Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Наконец-то я выздоровел и больше не представлял угрозы для окружающих! Это ли не повод для радости?! Счастья было вагон и маленькая тележка. В организме вируса не осталось, что торжественно мне объявила участковый терапевт, просмотрев многочисленные анализы, которые пришлось сдать повторно для проверки, а потому и выписала меня ко всем хуям. Но я и не расстроился, ведь чисто по-человечески заебался сидеть в четырёх стенах, лишь изредка выходя на свет по нужде да поесть. Эта маленькая комната за неделю стала мне роднее собственной в квартире, где жил ранее. Я в ней за столь короткий промежуток времени много чего пережил: и радость, и печаль, и тоску, и даже наслаждение. Кстати, не один раз. Заниматься всякими непотребствами по видеосвязи очень, я вам скажу, занятно, особенно если другие формы близости с любимым человеком в силу некоторых обстоятельств не доступны. Что касается произошедшего с матерью, то с этим я почти смирился. Хоть ситуацию я всё ещё не отпустил, но это, я буду в это искренне верить и надеяться на это всеми фибрами своей души, не за горами. Гораздо больнее то, что от Мишки вестей как не было, так и нет. И это досадно, так как с понедельника мой брат всё-таки пошёл в школу. Об этом я узнал от Егора, которому позвонила Алинка, чтобы рассказать о том, как прошёл её очередной день. А ещё через неделю у моему братишки день рождения. Я бы очень хотел его поздравить, да вот только не совсем уверен, то есть совсем не уверен, что Мишка будет рад меня видеть. Поэтому я мучаю себя противоречиями, не зная, как поступить?! Ведь, с одной стороны, я так ничего и не объяснил своему брату, а с другой — захочет ли он после всего этого меня видеть и уж тем более слышать? Однако что бы там ни случилось, как бы брат ни отреагировал на моё появление, подарок ему я всё же очень хотел бы подарить. И пусть через кого-то, если всё-таки он откажется от встречи со мной, но он его получит. А вот принимать или нет — дело за ним. *** — Солнышко, — ласковый шёпот, после чего влажный поцелуй коснулся моего плеча. — Ну, солнце, — ещё один. — Илюш, пора вставать, сладкий мой. — Таким шёпотом ты стимулируешь к подъёму не меня, а моего младшего научного сотрудника, — сонно, не открывая глаз, оповестил я. — Не такой он у тебя и младший, — продолжил целовать оголённые кусочки моего тела, не скрытые одеялом, Егор. — Может, повысить его в должности. Что думаешь? — Ох, Егор, — я открыл глаза и посмотрел на взъерошенного после душа парня, — и твой стержень нефритовый, отъебитесь от меня оба, я спать хочу, — я повернулся на бок, спиной к нему, и накрылся с головой. — Ну уж нет, так не пойдёт. Вчера мне весь мозг вынес сраной подготовкой к парам, а ща спать хочешь?! Да хрен тебе! — Егор стащил с меня одеяло и нырнул рыбкой на кровать, обнимая. — Ай, блядь, ты почему такой мокрый? — взвыл я, начав громко смеяться и стараясь вырваться из железной хватки своего парня. — Согласно пророчеству, — ответили мне. — Вставай, а то заобнимаю тебя.. и не только, — он толкнулся тазом мне в бедро. Голый! — Егор, да ты ещё и голый?! Совсем, что ли?! — я принялся извиваться в несколько раз интенсивнее. — Я бы, на твоём месте, пыл-то свой поумерил, — лукаво прошептал он, крепче обняв и прижав в груди. И я замер от осознания того, что до моих манипуляций на "поле боя" всё было спокойно. — Что, успокоился?! А вот поздно! Теперь уже я тебя никуда из постели не выпущу, пока не получу свою порцию утренней бодрости. — Побегай тогда. — Уже, — обжигающе горячо выдохнул он. — Так пойди и кофе выпей, — прошептал я больше из вредности. — Кофеин даёт кратковременное ощущение бодрости, а я хочу зарядиться на весь