. — Ладно, не буду, — буркнул я, нервно натянув рукав кофты на ладонь. Егор прищурился, но продолжил: — А потом я, блядь, узнал, что у тебя амнезия! В этот момент я потерял всякую надежду. Даже призрачную. Мало того, что ты забыл какой-то период своей жизни, так ещё и меня ты вообще не знал. И каково же было моё облегчение, когда к тебе вернулась память. Я был самым счастливым человеком на планете. И решил, что завоюю тебя. — Я, пряча улыбку, засмущался. — Но передо мной встал очень сложный вопрос: "как, блядь, это сделать, чтобы не напугать Илью и не оттолкнуть от себя ещё дальше?". И плавно переходя к твоему следующему вопросу, скажу, что с этим я обратился к Грише. Я знал, что он поможет. Уж кто-кто, а он точно хуйни не посоветует. Проверено. И не один раз. — Уф, сложно, — выдохнул я, потерев лоб. — Столько всего, голова кругом идёт, — я усмехнулся. — Не, это ж только начало. Всё самое интересное впереди. Так вот, звоню я, значит, Гришке и.. — Стой! — Что? — не понял Егор. — Расскажи, когда ты.. ну, понял? — Что я понял? — Ну.. всё понял, — выдавил из себя я. — А! Когда я понял, что втюрился в тебя по самые уши? — громко уточнил Егор. — Ш-ш-ш! — шикнул я, шлёпнув его по предплечью. — Чего ты орёшь-то как на пожаре? — зашипел я. — Совсем "ку-ку", блядь? — Сам ты "ку-ку", — обиженно буркнул Егор. Я расплылся в умилительной улыбке. — И прекрати лыбиться! — Так что? — я сложил губы бантиком в ожидании новой истории. Егор приблизился ко мне, чмокнул в этот самый "бантик" и принялся вещать: — Помнишь, после первого курса, после сессии, нас всех собрали в большой академической аудитории? — Я кивнул, подтверждая сказанное. — Ну, вот. Собрание должно было касаться предстоящей учебной практики. Но только я вообще в душе не ебал, о чём нам там замдекана втирала, если честно. — Почему? — поинтересовался я. — А ты не догадываешься? — лукаво глянул Егор. — Из-за.. меня? — неуверенно предположил я. — Ну, у тебя и самомнение, — хмыкнул парень. Я ощутил нотку разочарования, что будто маленьким клювиком клевала сердце. Я беззвучно вздохнул. — Илья? — вдруг позвал он. — Из-за твоего смеха, — поспешив исправиться, нежно протянул Егор, дотронувшись пальцами до моей ладони, и ласково посмотрел исподлобья. Я аж рот от удивления открыл. — Ага, — довольный полученной реакцией, согласился он. — Ты, блядь, скотина! — взвился я. — Не отрицаю, но это ты вообще-то столько времени тупил, прежде чем заметить меня. — Отъебись! — зарычал я. — Да? Ну и ладно. Больше ничего рассказывать не буду, — улыбнулся Егор, склонив голову набок. Я прищурился. — Хах, тогда не говори всякую хуету, не подумав. Так вот, предупрежу сразу, раньше я тебя не видел. И потом, анализируя всё это, понял, почему так было. У нас сначала пар мало было совместных сначала, только поточные, где был весь факультет. Да и нагрузка была такая, что я спал всего по четыре часа, а потом восставал и пиздовал на пары. Поэтому раньше я тебя элементарно не замечал. Был знаком только со своей группой и ребятами из баскетбольной команды. Ну, так вот, сидел я, значит, никого не трогал, думая о том, что неплохо было бы после этого сраного собрания пойти домой и отоспаться после сессии, которая выжала из меня все соки. И вдруг слышу рядом с собой шепотки, а потом и смех. Лениво повернулся, не надеясь увидеть что-то слишком уж выдающееся. — Я с замиранием сердца слушал Егора, для меня его история была чем-то волшебным. Даже не знал, откуда такое сравнение. Просто так. — И увидел тебя. И пропал. А ведь раньше я не верил в любовь с первого взгляда. До встречи с тобой не верил. — Я от неожиданности охнул. — Ты смеялся так заливисто и громко, что я на некоторое время позабыл об истинной цели пребывания меня в этой аудитории да даже в этом заведении. Ты сидел с каким-то парнем, который, как выяснилось позже, твой лучший друг. Не то чтобы после не самого приятного расставания со своим бывшим парнем я зарёкся больше не влюбляться, просто достаточно долгое время моё сердце было свободно. А тут всего за какие-то секунды его занял ты. Я, блин, даже имени твоего не знал! А ты умудрился уже поселиться везде: и в голове и в сердце. Да как так-то? — Ты раньше встречался