Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

— Ты замёрз? — спросил Матвей, когда я снял куртку и отдал на попечение гардеробщице. — Нет, а что? — я недоуменно посмотрел на друга, отойдя на пару метров от "курточного" царства и его владыки. — Тогда нахуя ты надел свитер под горл.. — прервался он на полуслове, распахнув свои глаза. — Твою ж мать, Илюх! — резко дошло до него. — Да не ори ты, придурок, — зашипел я. — Так вот для чего вы вчера домой свалили!? Охуеть! Даже я себе такого не позволяю! Терплю, а ты, а он... Я в шоке! — Матвей, блин, заткнись! — зацедил я, силясь его не ударить. — Говори потише, я тебя прошу! — Ну, даже не знаю, — хитро протянул он, явно с намёком. Знаю я этот тон, ох, знаю. — Подробностей не будет, — сразу предупредил я, решив поиздеваться. Настроение у меня сегодня было весьма пакостное. Прямо очень. Вот и Егору немного перепало с утра моего настроения. Я его знатно так обломал, засосав, а потом резко съебавшись из комнаты. А всё почему? Потому что он схватил меня за шею, которая прямо-таки расцвела почти что всеми цветами радуги. И синий, и фиолетовый, и красный. Шея, ты просто космос! — Жадина, — насупился Мотька, скрестив руки на груди. — А ещё другом зовётся! Я рассмеялся. Видок у него был наимилейший просто. — Да не буду я тебе говорить, потому что.. — Что? Личное, да? — Да. — Вот ты сволочь, конечно! Э-эх! А я от тебя ничего не скрываю. Вот например, вчера.. — Достаточно, — перебил я, выставив вперёд руку. — То есть расскажешь? — радостно полуспросил Мотя, склонив голову. — А у меня выбор есть? Ты ж даже с меня мёртвого теперь не слезешь, — я сделал вид, что смирился со своей участью. — Вообще-то я не некрофил, но суть ты уловил верно, — Мотька подмигнул. — Поэтому рассказывай! — Я идиот, — выдохнул я, ударив себя по лбу, потому что понял, что представился в который раз. — Ну, не надо! Не кори себя, милый. Да, проебался, но сам виноват: нехуй что-то скрывать, — самодовольно заявил Матвей, — а то, блин, взял моду иметь тайны от лучшего друга. Нонсенс! — Вообще-то я прикалывался, — протянул я, снисходительно глядя на друга. — Пфф, вообще-то я тоже, — хохотнул Матвей. — Поэтому рассказывай, — и уставился на меня блестящими от любопытства глазами. *** — Ну, в принципе от него этого и можно было ожидать. Достаточно вспомнить, как он жрал тебя глазами в начале года, — сделал вывод Мотя. — Он потом так раскаивался. А мне, блядь, понравилось. Очень сильно. — Сейчас же всё хорошо? — уточнил друг. — Вроде да. Но, наверное, надо закрепить результат. Прямо сегодня вечером и займусь этим, — я поиграл бровями. — Мой мальчик вырос, — и смахнул воображаемую слезинку. — Ты каждый раз мне об этом говоришь, — возразил я. — Потому что до сих пор поверить не могу, рыбонька моя, — и расхохотался. — Ты такой уже у меня большой. Ах! — Оставь обсуждение размеров при себе. — И пошлить учится, такой самостоятельный, — подивился Мотя, положив ладонь на грудь. — Херово, конечно. Но не переживай: практика есть практика. Трудись — и это окупится. — Я тебя когда-нибудь прибью, — улыбнулся я. — Пфф, "когда-нибудь" — это ж не прям завтра, поэтому волноваться не о чем. — Ты неисправим, — я покачал головой. — Так я ж не "неуд", чтобы меня исправлять, — Мотька пожал плечами. — Да пошли уже, — усмехнулся я, шлёпнув друга по плечу. *** Время до обеда пролетело достаточно быстро, а это означало, что стремительно приближалась пара по физкультуре. Блядь! — Не, вы только посмотрите — булка с корицей подорожала на целых одиннадцать процентов! Грабёж! — возмутился Матвей, садясь за стол с подносом, на котором, помимо его стандартного обеда, была только одна булочка, вместо двух. — Бля, согласен: три рубля — это жесть! — поддержал Егор. — Теперь придётся затянуть потуже пояса. И если мы с Ильёй ещё можем мириться с таким произволом, то что делать тебе, Матвей, я просто ума не приложу, — и покачал головой, вызвав мою улыбку. — Воот! — Мотька размахивал от негодования вилкой. — В край оборзели, — он прикрыл глаза рукой, а потом, резко её убрав, зыркнул на нас и достал из кармана толстовки ещё одну булочку. — Война войной, а обед, как говорится, по расписанию. И я не согласен лишать себя такой вкуснятины из-за подорожания на одиннадцать процентов. Хоть и считаю это беспределом! — Звучит как тост! — заявил я. — Так давайте же за это выпьем! — и поднял свой стакан с компотом. — Наконец-то твою голову посетила здравая мысль, — съязвил друг. — Ой, завались, — и засмеялся. Правда, мой смех резко прекратился, когда я заметил на себе чужой взгляд. Вагин шёл мимо нас и недобро скалился. Я тут же опустил свободную руку под стол и до белых пятен сжал Егорово бедро, чтобы