день, — и поцеловал меня за ухом, начав наглаживать напрягшийся живот. — Мы можем опоздать, — на выдохе. — Всего десять минут назад тебя почему-то это не беспокоило, — рука поползла ниже. — Но не переживай — времени ещё много. И он залез ладонью в мои трусы, отчего я тут же откинул голову назад, затылком уперевшись ему в плечо. — Как же я скучал по тебе, солнце. По такому тёплому, податливому и родному. Не болей больше, прошу, — и двинул рукой. — Ах, Егор, — изогнулся я, задницей напоровшись на его стояк. — Сколько у нас времени?! — вдруг спросил я. — Час точно, — чуть хрипловато выдал Егор, продолжив орудовать в моих трусах. Я бы мог возмутиться, но возбуждение ударило в голову и не только туда, отчего сил и желания на выяснение такого не важного сейчас вопроса не было. Зато возникло другое желание. Хотелось заняться чем-то более полезным. Поэтому обхватил его руку и вытащил. И пока Егор пребывал в недоумении, лихо перевернулся и сел, толкнув парня на спину и сжал его стояк. — Ого! Слушай, солнце, мы так не договаривались. — Вообще-то договаривались. Вспоминай, — я принялся медленно водить по стволу, размазывая по всей его длине выделявшуюся смазку, — каникулы, квартира Толика и Лёши, минет. Ну, как? — глянув на парня, но не дав ему ответить, погрузил, на сколько смог, его член себе в рот. — Блядь, вспомнил, — Егор беспомощно взвизгнул и подскочил на кровати. Я принялся сосать. Опыта в этом у меня хуй (хах, где мои ключи от каламбурочной?), но чупики в детстве мы с Мотькой сосали. Не думаю, что это сложнее. Я усердно водил языком по головке, задевая уздечку. И на вкус она была очень даже хороша. Отдавала чем-то пряным. В принципе, мне нравится. Я настолько сосредоточился на процессе, что не слышал ничего вокруг. Мне хотелось, чтобы мой любимый парень достиг оргазма без дрочки. Очухался я резко и оттого, что Егорова рука сжала моё бедро. И уж тогда ко мне вернулся и слух, и зрение (но им я особо пользоваться не мог в полутьме помещения — шторы-то задёрнуты, хули ещё-то ожидать?). — Блядь-блядь-блядь, — Егор метался, комкая в одной руке простынь, а второй до синяков сдавливал моё бедро. — Солнышко, Илюш, что ж ты со мной делаешь? Я ж ща кончу, сладкий мой. Так мне ж только этого и надо было, поэтому, чуть улыбнувшись, я слегка царапнул клыком чувствительную кожицу и снова возобновил процесс сосания, который на деле представлял собой больше лизание, наверное, но Егор был очень даже доволен, а это самое главное. — Солнце, я уже, — и выгнулся, а я успел отклониться, чтобы не попробовать раньше времени сверхпитательную жидкость. Пока не готов. Не успев отдышаться, Егор поставил меня на четвереньки и стянул трусы, откинув куда-то в сторону. Похуй, потом найду! Мягко стукнула дверца тумбочки. Ну, против такого я ничего не имел, даже наоборот, очень даже был согласен. — Начать с дрочки? Или совместить? — предложил парень. — Давай пока без дрочки, — выдохнул я. — Слушаю и повинуюсь. В прошлый раз я себя потыкал в простату и мне понравилось, теперь хотелось бы, если всё получится, прочувствовать оргазм без участия своего "коллеги". Думаю, у Егора в этом опыта больше. И он точно знает, как надо сделать, чтобы всё стало "сладко да гладко". По комнате распространился ненавязчивый, от того очень приятный, запах малиновой смазки. Дырочки уже знакомо коснулся прохладный палец, лаская и размазывая смазку по входу. Желание било через край, охуенно хорошо было, а это Егор даже ещё не ввинтил в меня свой палец. А, вот, пошёл процесс. Я шумно выдохнул носом, уперевшись лбом в ладони, что сложил друг на дружку на кровати, и прогнувшись в спине. Никогда бы не подумал, что сам захочу, чтобы в меня вставляли палец и к тому ещё и кайфовать от этого буду. Но не жалею ни о чём. — Всё хорошо? — поинтересовался Егор. — Да, продолжай так же медленно. Егор старался вертеть пальцем по часовой и против часовой стрелки, одновременно с этим проталкиваясь, преодолевая сопротивление анальных мышц, вперёд. Я ощущал неслабое давление. Организм противился инородному предмету внутри, всячески желая его вытолкнуть. Но вот только я-то этого не хотел. Я млел, мне было классно, я горел от предвкушения долгожданного прикосновения к простате. Однако ж Егор не торопился, разрабатывая мой задний проход аккуратно и тщательно, хотя от него всего-то требовалось немного изогнуть кисть и войти в меня пальцем под другим углом. Чего сложного-то? Я сам стал насаживаться, чтобы указать Егору на свои желания. — Потерпи, солнце. Ты ж не хочешь враскорячку ходить, чтобы потом над тобой Матвей ржал?! — Нет. Но кончить от твоих пальцев я хочу больше, поэтому переживу. — Егор закашлялся. Кажись, подавился. — Ну же! Но он, упрямый, моим доводам не внял, продолжив бережную растяжку. — Блядь, Егор! Я сейчас себе подрочу, и мне уже будет поху... А-ах! — я выгнул позвоночник от неожиданно прошившего меня удовольствия. — Так пойдёт, солнце? — игриво протянул Егор, чмокнув меня в поясницу. — Неплохо, но повтори, а то я что-то не совсем понял, — на грани слышимости ответил я. — Пфф, да пожалуйста! — и принялся скользить во мне пальцем, то и дело задевая набухший комочек нервов. О да, это то, что надо! Меня начало потряхивать. Ноги начали дрожать, а Егор, как я понял, встал у меня за спиной на колени, продолжив работать пальцем. Я почти лежал на постели, прижавшись грудью к матрасу, лишь задницу отставил, чтобы ловить кайф от прошивающего насквозь удовольствия. — Бля, как же это классно, — выдохнул я вместе со стоном. — Ща ты вообще охуеешь! Что-то щёлкнуло — и я снова ощутил запах малины. Потом Егор прижался ко мне и, сдавив бёдрами, заставил сдвинуть ноги плотнее. До меня вмиг дошло, чего он хотел. И это мне показалось очень интересным. Я его идею с удовольствием поддержал. Тут же меж моих бёдер скользнул "малиновый" член, который я принял с распростёртыми объятиями. А потом у меня в голове что-то переклинило. Его толчки удивительно точно совпадали по частоте и интенсивности с движением пальца внутри меня. Меня, блядь, трахали! Реально трахали. И мне от этого было охуенно! Я начал толкаться тазом назад, чтобы насадиться больше, чтобы чаще, чтобы ближе. Егорова рука легла на основание моей шеи, сжав, и я почувствовал второй палец. — Ай, — проскулил я, изогнувшись. — Потерпи, солнышко моё, сейчас всё будет, сейчас, любимый мой, счастье моё, — шептал мне Егор, тараня членом бёдра и работая уже двумя пальцами внутри меня. И я постарался расслабиться от успокаивающих и таких искренних слов своего парня. А взамен получил несколько очень сладких взрывов наслаждения, почти растекаясь на кровати. Сосредоточился я только на ощущениях. Касания упругого члена чувствительной внутренней поверхности бёдер, пальцы во мне, что творили какое-то волшебство. В какой-то момент на меня накатило знакомое ощущение приближающегося оргазма. Горячий узел внизу живота становился всё больше и начинал пульсировать. Я не хотел терять это блаженное чувство, поэтому: — Егор, быстрее, пож.. — выстонал я, после чего дальнейшие слова потонули в моём же крике. По моей просьбе Егор усилил напор, увеличив собственную скорость. Очевидно, он и сам уже был на пороге. Пальцы во мне ловко скользили взад-вперёд, не забывая о самом сокровенном. И в какое-то удивительное мгновение, которое я пропустил из-за собственных криков-стонов-визгов, у меня перед глазами потемнело. И наслаждение разлилось по телу обжигающей волной, заставив