с парнем? — прочистив горло, спросил я. — Да, было дело, — он прошёлся ладонью по затылку. — Но мы с ним давно расстались. Уже как года три-четыре. Из-за противоречий. Он мне нравился, а этот ублюдок просто хотел экспериментов, поэтому, застав его с хуём в жопе у одной шалавы, я понял, что нам с ним не по пути, — рассказал Егор и сжал губы в тонкую линию. — Вот такие пироги. Но ты не думай, у меня к нему ничего не осталось. Просто с ним я понял, что гей и девушки мне не нравились никогда именно по этой причине. — Я тебя понял. Тема бывших не самая приятная, но без этого никуда, к сожалению. Наступила неловкая пауза. Я выгибал пальцы, не смотря на Егора. — Илья, ты же мне веришь? — с волнением спросил он. Я чувствовал, как он сканировал меня, хотя взгляда я от своих пальцев так и не оторвал. Я думал о том, что у меня нет и не было причин ему не доверять. Егор никогда не врал, даже наоборот. Особенно если Машку вспомнить. Он столько всего сделал для меня, что даже в голове не укладывалось. — Верю, — решительно произнёс я и резко поднял глаза. Егор облегчённо выдохнул и потянулся к моим нервным пальцам, накрыв своей ладонью. — Мне ты нравишься. Очень нравишься, — доверительно поведал он. — Ты просто охуенный, — прошептал Егор, заставив зардеться до кончиков волос. — А ты покраснел, — констатировал Егор, наглаживая костяшки моих пальцев. — Ты такой красивый, нереальный просто, — выдохнул он, а у меня от его тона сердце бросилось вскачь. — Если ты не прекратишь сейчас же, мы снова начнём целоваться, потому что я из последних сил держусь, — сказал я и изогнул бровь, стараясь унять сердцебиение. — Зачем сдерживаться, когда можно сделать вот так, — и потянулся к моим губам. Я не стал сопротивляться. Я просто прикрыл глаза и отдался ощущениям. А ощущения были ого-го какие! В этот раз целовались мы без языка, просто мягко касались губ друг друга, что, впрочем, распаляло не хуже. — Что ты, блядь, со мной делаешь? Мой член от возбуждения лопнет! — чуть отодвинувшись, высказал я, сбивчиво дыша. — Тогда что с моим будет, представить страшно, — Егор усмехнулся и, чмокнув в нос, окончательно отстранился. — И да, я должен дорассказать хотя бы это, иначе для чего я тебя вообще к себя позвал, — он развёл руки в стороны. А бы сказал, конечно, для чего конкретно, но промолчал, снова покраснев. — Хах, ты очень мило смущаешься. Не думал, что ты такой. Я закатил глаза, покраснев ещё больше. Совершенно не мог это контролировать. Рядом с Егором. — Просто, блядь, продолжай, — буркнул я. — Ок, — согласился парень. — Потом, может, помнишь, нас заставили какую-то фигню заполнять. Стопки бланков пошли по рядам. Дошли до нас, до меня. Отслюнявив три, передал остальное назад, а тебе отдал отложенные два. Ты протянул руку. Я при передаче коснулся твоих пальцев. Меня словно кипятком обожгло. Я тут же поднял на тебя взгляд и понял, что ты-то ничего такого не почувствовал. А жаль! — Я слушал и поверить не мог, что совершенно не обратил на этот момент моей жизни внимание. Для меня это было просто рядовым случаем, а для Егора целым событием! Ну, подумаешь, коснулся я пальцами руки не знакомого мне парня. Ну, подумаешь, блядь! В голове не укладывается, честное слово. — Прочитал, когда ты заполнял свою анкету, что зовут тебя Илья Константинович Чуйков. Красиво звучит. Я сразу оценил это сочетание. Понял, что учишься ты в параллельной со мной группе. Я, конечно, понимал, что нагрузка была охуенно жёсткой и я практически ни с кем не обращался из-за этого, но как я мог не заметить тебя, для меня до сих пор остаётся загадкой, — он неловко пожал плечами, словно ему было за это стыдно и он просил у меня прощения. — Я тебя вообще в упор не видел, — я попытался Егора поддержать, показав, что я, так-то, ещё хуже. — Не будь к себе настолько критичен. — И ты не будь. — Ладно, не буду, раз ты просишь, — и ярко улыбнулся. А потом усмехнулся. — Что? — не понял я, заинтересовавшись. — Вспомнил, как Матвей бланк этот заполнял. Я напряг память, попытавшись напомнить себе эти события. И вспомнил! — Илюх, смотри, — Мотька толкнул меня локтем, желая что-то показать, на что я мгновенно отреагировал. В графе "пол" мой креативный друг