отрезвить. И его, и себя заодно. — Я в порядке, — спокойно ответил он, проводив эту скотину глазами. — Но я бы всё равно ему врезал, чтобы свой длинный язык держал при себе. — Если не трогать говно, — философски начал Мотька, — то оно и вонять не будет. А Вагин как раз из этой серии. Его проще игнорировать, чтобы не подпитывать его эго. — Мы с Егором удивлённо переглянулись. — Что? — Давайте уже выпьем, — сказал я. — За тебя, Матвей. — Чего? А я тут причём? Если что, это не я увеличил цену на булочки. Сам огорчён. — За тебя, — продолжил Егор, — потому что без тебя мы бы окончательно потонули в болоте уныния. — А вы в курсе, что как в басне не будет? — хитро прищурился друг. — В смысле? — Ну, "кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку", — процитировал Мотя. — Да ну тебя. Ты просто охуенный же, не забывай об этом! — Ага, понятно. Надо будет проверить, не забродил или вообще не прокис ли компот. А то чёт напряжно, — он подозрительно принюхался. — Ну, Моть! — рассмеялся я. — Попридержи коней, Илюшка, — и отпил из стакана. — Ой, чё это я.. — уставился на стакан с вызывающей у него подозрения жидкостью, — хотя, мне же надо понимать, чем вас обоих так торкнуло, значит, я должен быть с вами на одной волне, — и, выдохнув, сделал два больших глотка, а потом занюхал булкой. — Ух, хорошо пошла, — сипло произнёс Матвей, после чего послышался грохот бьющейся посуды. Проходящий мимо студент, увидев, каким способом Мотька пьёт компот, споткнулся о ножку стула и вывернул всё на пол. Ваще красавчик! Вот только не понятно, кто больше: Матвей или залюбовавшийся сим действом студент?! *** Мы медленно шли в сторону спортзала. Я совершенно не хотел торопиться, потому что, во-первых, я всё равно был освобождён на две недели, а во-вторых, мне просто не хотелось переступать порог и заходить раздевалку, где... Так, не важно. — Ты волнуешься? — голос Егора вырвал меня из дум. Я взглянул на него и кивнул. — Не нужно. Какое бы ты решение ни принял, я поддержу тебя в любом случает, потому что хочу, чтобы ты был счастлив. — Спасибо. Знаешь, иногда я всё ещё боюсь проснуться и понять, что ты — это сон, на самом деле ничего этого нет, а что мерещилось, лишь плод больного воображения после того, как меня сбила машина, — тихо проговорил я. — Ай! — вдруг вскрикнул я от щипка, резко вскинув глаза на Егор. — Совсем уже? — Почувствовал? — Я недобро прищурился, готовый к атаке. — Видишь, это всё не сон. И тогда я понял, к чему всё это было. И заулыбался. — Вижу, — только и ответил я и, выдохнув, начал спускаться в "подземелье". *** Переодеваться я, конечно же, не стал. По многим причинам. Поэтому прекрасно представлял, как мне будет жарко в свитере. Но с другой стороны, я не мог показать необычную расцветку своей шеи. Это зрелище было доступно только моему парню, который, собственно, мне и наставил этих ярких засосов. Я начал улыбаться. Мысль об этом меня будоражила, потому что.. блин, это охуитительно же! Никогда раньше мне не хотелось принадлежать кому-то. Да, слово не совсем подходящее, но по-другому не скажешь. Ведь раньше я был как кот Матроскин из мультика. "Сам по себе кот, свой собственный". И только повстречав Егора, я понял, что хочу быть его. Хочу быть рядом, хочу целовать, доставлять удовольствие, видеть его улыбку, слышать редкий, но звонкий смех, хочу касаться, хочу водить носом по шее и ниже. Я никогда не подумал бы, что захочу быть с человеком, с парнем настолько сильно. С Егором мне легко, потому что он понимает меня, а я понимаю его. Народ начал подтягиваться в раздевалку. — Наконец-то! Илюха, привет! — завидев меня, радостно завопил Андрюха и кинулся обнять, однако затормозил перед самым объятием. — Ты ж не заразный? — Кх-кх-кх, — притворно закашлял я. — Что ты, нет, конечно. Ни в коем разе. — Эх, жаль. Сам хотел недельку поваляться, — засмеялся Заболотный и обнял. — Ты себе не представляешь, как мы все рады, что ты вернулся. Моё хорошее настроение улетучилось, потому что радовались они напрасно. И мне от этого становилось просто физически больно, но ничего поделать я не мог. Решение уже было принято, и пути назад не было. Потом подошёл Федя Давыденко, Пашка Стоцкий, Тёмыч Завьялов. Короче, по очереди почти вся команда. Все они были искренне рады моему возвращению. Все, кроме одного субъекта, который сидел в самом углу и презрительно окидывал меня взглядом, словно паук, что плёл козни-паутину, ублюдок. Ох, как же мне хотелось разбить ему нос, потому что такую гниду иначе не научить уму-разуму. Но, честно говоря, не факт, что даже это мероприятие выгорит. Потому что он из тех людей, которые к людям-то особо и не относятся. Просто хуйня из-под коня, которую