поджаться пальцы на ногах, напрячься всем телом и, выдохнув, кончить. Я вмиг расслабился, в то время как член продолжал стрелять спермой прямо на простынь. Я уже был где-то не здесь, но чувствовал сильные руки, что теперь держали меня за талию, и всё тот же крепкий член, скользящий между моих уже не так плотно сомкнутых бёдер, то и дело задевающий мои чувствительные яйца. А потом тёплые капли упали на мою поясницу вместе со сладким "а-ах-ах". Егор достиг оргазма. После чего я позволил себе, довольно выдохнув, закрыть глаза и отрубиться. *** — Илья, просыпайся, — меня трясли за плечо. — Вставай, а то на этот раз реально опоздаешь. Я нехотя открыл глаза и потянулся. На меня смотрели счастливые сине-зелёные глаза моего парня. — Ну, как ты? — подмигнул он, отлично понимая, что охуенно. — Я.. блядь, я в шоке, — хихикнул я. — Иди ко мне, — я поманил парня к себе. Егор нагнулся, чем я не преминул воспользоваться, смачно целуя его в губы. Зарывшись ему в волосы, я потянул парня на себя. — Не-не-не, сладкий! — отстранился он. — На пары, Илюш, на пары. — Зануда, — облизнув губы, проныл я, но всё же поднялся. — Ладно, тогда одевайся, я через пять минут к тебе присоединюсь. — Не-а, — Егор лёг на кровать и закинул руки за голову, — мне к третьей. Препод заболел. — К третьей!? Ну ты и скотина, — разулыбался я, натягивая найдённые на тумбочке трусы. — Эх, такую красоту спрятал, — с досадой изрёк Егор, заставив меня залиться краской. — Всё, я пошёл умываться. — Не забудь поясницу протереть! — хохотнув, вдогонку бросил он. *** Пришлось принимать душ, потому что у меня не только поясница нуждалась в водных процедурах. От одной только мысли о том, что мы делали в спальне всего полчаса назад, мой член переставал быть таким хилым парнем, стремительно наливаясь силой. Выйдя из ванной, я зашёл в комнату. Егор дремал, накрывшись с головой. Пускай спит, он заслужил, потому что после такого удовольствия, что подарил он мне сегодня, Егор явно потерял много сил, пусть отдохнёт. Быстро черканул Матвею смс-ку, чтоб ждал меня на нашем месте, оделся и, поцеловав своего парня в макушку, ушёл в универ. *** Издалека завидев друга, я начал улыбаться. Как же я по нему соскучился. До такой степени, что практически бросился бежать. — Мотька, привет! — Илюха! — крикнул он, отсалютовав сигаретой. Я подбежал и встал напротив. — Ты здоров? — подозрительно протянул он. — Как бык! — гордо заявил я и кинулся другу в объятия. — Детка, ты просто пахнешь сексом, — обняв меня, пропел Мотька. — Ой, завали хлебало, — довольно хихикнул я. — Значит, что-то было. Небось дорвался после больничного. Но вот кто больше хотел? — Матвей прямо лучился. — Скажу тебе по секрету — я. Это был я, блядь! Хотел его как хуй пойми кто. — Очень рад за вас, — по-дружески шлёпнул меня лучший друг. — А у тебя как на личном? — Да как на нём может быть? Ебусь, трахаюсь, совокупляюсь, занимаюсь сексом. Короче, всё охуенно! — с энтузиазмом проговорил Мотя, мотнув головой, мол, пойдём. — Тоже неплохо, — согласился я, достав пачку сигарет из кармана куртки (наконец-то!). — А я вот всё хотел спросил, не встречал ли ты больше того парня, с которым целых два раза переспал. Забыл, как его!? — я потёр лоб в попытке вспомнить заветное имя. — Игнат, — подсказал Матвей как-то слишком резко, ну, как если бы держал это имя, так сказать, "на быстром наборе". — Да, точно. Ну, так что? — Не-а. И с чего ты вообще решил, что у нас и в третий раз будет?! — Просто он же рекордсмен. Никому не удавалось этого до него, — я пожал плечами. — Да, с ним было хорошо, но больше ни-ни, — Мотька покачал головой. — Матвей, а ты всё продолжаешь, — цокнул я и, зажав в зубах сигарету, бросил в него снежок, чтобы подстегнуть