нарисовал человечка. — Хах, ты б ещё хуй ему подрисовал, чтоб у них в твоей гендерной принадлежности не осталось сомнений, — ответил я, начав хихикать. — Да без "Б", — ответил мне Матвей и принялся что-то размашисто черкать как заправский художник. Ему только не хватало берета, папиросы и заляпанного красками халата. — Бля, Моть, — рассмеялся я, когда увидел этот "шедевр". — Ты просто идиот! Человечек был небольшим, зато хуй его занимал четверть бланка. Причём там всё можно было разглядеть: и здоровый "огурец", и упругие "помидоры", и даже "поляну", на которой всё это изобилие "росло". У меня началась самая настоящая истерика от смеха. — Да на себя посмотри. Художника, к твоему сведению, может обидеть каждый, — сказал Мотька и поднял руку. — Извините, а можно мне новый бланк. Я ошибся при заполнении. Получив запрошенное, он принялся заполнять по новой. — Моть, ты ссыкло, — протянул я довольно тихо, но чтобы друг всё-таки услышал. — Иди на большой и толстый, — отмахнулся Матвей, попутно заполняя поле "дата и место рождения". — Ой, посмотрите, забыл, как причинное место называется? — подъебал я. — Почему же? — удивился он. — Хочешь скажу? — Ну, рискни! — подначил я. Мотя начал громко кашлять и через раз кряхтеть: — Хуй-хуй-хуй. Я снова начал смеяться. — И какого я вообще..? — начал было я. — Всё заполнили? Сдавайте, — попросила замдекана. — А теперь я расскажу вам об экскурсиях, которые вас ждут во время летней практики. Я расхохотался и, сверив с Егором правдивость истории, сказал: — Да, было круто. Матвей потом этот бланк сохранил на память. Как он выразился "на память о том, как во мне погиб гениальный художник", потому что, блядь, реально будто с натуры рисовал. — Как давно вы с ним знакомы? — мягко перебил меня Егор. — Что? — не ожидав от него вопроса, переспросил и облизнул губы я. — Сколько вы с ним дружите? — Кажется, мы знакомы с ним всю жизнь. А на самом деле в школе познакомились, он в наш класс перевёлся, мы и задружились. А что, ревнуешь? — усмехнулся я. — По началу, признаюсь, было дело, да. Но потом понял, что это беспочвенно. — А то, что он бисексуал, как он сам себя заставляет думать, тебя не смущает? — Нет. Больше нет, — его взгляд снова стал до одури томным. — Прекрати, — предупреждающе пригрозил я, улыбаясь. — Что прекратить? — Егор не унимался. — Так смотреть на меня. — Как? — Так. — Да что ты говоришь?! А что мне ещё сделать? Ты себе не представляешь, как я рад, что мы во всём разобрались и всё прояснили. Если честно, думал, что придётся ещё полгода за тобой бегать. Если б не эти упыри, может, я б и не решился. — А ты знаешь, почему эти, как ты выразился, упыри на меня кинулись? — Ну, попросили покурить, наверное, — предположил Егор. — А вот и нет... *** — ... Ты, блядь, придурок или да? Даже если в этом косвенно был виноват я, ты не должен был подвергать свою жизнь опасности, идиота ты кусок! — Егор метался по комнате взад-вперёд и материл меня по полной программе. — Ты вообще головой думать умеешь? Или она тебе, как у курицы, без надобности присобачена? Оторвут — и хрен бы с ней, ещё месяц можно бегать..! — Я смотрел на то, как он переживал, как ругался, и понимал, что ему реально не всё равно, ему на меня не плевать. Я важен Егору, я.. нужен Егору, он мной дорожит? Если честно, потрясающее чувство. — ... Ты, сука, совсем не слушаешь же, да? Для кого я тут распинаюсь? — Я не думал, что ты можешь быть таким разговорчивым. Всё это время я думал, что ты дикий, нелюдимый, а в тебе огонь, блядь! Егор аж подавился. — То есть из всего того, что я тут говорил и перед тобой битый час распинался, ты уловил только интонацию и количество слов? — Я только что назвал тебя горячим, а ты продолжаешь свою линию гнуть. Серьёзно? — Не, вот не надо мне тут. Тему ты не переведёшь! — Блядь, мы с тобой ещё даже не встречаемся, а ты уже умудрился мне мозг весь выебать, — кинул претензию я и только спустя секунд пять по шокированному лицу моего собеседника понял, что ляпнул явно лишнего. — А.. ну, — сменив гнев на милость, он сел рядом со мной, — ты хотел бы? — доверительно поинтересовался Егор, отчего у меня аж дыхание перехватило. — Чтобы мне ебали мозг каждый день? — Егор закатил