только обойти хочется, не имея желания вообще хотя бы как-то контактировать. Даже издалека смотреть противно. — Так, все в зал, — огласил Виталий Игоревич. Ребята со своих мест поднялись и поплелись, переговариваясь между собой, в зал. — О, Чуйков, — выловил меня физрук, — выздоровел, значит, капитан? — Я молча кивнул. — А чего тогда не по форме? — У меня освобождение, — и протянул справку. — Херово, — выдохнул мужчина. — Но ничего. Главное, что ты с нами. Закрой дверь, — передав мне ключ, пошёл вперёд, оставив наедине со своими мыслями. А мысли начали грызть. Меня прямо выворачивало от отвращения к самому себе из-за того, что я собирался сделать. Мне было стыдно перед командой, но поступить иначе не представлялось возможным. Я должен был поставить Вагина на место. Этот мерзопакостный гиббон должен был понести ответственность за то, что натворил. Да он мне жизнь сломал! Он просто растоптал меня, блядь! Я плакал! Мне было так больно. И если бы не Егор с Матвеем, не знаю, что бы сейчас со мной было. Решительно провернул в замочной скважине ключ и направился к остальным. Разместился я на лавочке. А тем временем команда выстроилась в шеренгу. Перед ними стоял Виталий Игоревич. — Итак, вчера мне сообщили, что через семь-десять недель нас ждут соревнования. Точная дата будет известна немного позднее. — Все воодушевлённо зашептались, а я закусил губу. Вагин победно посмотрел на меня, сука блядская! — Тихо, все! — гаркнул физрук. — Поэтому нам надо начинать усиленно готовиться к этому. И ничего страшного, что пока ваш капитан на скамейке, вы сможете не ударить в грязь лицом. — У меня закружилась голова. Я такой урод. Мой поступок будет самым ужасным за всю мою жизнь. Но надо! Так, или сейчас, или никогда. Я стиснул зубы и поднялся на ноги. — Извините! — подал голос я и подошёл к преподавателю. — Да? Ты что-то хочешь сказать? Я кивнул, а потом посмотрел сначала на Егора, который одними глазами дал поднять, что поддержит, а потом на Вагина, который светился как начищенный пятак. Разбить бы ему этот его пятак, блядь! — Я бы хотел сложить с себя обязанности капитана, — голос дрогнул. У меня просто язык не поворачивался такое произнести, но я был должен. Должен был покончить с этим раз и навсегда. — Потому что понял, что не подхожу для этой роли. — Валера часто закивал, того гляди — голова отвалится. Эх, если бы... — Так, — растерянно протянул Виталий Игоревич, — и кого ты предлагаешь на своё место? — Я думаю, что наилучшей кандидатурой будет Валера Вагин. К тому же он уже всё знает, поэтому проблем быть не должно. — Все снова зашептались. — Да, и я хотел бы сделать объявление. — Что, есть ещё что-то? — язвительно отозвался Трошин. И я его прекрасно понимал. Такое количество не самых хороших новостей за один раз — то ещё удовольствие. — Да. Есть. Я покидаю команду по личным причинам. Извините, мне очень жаль, но я не могу ничего сделать. Не держите на меня зла, и желаю побед в дальнейшем! Спасибо вам всем за всё! И рванул из зала в раздевалку. Ведь ключ я, как будто знал, держал при себе. Сел на лавку и упёрся локтями в бёдра, накрыв ладонями голову. Мне было от самого себя противно. Но я просто не мог и не хотел играть под руководством Вагина. Да, я подставлял команду, но почему я должен думать о ком-то, когда никто не подумал обо мне? Когда Вагин не подумал о том, какие последствия могут возникнуть после его поступка. Да лучше б он в универе о моей ориентации растрепал, чем убил во мне надежду на то, что я хотя бы чуть-чуть, но нужен своей матери. Она же после этого выгнала меня как безродного щенка, который.. который.. блядь! Я начал раскачиваться взад-вперёд, чтобы унять неприятное, раздирающее меня ощущение в груди. Вдруг на плечо легла рука. Я тут же поднял голову. — Егор? — дрожащим голосом произнёс я. — Конечно, а кто же ещё? — он сел рядом и обнял меня. Я положил ему голову на плечо и вздохнул. — Я ненавижу себя за то, что сделал. Команда нуждается во мне. А я поступил как последняя свинья, бросив их на произвол судьбы и этого уёбка Вагина. — Ну, значит, и я свинья тоже, — как бы между прочим произнёс Егор. — Почему? — я посмотрел на парня. — Ну, наверное, потому что тоже покинул команду. — Чего? Ты чё, придурок, что ли? — взвился я, ударив Егора по руке. — Зачем тебе это надо? Ты ж сам говорил, что с самого начала хотел именно в футбол играть. И только в этом учебном году наконец-то появилось вакантное место. — Если ты забыл, солнце, у меня совсем недавно сменились приоритеты и появилась куда более важная цель, мечта. Называй, как хочешь. — И какая же? — недоуменно спросил я. — Быть с тобой, — выдохнул он и приблизился вплотную, невесомо касаясь моих губ своими. — И я всегда выберу тебя. Как бы по-сопливому ни звучало, если весь мир ополчится против тебя, он наживёт себе ещё одного врага в моём лице, потому что я не оставлю тебя одного и всегда поддержу. Обхватив его лицо, я сократил то мизерное расстояние между нашими губами. И поцеловал, вложив в поцелуй всю свою тщательно скрываемую нежность и огромную благодарность. Не было страсти, только безграничная признательность, потому что такого исхода я никак не мог ожидать, чтобы Егор отказался от футбола в мою пользу! Отстранившись, я глянул на него. — Ну, чего ты, хороший мой? — и просто тепло обнял, я зарылся носом парню в шею. — Ты всё равно идиот. Как они теперь справятся? — я обжигал дыханием чувствительную кожу его шеи, отчего она непроизвольно покрывалась мурашками. Мне нравилась такая его реакция на меня. — Пусть об этом заботится новоиспечённый капитан, раз такой умный, блядь, — зло процедил Егор, сжав зубы. — Он ведь вполне самостоятельный, чтобы принимать решения о раскрытии чужих тайн, значит, и с этим справиться ему труда не составит. — Это очень жестоко. Без тебя команде точно нечего ловить на предстоящих соревнованиях. — Ну и пусть, — Егор крепче прижал меня к себе. — Я за справедливость. По моему мнению, Вагин уж точно перешёл грань, а таких, как он, надо учить их же методами. Типа шоковая терапия. Может, дойдёт. А нет, не очень-то и хотелось. — Но ведь команда не виновата, что их новоиспечённый капитан — конченый ублюдок. — Не виновата, согласен. Но Вагин должен был понимать, что после его поступка так просто всё не разрешится. И по-любому придётся нести ответственность, хочет он того или нет. — Знаешь, мне даже похуй сейчас на то, что он в отместку может всем рассказать о фотках. Мне нечего терять, потому что ты рядом, Матвей никогда не предаст, а большего мне и не надо. — Вот и правильно. Тем более ребята вполне спокойно отреагировали на твой уход, посчитав неозвученный повод достаточным для этого. А Вагин прямо прихуел. Не ожидал, что ты такую фичу выкинешь. Стоял и вообще не вдуплял. Вот тогда-то и я под шумок объявил, что ухожу вслед за своим капитаном, — и поцеловал меня за ухом. — Вот тогда Валера чуть не упал. А Виталий Игоревич вообще дар речи потерял. Ну, я и съебал. Потому что мне на их мнение похуй. — Не жалеешь? Ты ж хотел играть в футбол. — Вообще не жалею. Хотел играть, но я ж могу делать это в любом другом месте. Например, на коробке за нашим домом. Будем ходить туда, когда потеплеет? — Спрашиваешь ещё! Конечно, да, — согласился я. — Ну, вот. — Ладно, но нам же нужен зачёт по физ-ре. Куда нам податься? — Можно в мою бывшую секцию. Владимир Львович — хороший и опытный тренер, понимающий, добрый. Да и точно обрадуется новому лицу. — Не забывай, что опыта в игре в баскетбол у меня нет, — подсказал я. — Зато у тебя есть опыт в стритболе, — и, отодвинув от себя, снова примкнул к губам. — Хех, да. Такая у меня от этого матча реакция была неожиданная, которую я не мог самому себе объяснить. Ведь тогда не знал о том, что ты мне так нравишься, — мурлыкнул я и опять поцеловал своего парня. — Знаешь, солнце, думаю, нам не стоит тут задерживаться. Пошли наверх. — Да, давай. Только я бы хотел выпить сегодня. И Матвея позвать с нами. — Неплохая идея. Я "за", — улыбнулся. — Что, даже не будет нотаций о том, что завтра в универ? — А тебе хотелось бы нотаций? — и чмокнул в подбородок. — Возможно, — пожал плечами я. — Но только не здесь, а в более подходящем для этого месте. К примеру, в спальне, — выдохнул я. — Так, хватит. Пошли уже, — буквально отодрав от себя, прошипел Егор. Я засмеялся. Настроение пошло в гору. Как только мы оказались в зоне доступности сети, я кинул другу смс-ку с предложением о приятном времяпрепровождении, после чего мы с Егором пошли в столовку. Ну а хули ещё делать-то? *** — Итак, что за повод? — без расшаркиваний начал Матвей, рухнув на диванчик в комнате отдыха, куда мы переместились, когда заебавшиеся за сегодня работники столовой по-хорошему попросили покинуть помещение, которое надо было подготовить к завтрашнему дню. — Я ушёл из команды, — объявил я, вскинув руки. — И я, — тихо добавил Егор, скромно улыбнувшись. — Ага, все в шоке, Вагин в ахуе, — пояснил я. — Это все новости? — уточнил Мотя. — А тебе мало? — прищурился я. — Да не, в том-то и дело, что, как по мне, чрезмерно дохуя, блядь! Я, когда ты в сообщениях говорил о том, что имеешь весьма грандиозный план на вагинку, не мог даже подумать, что ты выкинешь что-то подобное. Но, знаешь, так этой вагине пиздливой и надо! Будет в следующий раз головой думать, прежде чем рот свой поганый открыть. Я улыбнулся. Я в нём никогда не сомневался. — Дай "пять", — Егор