и перевести тему, потому что не хотел её лальше развивать. Если он захочет, расскажет всё сам. — Я-то да, мне можно! А вот тебе.. — Да с хуя ли? — процедив, подивился я, бросив ещё один. — Не перебивай взрослых, — поддел он, задав тем самым мне высшую степень охуевания. — А вот, Илюшка, если ты сейчас продолжишь, будешь сидеть в ближайшей проталине, которая оказалась таковой из-за массового выгула собачек, — и поиграл бровями. — Мотька, — расхохотался я, — как же я скучал по тебе! — Я тоже, — и искренне улыбнулся. И мы, объявив перемирие, двинулись в сторону университета. *** Мы разделись и пошли к семинарской аудитории. Если честно, мне было немного не по себе после недельного отсутствия. Ведь я не знал, как Вагин использовал добытую информацию. Быть может, он уже всему универу растрепал о том, что я почти что сношался с парнем в душе университетского спортзала. Но с другой стороны, если бы инфа действительно распространилась, Егор бы дал мне об этом знать, потому что он сам по этому поводу нехило так переживает, виня именно себя. Я, продвигаясь по коридору, не ловил на себе подозрительных взглядов, не слышал таинственных перешёптываний и оскорблений в свой адрес, что давало основание склоняться ко второму варианту развития событий. Мы с Матвеем зашли в аудиторию и сели на свои любимые места. — Илюх, — обратился ко мне Мотька, пока я вынимал свои принадлежности, которые собрала мне моя "дорогая кровная родственница" перед тем, как выгнать ко всем хуям из дома. Я, кстати, знатно так охуел, когда, почувствовав себя лучше, принялся эту сумку со своими пожитками разбирать. Там было всё. Реально всё, что мне могло понадобиться на первое время, да и на второе время хватило бы тоже. Хоть вещи и не все, всё равно было самое необходимое, без которого я бы точно не обошёлся. Я злорадно отметил тогда, что позаботилась она о том, чтобы я вообще забыл дорогу домой навсегда. Об этом я сразу же написал Егору, который в этот момент был на кухне и пил чай, вернувшись с учёбы. Так этот последний скот мне написал, что, возможно, моя мать сделала это специально, чтобы я ни в чём не нуждался, потому что, как ни крути, она мама и заботится о своём ребёнке даже на подсознательном уровне. Я, естественно, в порыве негодования и раздражения ругнулся матом вслух, на что услышал приглушённое закрытой дверью "заткнись, уши вянут", и рассмеялся, мгновенно забыв об этом. Однако сейчас, именно в этот самый миг, на паре, когда Мотя пытался мне что-то донести, эмоционально жестикулируя, я всерьёз задумался о Егоровых словах. А вдруг это действительно так? Вдруг она, выгоняя из дома, всё-таки думала обо мне? И ведь про ветрянку она мне сказала правду. Прошло уже больше трёх недель, а я так и не покрылся волдырями, которые должны были чесаться и заставлять меня лезть на стенку. Во время своего больничного я прочитал в инете, что инкубационный период с момента контакта с больным ветрянкой составляет около двух недель, поэтому... — Блядь, Илюх! — меня ткнули в плечо указательным пальцем. — Ай, вообще ебанутый!? Больно же! — я пришёл в себя и посмотрел на друга ошарашенным взглядом. — Сам такой! И вообще, всё для тебя, блядь, бесплатно, без регистрации и смс! Я перед ним тут распинаюсь, а он в облаках витает, говнюк! О чём ты так задумался? Если о том, чем вы с Егором занимались с утра пораньше, то подробности в студию! — завидев мои охуевшие глаза, самодовольно заявил Матвей. — А чего ты ожидал: что я не хочу ничего слышать? Да вот хуй тебе по всей твоей морде! Выкладывай давай и побыстрее. — Я подумал.. — я переплёл пальцы и уставился в поверхность стола, — о матери, — и сглотнул. — И о её поступке. — Илья, — резко переменившись в лице, осторожно