глаза и чуть отстранился, поняв, что за этим последует. Но на этот раз он ошибся. — Да, хотел бы, — вдруг сказал я, поймав его взгляд. — Но только если это будешь делать ты, — произнёс я и внимательно, чтобы считать эмоции, посмотрел на Егора. Чего я только в его глазах ни увидел: и радость, и удивление, приправленное щепоткой знатного охуевания от произошедшего, и даже, кажется, возбуждение. — Не всё ж только тебе меня шокировать, — с вызовом, даже немного самодовольно, сказал я, глянув исподлобья, решив, так сказать, добиться его полной капитуляции. — Илья, ты пиздец, — выдохнул Егор. — Ты реально хочешь, чтобы мы встречались? — недоверчиво уточнил он. Неужели он всё ещё сомневается? — Мне с тебя смешно! Я только что рассказал, что, думая, что у тебя есть парень, специально нарвался на гопников, чтобы так тяжело не было, а ты ещё и сомневаешься? Ты нормальный? Да и то, что мы тут весь вечер целуемся как сумасшедшие, тебе вообще ни о чём не говорит, что ли? Ну, знаешь ли! Я думаю, после такого ты как порядочный парень вообще жениться на мне должен! — я даже в подтверждение выставил указательный палец вверх. Егор, изогнув бровь, прищурился и сказал: — Ещё вчера я мог только мечтать, что ты захочешь со мной встречаться, а сегодня у меня не только парень есть, но ещё и будущий муж. Прикольно! — закивал он. Я развёл руки в стороны, просто не зная, что ему на это ответить. Да и сам подставился, а Егор, поймав с поличным, поддел. — Илья? — он боднул меня в плечо. — Ммм? — Не хочешь там, ну, поцеловаться, а? — предложил Егор, уперевшись подбородком в моё плечо. — Отметить, так сказать, это знаменательное событие, к которому лично я шёл больше года. — "Там"? — зацепился я, вспыхнув притворным возмущением, и отклонился от парня, не мог же я не вбросить свои пять копеек. Егор подвис. Мне такая его реакция понравилась. — Я не минет имел в виду. Я понял ещё вчера, что ты пока к большему не готов, — поспешно принялся оправдываться он, зарывшись в волосы рукой. — Я предлагал просто поцелова.. — договорить я ему тупо не дал, самостоятельно накрыв его губы своими, эти его объяснения прошлись по мне приятной дрожью. — Ах ты.. — выдохнул он, ответив, и тут же прижал к себе. Егор обнял меня, я в который раз прикрыл глаза и отдался ощущениям. И почему я раньше не получал такого удовольствия от этого, на первый взгляд, незатейливого действа? Казалось бы, ну, сосёмся мы и сосёмся. Чё такого-то? Хотя кого я обманывал, всё дело именно в Егоре! Ведь это именно он сейчас старался перехватить инициативу, именно он сейчас нежно поглаживал мою спину, именно он заставлял меня задыхаться от его горячих пальцев. — Илья, — Егор отстранился и, сглотнув, уставился на меня мутным взглядом, — ты мой.. парень. Веришь? — Честно, нет, — я покачал головой. — До сих пор боюсь, что вдруг резко очнусь на холодной земле от ударов тяжёлыми ботинками по почкам, что всё это, — я обвёл рукой его комнату, — лишь моя больная фантазия, что ты оказался просто сном, — и прикоснулся ей к его щеке. Егор неотрывно глядел на меня, даже, кажется, не дыша, и накрыл мою ладонь своей, а потом приблизился и прикоснулся своим лбом к моему. — Ты знаешь, я вот тоже боюсь проснуться. Я своему счастью не верю, — он улыбнулся. — Я так долго мечтал о тебе. И теперь ты рядом со мной. Не друг, а возлюбленный. — Егор, я, когда понял, что моя к тебе симпатия вот вообще не дружеская, даже представить себе не мог, что ты такой романтик. И хорошо, что мы сидим, а то у меня, кажется, ноги от твоих слов дрожат и, думается, давно б меня держать перестали, — хохотнул я от неловкости. — Конечно, я ж привлекал твоё ебучее внимание. — Не матерись, — предупредил я. — Хотя бы сейчас. — А то, что? — он блеснул глазами. — Меня это возбуждает, — смущённо, но не сводя с него глаз, пояснил я. — Бляяядь, — с чувством протянул Егор, тут же ловя мой недовольный взгляд. — Блин, прости. Просто.. ну.. — начал он, однако слов подобрать не смог. Но я и без того всё понял. — Ага, можешь не продолжать. — Правда? — изумился Егор. — Знаешь, как оказалось, я втрескался в ещё более понимающего человека, чем думал изначально. — Я прыснул. Мне снова стало неловко. — Я правду