потянулся к Матвею, мой лучший друг отреагировал молниеносно, в ответ шлёпнув по ладони. — Так, хорошо. Раз такие пироги, предлагаю это отметить, — и предвкушающе потёр ладони друг о дружку. — Собственно для этого я тебе сообщение и настрочил. — Если не против, можно у меня собраться. Мама с папой пойдут в театр, поэтому хата будет свободна. — Уверен, что это удобно?! — серьёзно спросил Егор. — Конечно. Тем более я их предупрежу. Поэтому не стесняйтесь, в шесть ласково прошу к нашему шалашу. С меня закуска, с вас горючее. — Замётано. Мы, договорившись, вышли из универа и, дойдя до развилки, разбрелись по домам. *** Ровно в шесть мы стояли перед входной дверью моего лучшего друга. Я принялся ломиться со всей дури в дверь. Не, можно было бы и позвонить в звонок, но это ж не так весело. Да и лёгких путей мы не ищем. — Сова, открывай! Медведь пришёл, — я вспомнил детство, а вместе с тем, как "Винни-Пух идёт в гости". Надеюсь, Матвей отнесётся к нам так же благосклонно и воспитанно, как кролик, у которого медведь по нелепой случайности сожрал весь мёд. Ну с кем ни бывает!? Егор же, привалившись спиной к подъездной стене, смотрел на меня и качал головой. В его глазах так и читалось "вот же идиот, но идиот любимый". — Вот хули вы долбитесь!? — распахнув незапертую дверь, начал Матвей. — Мы не долбимся, мы стучим, — поправил я, посчитав разницу ещё какой существенной, и прошёл в квартиру, когда Мотя в поклоне пропустил нас внутрь. — А ты не пробовал просто на ручку надавить? Или на крайняк просто позвонить? — Мотька стоял, уперевшись плечом в косяк, и наблюдал, как мы раздевались. — Моть, это ж неинтересно, — снисходительно ответил я, стаскивая ботинки. — А кто теперь будет майонез с пола вытирать, который я нечаянно выдавил мимо тарелки? — спросил Матвей. — Может, тот, кто меня напугал своим невоспитанным "гостевым" поведением? — Ну, а может, лучше тот, у кого руки не из того места растут? — я склонил голову набок. — Надо же, опять ты получаешься! — расхохотался Мотька. — Проходите. Егор, чувствуй себя как дома. Илюх, тебе этого не предлагаю, а то ты совсем уже обнаглел, — и снова хохотнул. — Спасибо тебе, мой лучший друг! — пропел я на манер русского фольклора. — Пожаааалуйста! — отвесив очередной поклон, ответили мне в том же стиле. Не хватало только танца вприсядку! *** Мы сели за стол, на котором были выставлены всевозможные вкусности. Дэээ, так просто мне не захмелеть. Но я ж упрямый. И целеустремлённый! Поэтому сразу же потянулся рукой к выставленной на стол бутылке коньяка. Виски по обоюдному решению мы с Егором брать не стали, потому что его пьёт только он. Я, конечно, не был против, но мой парень хотел пить то же самое. Я отвинтил крышечку, наполнив три стопки. — Ну, что? Будем! — первый тост. *** Мы пошли курить на балкон, решив отметить тем самым то, что прикончили уже половину бутылки. Соглашусь, достижение маловато для празднования, но это ж только начало. А значит, стимул не повредит. — .. вот, а потом, — ржал Матвей, рассказывая очередную очешуительную историю, которая приключалось с нами в подростковом возрасте, — Илюха такой начал орать, мол, идите нахуй, я сплю! Ты бы видел глаза экскурсовода! — выдохнул дым Мотька. — Егор, ты вот только представь: рассказываешь ты спокойно о древнерусской утвари двенадцатого века, а рядом с тобой кто-то усиленно сопит, сидя в кресле и запрокинув голову назад. — Я б поспешил разбудить зарвавшегося юнца, — блеснул глазами Егор в мою сторону, специально подобрав именно такую формулировку. — Воооот! Короче, начал он будить нашего Илюшу. Однако знал бы тот экскурсовод, что Илья делал накануне. Вообще и пальцем его трогать не стал. Даже наоборот, говорил бы намного тише, — хихикнул Мотя, делая очередную затяжку. — Ну, подумаешь! — фыркнул я. — Все напиваются, когда остаются без присмотра. — Илюх, ты залез на дерево и кричал, что видишь землю! — засмеялся Матвей, его поддержал и Егор. Уф, сволочи! — Не надо мне пересказывать это, я и сам прекрасно всё помню. Память, чай, не отшибло пока. — Ай, какая радость! У Илюши нет склероза. — Егор, он меня стебёт! — надулся я. — Друзья, — выдохнул Егор, — они такие, — и прижал меня к себе. — Вот однажды Гришка, который совсем недавно женился, перед началом летних каникул люто стебанул меня перед главой дворовой мафии. — Чего? — не понял я, поднеся к губам сигарету, но так и не вдохнув дыма. — Того! По приколу ляпнул главной бабке, которая заведовала лавкой во дворе, что это я из мисок возле дома разворовываю сухой корм, которым подкармливали уличных котов. — Мы с Матвей переглянулись. — Как вы оба понимаете, я нажил себе очень серьёзного врага, который каждый раз, когда моя мама