начал Мотя, положив мне руку на плечо и чуть сжав в жесте дружеской поддержки, — отпусти эту ситуацию. Пожалуйста, не думай об этом. Да, она поступила отвратительно, но на этом твоя жизнь не заканчивается. Посмотри вокруг: тебя окружает множество людей. И есть те, которые любят тебя, уважают и ценят за то, что ты — это ты. Ты встречаешься с человеком, который искренен в своих чувствах к тебе, который столько всего сделал для того, чтобы ты был счастлив. Который, не надеясь на взаимность, бросился спасать тебя, когда тебя машина сбила. Дважды, прошу заметить. В конце концов, и от меня ты так просто не отделаешься, — он усмехнулся. — Ты мой лучший друг, я люблю тебя как брата. Ты знаешь обо мне всё. Даже то, что порой слышать не хочешь. — На это хмыкнул уже я. — Ты хороший человек, поэтому тебя должны окружать только те люди, которые этого заслуживают. И для меня большая честь, что я вхожу в их число. Я слушал это всё. Эти слова задевали за живое, потому что шли от сердца. Матвей никогда мне не врал. Ни-ког-да. Ему всегда было проще высказать всё в лицо, чем ходить вокруг да около и молчать о чём-то важном. Так же, как он говорил о том, что мне, между прочим, нравится Егор в том самом смысле, от которого я бегал как от огня. — Бля, Матвей, спасибо, друг! Я даже не знаю, что сказать. Могу только сказать, что это именно ты — удивительный человек, который всегда скрашивал мою жизнь и был со мной всегда. Я так рад, что однажды мне посчастливилось познакомиться с тобой, — и улыбнулся. — Согласен. Это было судьбоносным решением в наших с тобой жизнях. — Правда, я думал о матери немного под другим углом. — Матвей прыснул. — Так, и что опять пошлого ты уловил в моих словах? — я вопросительно уставился на парня. — Ну, типа другой угол, все дела, — он намекающе качнул головой, на что я закатил глаза. — Ведь сейчас, я просто уверен в этом, ты прекрасно понимаешь, как много от правильного угла зависит, — и хохотнул. — Бля, ну, Моть! Я тут о серьёзных вещах тебе рассказываю, о которых ты, между прочим, сам попросил. — Да, но я не хочу, чтобы ты загонялся, блядь. Реально, я ж переживаю за тебя. И не хочу, чтобы ты отдавался в лапы уныния и апатии. Хочу, чтобы ты смотрел на жизнь позитивно, несмотря на то, что произошло. — Спасибо. — Наконец-то, — Матвей издевательски возвёл руки к потолку, — я уж думал, не дождусь благодарности. — Ты сволочь, знаешь об этом? — хихикнул я. — Знаю. Ты не перестаёшь об этом напоминать, чтобы я не забывал об этом хотя бы на мгновение, — и широко улыбнулся, оголяя глазные зубы. — Говори уже, а то сейчас допиздимся — и пара начнётся, а ты так и не разродишься. — Короче.. И рассказал о своих мыслях. *** — Ну.. — открыл было рот Мотя, но в аудиторию вошёл препод. — Сука! — и повернулся ко мне. — Так, продолжим на перемене. И даже, блядь, не мечтай, что тебе удастся соскочить, — пригрозил он. — Я за тобой слежу, — он прищурился и двумя пальцами показал сначала на свои глаза, а потом и на мои, тем самым заставив непроизвольно рассмеяться. — Так, галёрка, вы нашли что-то смешное в электрической цепи с параллельно включёнными резисторами? — отозвался преподаватель. — Ну, не прям смешным, но мне всё же кажется это забавным, — ответил Матвей, из-за чего я рухнул от беззвучного смеха на парту. — Белкин, раз Вы так считаете, идите-ка к доске — вместе позабавимся. — А что нет? А я очень даже "за"! — и бодренько направился к доске. Вот чем мне нравится Матвей — он никогда не теряет позитивного настроя и никогда не отчаивается. *** — Я просто не представляю, как ты умудрился решить тот сложный пример! — Ну, так я ж готовился, — пожал плечами Мотя, идя вместе со мной по коридору. — О, гляди, кто стоит, — он