говорю! — вдруг вскрикнул Егор. — Верю. Не надо мне этого доказывать. — Уверен? — он специально (вот провокатор, блин) облизал свои губы. — Уже не очень, — лукаво улыбнулся я, склонив голову набок. — Какой же ты охуенный, — восторженно выдохнул парень (с недавних пор, кстати, мой) и снова поцеловал. *** Мы продолжали целоваться так минут двадцать. И дальше бы делали это, если б было чем дышать, а возбуждение не грозилось пробиться на свободу к завоеванию не изведанных ранее территорий (бля, звучит капец пошло, но всё же безумно горячо). — Хочешь, я тебе подрочу? — шёпотом спросил Егор, совершеннейше по-блядски невинным (каким бы оксюмороном это ни было) взглядом глядя на меня исподлобья. Я взвыл от безысходности, накрыв руками своё красное лицо, и рухнул спиной на кровать. — Это значит "да"? — уточнил он, уже заёрзав на месте. — Это значит "ты, блядь, заебал меня соблазнять, я ж, сука, не железный", ясно тебе? — я приподнял голову и выразительно, чтобы не осталось никаких, нахуй, вопросов, глянул на парня. — Да? А я думал, что как раз именно железный! — как-то обиженно даже буркнул Егор, меня охватило любопытство. — И нечего на меня так смотреть! Я твоим внимательным взглядом накушался так, что до сих пор удивляюсь, как от постоянной дрочки на твой образ в своей голове, у меня хуй не отпал. Я захохотал, откинувшись головой обратно на постель. Напряжение спадало, уступая место весёлому смущению. — Да что ты говоришь?! — начал я, не глядя на Егора. — Это вообще-то я пострадавшая сторона. Уставится на меня, гипнотизирует своими невозможными глазами, а я потом думаю, какого хуя снова подвис? Ты мне весь мозг вынес этим. Наши гляделки — это самое пикантное, что было в наших недоотношениях. — Не согласен, — парировал он. — Чё это? — я снова поднял голову. — А как же наше более тесное взаимодействие? Вспомни хотя бы наш стритбол, а? И я вспомнил. Я так, блядь, вспомнил об этом, что снова покраснел и задышал чаще. — Слушай, ну, давай я тебе подрочу! Серьёзно, нельзя в себе сексуальное напряжение копить. — Себя, блядь, подрочи, — гаркнул я. — Что, прямо при тебе? И ты совсем не против на это посмотреть? — Заебал, Егор! — я поднялся и сел на задницу. — Да я ж шучу, Илья, — он ласково приобнял меня, прижав к себе, я постарался умостить голову ему на плечо. — Какие уж тут шутки?! Мы, блядь, встретились в маршрутке, — больше для себя сказал я, но Егор услышал и выдохнул через нос поток воздуха мне прямо в макушку. Поглаживая меня по руке, он сказал: — Я никогда не сделал бы того, что тебе неприятно. Я слишком дорожу тобой, чтобы заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Да я бы вчера ни за что тебя не поцеловал, если б не был уверен в том, что и ты этого желал. — В смысле? — отпрянул я. — Как это "ты был уверен"? — Блин! Я ж не слепой, в конце-то концов. Или ты думал, что я не видел твоих затяжных взглядов, которые каждый раз сопровождали меня, когда я появлялся в поле твоего зрения. — Так чё ты раньше-то не подошёл, скотина-то такая! — я треснул его по руке. — Ай, не дерись! — взвизгнули в ответ. — А может, я вообще сам всё делать должен был? — возмутился Егор. — Сам бы тебя завоевал, сам бы подошёл. Хрен тебе не мясо? А в рот тебе не плюнуть жёваной морковкой? — Когда ты всё понял? — Понял что именно? То, что нравлюсь тебе, или то, что пока не нравлюсь, но на правильном пути? — Второе. — Хах, после того, как начал с тобой тренироваться в связке. Ты иногда так смотрел на меня. Вот, гляди, — он показал на свою руку, — вспоминаю — и до сих пор мурашки. — Я слушал и не скрывал своей улыбки. — А когда ты похромал ко мне после победы и запрыгнул, поверить не мог, что твоё подсознание уже всё поняло. Ну, а когда ты поцеловал меня на праздновании после победы, понял, что смог сделать невозможное. Ну, а потом я просто притаился, чтобы ты сам подошёл ко мне. Но ты, блин, упёртая истеричка. — Я прищурился. — Ай, да прекрати меня лупить! Ща руки тебе свяжу! Я тут же затих. Не то чтобы эта угроза возымела действие, просто его тон обжёг нервные окончания жгучим желанием. Егор же только теснее прижал меня к себе. И наступила тишина. Я прикрыл глаза, вслушиваясь в биение Егорова сердца. Вдруг