возвращалась со смены, докладывала, что я натворил за сегодня. Полное досье. Явки, пароли, секреты, скандалы, интриги, расследования. Всё! Досконально. Я, блядь, даже понять не мог, откуда она это всё знала!? Мама, когда домой возвращалась, всегда начинала с одной и той же фразы "Я знаю, что вы делали этим летом" и звонко смеялась. Вот только мне было не до смеха, когда перед её приходом я драил всю квартиру, чтобы не ругала. — Ого, — я прижался к нему плотнее, — а ты тот ещё хулиган! — и уткнулся носом ему в шею. — Ещё какой! — улыбнулся парень. — И как всё разрешилось? — спросил Матвей. — Мы уехали отдыхать, а расхищение котиковых гробниц продолжалось, поэтому с меня все обвинения и сняли. Позже оказалось, что это, блядь, воробьи! Прикиньте, воробьи! Блядь, какие-то каннибалы: клевали корм со вкусом курицы. — Прощения хоть попросила? — Матвей кивнул снизу вверх. — Не-а, зато дала посидеть на лавке пару минут в знак примирения, — пояснил и просиял. — Должно быть, это большая честь! — А то! Даже не все другие бабки, а только особо приближённые, ну, те, у которых пенсия больше или которые знают, где самая дешёвая картошка, имели права восседать рядом и смотреть на остальных как на говно. И никто не мог сидеть на лавке без неё. Так как ключи были только у неё! — Ключи от лавки? — усмехнулся я. — Зря смеёшься, между прочим. Ей внук её в доску вбил насквозь длинные заострённые гвозди и цепью к лавке примотал. На замóк! И только она могла замóк открыть, доску убрать и сесть. Вот так! — Пфф, да это покруче самого мафиозного фильма о мафиози! — Ещё бы, — согласился Егор. — К ней её коллеги-пенсионерки почти что на поклон приходили, чтобы она уладила тот или иной вопрос. — Да ладно! — удивился я. — Чистейшая правда. Это, между прочим, они ей растрепали о "несчастных котиках, которым кушать нечего, а у них последнее отбирают". Ну, Гришка и спохватился. Зато потом я ему отомстил, — загадочно-мечтательно протянул Егор. — Как? — Как? Едва ли не в унисон спросили с Матвеем мы. — Хех, он был не особо рад, но принял это как мужчина, потому что заслужил. — Ну! — от нетерпения я забрался под накиданную Егору на плечи куртку, сжав ткань кофты на его животе. — Баранки гну! — и показал язык. Я расширил свои глаза. — Не бузи, Илюш, — улыбнулся. — Ооооо, щеночки вы мои миленькие, — умилился Мотька. — Но всё же расскажи, а то у Ильи уже пар из ушей пошёл, — хохотнул, туша окурок в пепельнице, Мотя. — Я пустил слушок, что Гриша — бесплатный мастер на все руки, и даже объявления с его номером развесил, поэтому в течение трёх месяцев ему названивали бабки, которым надо было что-то починить. — Вот это коварство! — гордо заявил я. — Охуенно, — заценил Матвей. — И что, как он тебя не прибил-то после? — Я ж говорю: принял как мужчина. Матерился, конечно, но смиренно отвечал на каждый звонок, потому что понимал, что с этими котами тоже меня жёстко подставил. — Вот видишь! — Матвей обратился ко мне. — Я таких пакостей тебе не делаю, а ты всё равно не доволен. — Ещё бы делал, — засмеялся я и теснее прижался к Егору, начиная замерзать. — Пойдёте за стол, а то кто-то уже насквозь продрог, — заявил Егор. На это заявление я нежно улыбнулся и, кивнув, прошествовал на выход с балкона. *** — Бля, нажрался как Тузик на помойке! — я, чуть прогнувшись, одной рукой погладил себя по животу, а второй хотел поставить рюмку на стол, но не рассчитал. — Ну ты и мудак, конечно, — протянул Матвей, когда у рюмки от столкновения с поверхностью стола отпала ножка. — Тебе хуй стеклянный до обеда! — высказался Мотя, покачав головой. Я уже хотел было вступить в словесную перепалку с другом, задавшись целью себя оправдать, как вдруг Егор засмеялся. А я застыл. На мгновение всего, но всё же. Резко вспомнил один пост в ВК. Там было про то, что, чтобы завоевать кого-то, надо заставлять его смеяться. Но моралью являлось то, что, когда смеялся этот человек, влюблялся исключительно ты. Так вот, хотя я слышал Егоров смех и раньше, только сейчас я понял, что мелодичнее и приятнее звука в жизни не слышал. Меня словно молнией ударило. Егор преобразился, стал ещё красивее. Появились милые морщинки у глаз и чудесные ямочки на щеках, а сами глаза ещё больше засияли. Захотелось провести по его щеке кончиками пальцев и остановиться на подбородке, тем самым подцепив его. А потом примкнуть в самом мягком и трепетном поцелуе, который только может быть, потому что Егор этого заслуживает. Меня окатило тёплой волной. Но это было не возбуждение, это было что-то иное. Что-то долгожданное, невообразимо правильное. То, чего до этого момента испытывать мне не доводилось. Лёгкое, трепетное, неосязаемое, но в то же время я ощущал это каждой