затрезвонил мой телефон. Я вздрогнул от неожиданности и полез в карман за ним. — Алло? — снял трубку я, вырвавшись из объятий. — Ну, как поживаешь, голубок? Есть с чем поздравить? Или снова мозги тебе вправлять? Егор прыснул. — Перестань подслушивать, — прикрыв рукой динамик, прошипел я, после чего вернулся к разговору с лучшим другом. — Как тебе сказать, Моть? — начал издалека я, придав голосу грусти. А Егору, судя по всему, не очень-то понравилось моё шипение, поэтому он начал рукой водить по моим бёдрам. Вот сука! Я постарался отмахиваться от него, не прерывая разговора и стараясь не вызывать подозрений у Матвея. Тогда Егор подался ко мне и, сомкнув на моей талии руки так, чтобы второй рукой я двигать не смог, принялся целовать в шею. — Блин, — выдохнул я. Так приятно! — Ты там чего делаешь? Настолько занят, да? — в трубке послышался смех. — Блядь, Матвей, это не то... — начал было я, но Егор прикусил мочку моего уха — и я поплыл. — Егор, — сам от себя не ожидая, выстонал я. Егор тут же меня отпустил и даже отсел на добрых полметра, скотина. — Всё с тобой понятно. Значит, всё хорошо, — обрадовался Мотька. — Я очень рад за тебя, Илюх. За вас обоих, — чуть громче сказал он, чтобы по возможности услышал и Егор. — Расскажешь? Или тебе, — он прочистил горло, — сейчас не до меня, — просто уверен, что Мотя в эту самую секунду поиграл бровями. Я смерил Егора взглядом. — Ну, скажу только, что сегодня Егор вытащил меня из-под колёс автомобиля. И это был он тогда, летом. Матвей смачно выругался: — Ты долбоёб! Какого хуя ты по сторонам не смотришь? — Слушай, меня уже буквально недавно отчихвостили. Немного за другое, но не суть, поэтому.. — Поэтому пошёл я нахуй со своими нравоучениями, понял, не дурак, — засмеялся Мотька. — Да нет же! Просто сейчас немного не время, — я покосился на Егора, который смотрел на меня, не отрываясь. Так жадно, но в то же время безумно нежно. Как у него получается совмещать столько разномастных эмоций? — .. не слушаешь. Ладно, понимаю, не до меня. Но обещай, потом всё-всё расскажешь, иначе дам в глаз. — Обещаю, — я усмехнулся. Свою угрозу Мотя никогда б в жизнь не воплотил, но я бы сам не сдержался и всё бы ему выложил прямо с порога. — Всё, развлекайтесь, лапушки мои, — захихикал он и положил трубку. Я отбросил телефон и засмеялся, прикрыв глаза рукой. Вроде и ничего такого не случилось, а немного щёки-то горели. — Судя по его визгу, Матвей явно остался доволен, — высказался Егор, не двигаясь с насиженного места. — Мне кажется, что он больше всех рад этому. Даже больше меня и тебя вместе взятых, — хохотнул я. — Матвей так за меня переживал, когда я как зомбяк ходил и по тебе сох. Постоянно пытался заставить меня поговорить с тобой, а я боялся. Не думал, что могу нравиться тебе, особенно когда думал о всех твоих гадких словах. — Почему ты только слушал, а на мои действия внимания не обращал? — Слепой был, — я пожал плечами. — Это только сейчас я понимаю, что словами ты внимание привлекал, а действиями показывал свою заботу. Помнишь, когда в финале ты мою лодыжку осматривал? — Пфф, естественно. А ещё все остальные разы тоже. — Так вот, твои прикосновения во мне столько огня вызывали. И только именно твои. Потому что после возвращения я поковылял в травмпункт и там меня щупал мужик. Вот даже близко я не чувствовал того, что было рядом с тобой. Меня никто никогда так не зажигал, как это делал ты. Я даже не знал, что могу столько всего чувствовать. Да у меня чёртова тахикардия развилась, наверное! Мне, блядь, даже сигареты расслабиться не помогали, хотя раньше с этим проблем я не испытывал. Я даже когда с Машей.. — стало неловко, — ну, был, кончить не мог, пока не представлял тебя. Один раз мы с тобой после тренировки выясняли отношения, помнишь, я тогда ещё Машу гулять позвал, а ты хотел салфеткой помаду с моего лица стереть, — пояснил я, на что Егор согласно кивнул. — Мы после пошли к Машке, и с ней мы.. ну.. — Трахались, — подсказал Егор. — Да, именно этим и занимались, я.. — поднял на него взгляд, — трахал её, а кончить не мог прямо никак. Я даже завёлся не сразу, во мне ярость и злость кипела на тебя, пришлось дрочить. И потом пришлось дрочить. На тебя. Просто представил, что ты меня оценивал, покусывая кончик ручки, и помечал что-то в блокноте. Короче, даже в самом начале, когда ты меня по-жёсткому бесил, уже тогда влезал в мои фантазии, помогая достичь оргазма. — Знаешь, и приятно, и противно, — сказал Егор. — Извини. Просто не хочу секретов, — я говорил спокойно, но не смотрел на Егора, иначе не смог бы и слова вымолвить под его внимательным взглядом. — К тому же разве ты не рад, что в момент наибольшего отвлечения я продолжал думать о тебе? Ты, блин, у меня в голове просто прописался. Сначала мне просто снились те глаза, который глядели на меня после аварии, а потом к этому всему присоединился ещё и ты. Затем эротика вплелась в мои сны с твоим участием. Я вообще себя не понимал, даже Мотьке не рассказывал, боялся, что он найдёт этому всему только одно, своё самое любимое, гейское объяснение. А потом уже сам всё понял. И Матвею признался. Он принялся всячески подталкивать к разговору с тобой. А я не мог. Блядь, не мог просто. А когда тебя с Гришей увидел, как вы обнимались, вообще всякую надежду потерял. — Почему? Он же просто друг! Я думал, что это со стороны очень даже заметно было. — Друзей не притягивают к себе, держа за щёки. — А! Блин, ты это увидел, а потом сбежал, что ли? — Спрятался, чтобы не видеть, как ты его целовать будешь или ещё что. Егор покачал головой. — А вот если б всё-таки досмотрел до конца, увидел бы, что я поздравлял его с помолвкой! Он в январе женится. — Да-да, ты уже говорил об этом. Хотя так странно, он ж с армии. — А кто ему запрещал иметь девушку, которая его ждала? — парировал Егор. — Ну, вообще да, логично, — согласившись, я задумчиво потёр подбородок. — Так, а когда он ушёл в запас? — Вот зануда! Просто признайся, что ревнуешь меня к моему другу, и успокойся. А то заколебал вопросами закидывать. — Я этого и не скрываю, просто хочу знать! Тебе что, сложно, что ли, я не пойму никак? — Блин. Тогда давай ему позвоним. И ты спросишь обо всём, что тебя интересует. — Давай. Или ты думал, что соскочу? — хитро прищурился я. — Да нет, почему же, — и достал телефон, быстро потыкав в него. Пошли гудки, Егор включил громкую связь. — Егор, привет! Чё хотел? — Гринь, ты "на громкой", рядом со мной мой.. парень, — посмаковал Егор, заставив выдохнуть от неожиданности. — А, круто! Если ты звонишь похвастаться, то валяй. У меня есть время, пока Элька в душе. — Я не за этим тебе звоню, прикинь! Вообще-то Илья хотел задать тебе парочку вопросов. — Правда? Ну, ладно. Чем смогу, помогу. Егор кивнул мне на телефон, мол, вещай. — Здрав.. привет, Гриша. — Ага, привет, похититель сердца моего друга. Спрашивай, что хотел. — Скажи, ты когда отслужил? — В конце сентября приказ был. Я зыкнул на Егора. Он, усмехнувшись, покачал головой. — А что ты делал до декабря? Почему раньше не появился? — Дела личного характера улаживал. — Какие? — Егор, что у тебя за парень такой дотошный?! — мягко рассмеялись в трубку. — Руки прочь. Моё! — шутливо пригрозил Егор. — Да ладно тебе. Илья, если тебе настолько это интересно, то я улаживал дела с университетом. Там проблемы были, диплом мой почему-то оказался не действительным. — А ты разве не здесь учился? — Пфф, конечно, нет. Я и Егора звал с собой, когда он школу окончил, только этот педик упёрся и в ни в какую уезжать не хотел. — Я не мог оставить маму и Алину, — начал Егор. — Я тебе говорил уже. И не один раз, между прочим. А вообще, как ты Элю мог тут одну оставить, я совсем не понимаю? — Во-первых, мне дали гранд на обучение, во-вторых, Элька самая первая была "за", а в-третьих, я ей доверяю. Такой ответ тебя устроит? — Устроит-устроит. Не кипятись, друг ты мой сердечный. — Гришуль.. — вдруг раздалось из динамика. — Так, вам всё понятно? Больше нет вопросов? А то, как вы понимаете, у меня тут делишки с моей невестой нарисовались. Пока! — и, не дав даже слова сказать, положил трубку. Я улыбнулся. — Ну, — Егор подцепил мой подбородок пальцами, — есть ещё вопросы? — У кого? — отозвался я. — У тех, кто курит папиросы, блин. Кстати, вот тебе ещё один факт: Гриша во время службы отвечал за прожектор. — Что? В смысле? — А что тебя так удивляет? Такую роль ему отвели. Гришка светил им ночью