клеточкой своего тела. Необычное чувство. Странно-приятное, я бы сказал. Я порывисто схватил Егора за руку. Он, не ожидавший этого, вздрогнул и снёс со стола тарелку. — Блядь, да вы заебали крушить чужое имущество! Халки ебáные, нахуй! Идеальная, сука, пара! Боба и Ёба — два долбоёба... Вот только я слышал возмущения своего друга как-то отдалённо, словно сквозь толщу воды, потому что утопал во взгляде напротив. Егор пронзительно смотрел на меня, как будто в самую душу пытался заглянуть. И это у него, судя по всему, отлично получалось. Мне было так хорошо от прикосновения к нему, мне было так непонятно от его сине-зелёных глаз. Хотелось обнять, прижаться как можно ближе и зацеловать его шею, кадык, ключицы, спуститься дорожкой из влажных поцелуев на грудь, к соскам. И ниже. Ещё ниже. Внезапно я услышал резкий щелчок возле уха. Моргнув, скинул наваждение и осознанно огляделся вокруг. — И года не прошло. Может, вам мою комнату уступить, а? — с издёвкой поинтересовался Матвей. — А то сидят тут и вообще ни на что не реагируют, кроме друг друга. Я переплёл пальцы с пальцами Егора, сильнее сжимая его ладонь. — А что, собственно, тебя не устраивает? — довольный придуманной формулировкой, уточнил я. — Да то! Вы ко мне пришли за каким, извините, хуем? — Ну уж точно не за твоим! — я не мог не вставить свои "пять копеек", усмехнувшись. — Правильно, потому что у вас у самих по хую в кармане. Вспомните, цель — дружеские посиделки, а не горячие переглядки, от которых даже мне уже жарко стало. Харе, ну! Я задумался. Да, не очень красиво. Не для этого мы завалились к Мотьке в гости. Надо вернуться к первоначальным установкам. — Прости, — осознав, извинился я. — Давайте выпьем уже! — объявил я, ловя на себе лукавый взгляд сине-зелёных глаз и ощущая мимолётное прикосновение к бедру. *** Ближе к одиннадцати мы решили, что пора бы и честь знать, то есть пора было расходиться. Завтра надо было вставать на учёбу. И пусть ко второй паре, всё равно надо было же. Мы обсудили кучу всего. Да так успешно, что я реально понял, что принял правильное решение сегодня в спортзале. Было кайфово, весело и легко. С Мотькой всегда комфортно, а в комплекте с Егором проведённое время вообще показалось мне по истине волшебным. Короче, домой мы собирались в приподнятом настроении. И не только коньячок тому виной. Точнее, вообще не он. Мы оделись. — Спасибо за отличный вечер, — поблагодарил нас Матвей. — Пфф, это тебе спасибо за то, что к себе рукожопов в нашем лице пустил, — облокотившись на Егора, произнёс я. — Да уж. Надеюсь, мама сильно не будет ругаться. — Если что, вали всё на Егора. — Ээ, — возмутился он, ущипнув за руку. — В твоём обществе я теряю голову, — мягко произнёс я, глядя на своего парня. — То есть это я ещё и виноват? — А кто ж ещё!? Ты меня околдовал, — нежно проговорил я, приподнявшись на цыпочки и прильнув к его губам. — Так, ребят, хватит. Сейчас мама с папой придут, сами будете всё объяснять. — Да, Матвей прав. Пошли, солнце. Мы душевно попрощались и только повернулись к двери, как она открылась прямо у меня перед носом. — Здравствуйте! — радостно начал я. — Оу, Илюша, привет! — улыбчиво ответила тётя Света. — А это.. — она обратила внимание на Егора. — Мам, пап, а это Егор. Он в параллельной группе учится. — Приятно познакомиться, — дружелюбно ответил мой парень, улыбнувшись тёте Свете и пожав руку дяде Пете. — Как сходили? — спросил Мотя. — Прекрасно. Мне очень понравилось. Такая атмосфера, — воодушевлённо выдохнула женщина. — Актёры — молодцы, постановка потрясающая, декорации отличные. А вы как посидели? — поинтересовалась она. — Душевно, — подобрал наиболее правильный эпитет я. — Я очень рада. — Свет, давай я помогу тебе, — вмешался отец Матвея, помогая снять женщине шубу. — Спасибо, — ласково ответила она, касаясь пальцами плеча мужа в знак благодарности. Я перевёл взгляд на Мотю. Он, глядя на это, ласково улыбался, что передалось и мне. — Ладно, нам уже пора. Завтра в университет идти надо. — Да? Ну ладно, — немного грустно ответила тётя Света. — Если что, заходите в любое время. Мы вам всегда будем рады. Мне понравилось, что и Егора она приглашением не обделила, потому что знала, Матвей плохих и недостойных людей в дом не привёл бы никогда. Никогда. Мы ещё раз со всеми попрощались и ушли. Выйдя из подъезда я вдохнул морозный воздух. На ночное время суток зима ещё имела полное право. Даже неоспоримое. Это днём солнце начинало немного, но пригревать, а ночь — это сугубо зимняя пора. Пока. Я вытянул из кармана пачку. И тут же закурил. Егор поступил так же. — Пойдём? — выдохнул он вместе с дымом. — Конечно. *** Зашли мы тихо, чтобы не разбудить Алину. Тёти Жени дома уж точно не наблюдалось, она была на ночном дежурстве. Мама Егора решила взять как можно больше смен, чтобы провести с мужем побольше времени вместе. Разделись и пошли в комнату. — Я в душ схожу, хорошо? — сказал я, чмокнув Егора в губы. — Только долго не плескайся. Я соскучился, — и прикусил губу, искуситель, блин! И ведь я прекрасно понял, о каком "соскучился" он говорил, потому что мне хотелось этого не меньше. Зайдя в душ, я даже запереться на успел, как дверь распахнулась и на пороге появился Егор. — Что ты..? Договорить он мне не дал и толкнул к стене, тут же накинувшись на меня с жарким поцелуем. — Я не дождусь тебя, — сладко выдохнул Егор, оторвавшись от моих губ. — Поэтому.. — и прильнул снова. А потом вцепился пальцами в края моего свитера и, прервав поцелуй на несколько мгновений, оголил мой торс, тут же откинув вещь в сторону. — Егор, — я упёрся головой в стену позади себя, — всё, что хочешь, только не шея! — попросил я. — Эх, вечно ты мне весь кайф обламываешь! — словно бы с досадой в голосе проговорил мой парень, а потом засосал кожу под левой ключицей. — Так пойдёт? — изогнув бровь, бросил он. — Ещё бы, — я протянул руку и вплёл пальцы в волосы на его затылке, приблизив Егора к себе, — а теперь поцелуй меня, — полуприказ-полупросьба. — Не смею противиться, сладкий, — и вжавшись в меня телом и в особенности выдающей в нём мужчину частью, накрыл мои губы своими. Мне было мало желанного тела напротив, поэтому, положив руки Егору на плечи, я подтянулся и скрестил ноги у него на пояснице, тем самым став чуть выше. Парень плотнее прижал меня к кафельной плитке, чтоб я ненароком не ёбнулся. Мой стояк упирался ему в пресс. Такой твёрдый. И ещё неизвестно, о чём точно шла речь: о моём каменном члене, что уже весь тёк естественной смазкой, или о его стальном прессе, об который я усиленно потирался, работая тазом. — Егор, я хочу тебя! — выкрикнул я, после чего мой парень принялся посасывать мой сосок. Скажу сразу: было щекотно. — Прекрати, мне щекотно, — озвучил свои же мысли вслух. — Ясно-понятно, хочешь, чтобы я пососал кое-что другое! — страстно шепнул мне на ухо Егор. — Какой, блядь, догадливый, — съехидничал я, заёрзав активнее. — И я всё-таки повторю: я хочу тебя, — дыша через раз, произнёс я. — Уверен? — Егор тут же прервал все свои ласки, серьёзно заглянув в мои глаза. — Мы выпили ведь, поэтому предлагаю отложить, солнце, — и чмокнул в щёку. — Давай не будем торопиться, — поцелуй в нос. — Ты вошёл в ванную с определённой целью. Так? — Так, — согласился он. — Так почему бы тебе не войти в меня? Егор прямо-таки задохнулся от неожиданности. Он посмотрел на меня так, что мне пришлось щёку закусить, чтобы не застонать от этого зрелища. — Неужели, — он сглотнул, — ты готов быть снизу? — Раньше, когда я просил приласкать мою простату, тебя это не смущало, — передёрнул плечами я. — Солнце, два пальца не мощный эрегированный член, — контраргументировал Егор. — Я прекрасно осведомлён о твоих выдающихся размерах. И не понаслышке! — Всё равно! В твоей крови алкоголь. А вдруг наутро ты пожалеешь, что отдался мне?? — в голосе скользнула нотка боли. — Вот дурак, — протянул я, уткнувшись носом в его шею. — И ещё, если ты надеешься, что разговоры помогут меня отвлечь и соскочить с темы, ты ой как ошибаешься, — и двинул бёдрами, томно выдохнув. — Тогда трахни меня ты, — вдруг предложил Егор. — Да, блядь, конечно! Бегу и спотыкаюсь. А это вот не то же самое, да?! Ты ж трезвый как стёклышко и ни капли в рот не взял, — возмутился я. — Поэтому мне тебя можно. Что это ваще такое? — Вот поэтому я и предлагаю не торопиться. — Но я хочу сейчас! — захныкал я. Егор всё ещё держал меня под задницу и часто дышал. — Егор. — Он облизал губы. — Пожалуйста. — Завтра в универ. — Нам обоим ко второй. — Ты, возможно, будешь хромать. — Поболит и перестанет. Поцелуешь — и всё пройдёт. — Я хочу, чтобы наш первый раз был особенным. — С тобой всё особенное. — И осознанным. — Я всё прекрасно осознаю. — Тебе потребуется тщательная растяжка. — Я тебе доверяю. — Солнце, ты действительно этого хочешь именно сейчас? — почти сдавшись, спросил Егор. — Очень, — ответил я и оставил лёгкий поцелуй на его скуле, тут же отстранившись. Мой парень прикрыл глаза, сильнее сжав мои ягодицы. А потом резко распахнул их, являя мне полностью чёрную радужку, в которой тем не менее горел огонь желания, и прошипел: — Марш в душ, конфетка! И только попробуй дать задний ход. От такого собственнического тона у меня закружилась голова, а возбуждение нахлынуло с новой силой. — Я дам тебе задний вход, — на грани слышимости дерзко ответил я и, пóшло улыбнувшись, откинулся на стену, тотчас же получив укус в плечо. О да!