и следил за исправностью. — Даже такое бывает, — подивился я. — И не такое бывает, я бы сказал. — Наступила тишина. — Слушай, не хочешь сходить со мной и покурить? — Давай, почему нет? — Только на улицу идти придётся. Мама мне курить в квартире не разрешает, а в подъезде нельзя. Поэтому приходится яйца морозить. — Я бы уже давно бросил, если б так мотался постоянно. — Не, я это дело очень люблю. — Я тоже. — Да знаю я. Небось на пару с Матвеем начали? — предположил Егор. — В яблочко. — Ладно, пошли уже. Мы вышли из комнаты, к дверям которой тут же подбежала Плюша и потёрлась сначала о Егоровы ноги, потом об мои и юркнула внутрь. — Очаровал мою кошку, блин! — возмутился Егор. — Она ещё никогда ни к кому не ластилась, кроме меня. — Я скрестил руки на груди, готовый отстаивать свою честь. — Именно так я убедился в том, что ты особенный. И не только для меня. Если даже Плюша оценила, то всё ясно! Этих слов я никак не ожидал. Они невероятным душевным теплом разлились по телу. — Спасибо, — искренне поблагодарил я. — За что? За правду? — Ну, знаешь. Я вырос в такой семье, где хороших слов, как дождя в пустыне, не дождёшься, поэтому просто спасибо. — Хорошо. Пожалуйста, — он коснулся моих пальцев своими. — Мам, мы курить! — крикнул Егор. — Ой, стойте! — Я тут же руку одёрнул. — Сыночек, купи, пожалуйста, молока и килограмма три картошки. — Без проблем. И мы вышли из квартиры. *** Мы встали за дом и закурили. Я жадно смотрел, как красивые и слишком изящные пальцы держали сигарету, как тонкие губы обхватывали фильтр. — Хватит на меня смотреть. — Ой, прости, — спохватился я, — задумался. — О чём? — выдохнул он. — Что куришь ты слишком сексуально. Егор подавился дымом. — Ты можешь такие новости не так резко сообщать? — Не могу. Я даже больше скажу: я один раз видел, как ты курил. Всё видел, в мельчайших подробностях. Как ты сидел, как стряхивал пепел, как прикрывал глаза. У меня даже фотографии есть. Прямо наваждение какое-то, если честно. — Это когда было? — На соревнованиях. Ночью. Егор повернулся ко мне и прижал к стене, подперев собой. Затянувшись, он наклонился ко мне и выдохнул дым мне прямо в рот, после чего закрепил всё охуительным поцелуем. Меня повело. — Блядь, — выдохнул я, глядя на Егора из-под полуприкрытых век. — Ты чего? Голова закружилась? — заволновался Егор, всунув сигарету в зубы, а сам поднял меня за подбородок, чтобы, видимо, что-то разглядеть. — Темно же, не увидишь ничего. — Фонарик включу, делов-то, — процедил он, продолжая держать во рту медленно тлеющий окурок. — Так что с тобой случилось? — Ты случился. Поцелуй меня ещё раз. Докурив в две затяжки, я выкинул всё, что осталось, и сам подался вперёд. Отобрав у Егора его сигаретку, отбросил в сторону, а потом притянул парня к себе за ворот куртки, заставляя немного нагнуться. Егор мгновенно ответил, сильнее придавливая к стене собой, а рукой обхватил мою талию. Горечь от никотина на языке лишь придавали сладости нашему поцелую. Егор водил своим языком по моим зубам и нёбу, заставляя задыхаться от стонов, которым он не давал вырваться наружу. Я от наслаждения впивался в его куртку всё сильнее и сильнее, не думая о том, что мог сделать больно. Эта страсть захлестнула так неожиданно. — Илья, — прошептал Егор, вызвав, вдобавок к возбуждению, табун неистовых мурашек и заставив прогнуться в спине, — оттолкни меня, блядь! Иначе я за себя не ручаюсь! Блин, как же не хотелось этого делать. Но своим не до конца затуманенным мозгом я прекрасно понимал, что я должен был его оттолкнуть. Должен был. Присосавшись к его губам особенно плотно, я толкнул его в грудь, отчего Егор отскочил и еле удержался на ногах, уперевшись спиной в дерево. — Бляя, ты меня с ума сводишь! — хрипло сказал он, проведя ладонью по своей щеке. — Я вообще не могу ни о чём другом думать, кроме тебя. Я, прижавшись затылком к стене и прикрыв глаза, слушал его голос и дышал через раз. — Та же.. фигня, — до конца не отдышавшись, ответил я. — Это такое, сука, офи..генное чувст..во, когда нас обоих так.. в обществе друг.. друга коротит. — Да, — протянул Егор, — влюбиться в тебя было лучшим решением моего сердца. Я, не открывая глаз, улыбнулся. Блин, я так счастлив!