кивнул снизу вверх, заставив посмотреть вперёд. И я увидел его. Того, от кого моё сердце бьётся чаще с каждой проведённой вместе секундой. Я с трудом сдерживал рвущуюся наружу улыбку. Всего два часа его не видел, а уже соскучился. — Привет, Егор, — поздоровался Матвей. — А я "пятёрку" получил, — хвастливо заявил мой друг, но я даже глаз не закатил, потому что был занят обменом взглядами с Егором. — Блин, ребят, вы чего? — беззлобно прошипел он. — Идите в туалет. — Ага, Матвей прав. Сходим? — предложил Егор, взглянув исподлобья. Я реально был готов ответить положительно, но уже один раз обжёгся и слишком сильно. До кровавых волдырей на сердце и глубоких ран в душе. Поэтому, сжав губы в тонкую линию, покачал головой. И Егор согласно кивнул, пройдясь пальцами по моему предплечью. Уверен, он всё понял верно. — Да вы, сука, грёбаные родственные души! Вы друг друга даже без слов понимаете. Вот охренеть-то! О чём вы только что договорились без слов? — Ты действительно хочешь это знать? — уточнил я, на это Мотя решительно кивнул. — Егор, расскажи ему. Он пожал плечами и ответил: — Илья отказался, потому что в прошлый раз наше уединение ни к чему хорошему не привело. И я это понял. — Илья? — обратился ко мне Мотька. — Совершенно верно, — подтвердил я. — Ну охуеть теперь, — Матвей развёл руки в стороны. — Глазами трахаются, ими же разговаривают. Блин, вы идеальная пара, — он улыбнулся. Я посмотрел на друга. Да, улыбался он искренне, он действительно был рад за нас, но я заметил нотку грусти в его глазах. Мне так хочется, чтобы он тоже нашёл своё счастье в лице человека, который примет Матвея со всеми его достоинствами и недостатками, со всеми его мыслями и чувствами. Потому что он может не только веселиться и прикалываться, он может быть серьёзным, когда это очень нужно, он может быть рассудительным. Матвей — это человек очень глубокий, он не такой, каким кажется на первый взгляд. Если сначала о нём может сложиться мнение как о человеке легкомысленном, ветреном, то это лишь обманчивое первое впечатление. Он умеет дружить, он бескорыстен в своих действиях и обладает удивительной способностью в нужный момент подобрать нужные слова, которые точно попадут в цель, показав, что ситуация не настолько патовая. Я знаю, ему хочется влюбиться. Взаимно влюбиться. Матвей сам не раз об этом говорил, маскируя под шутку то, с какой лёгкостью он ко всему этому относится. Однако сейчас, к сожалению, он просто удовлетворяет свои потребности. Без привязанностей. Я очень хочу верить, что когда-нибудь это изменится. И он будет счастлив с одним-единственным человеком. — Но это не значит, что я не выскажусь по поводу того, что ты мне рассказал! — заявил Матвей, заставив отбросить тяжёлые мысли. — О чём ты? — не понял Егор. — Я подумал о своей матери с точки зрения того, что она всё же мать и хоть как-то, но позаботилась обо мне. — Егор, внимательно смотря на меня, кивнул. — И кажется, есть в твоих словах зерно истины. — Вот и я об этом подумал, — подал голос Матвей. — Илюх, посуди сам: всё это время она ж тебя не выгоняла, хоть и одаривала безразличием. Быть может, существует что-то над ним? То, что тебе неизвестно в силу того, что это случилось до наступления твоего осознанного возраста. Если выразиться просто — ты элементарно этого не помнишь. Ведь раньше такого холода, сам же рассказывал, не чувствовал. — Согласен, — поддержал Егор. — Я это понимаю и сам. Просто всё ещё меня не покидает мысль, что во всём этом я и виноват. А эти фотки — просто спусковой крючок, который позволил моей матери больше не строить из себя мать и выгнать меня из дома, чтобы глаза больше не мозолил. — Но ты ж этого наверняка знать не можешь, — с надеждой протянул Мотя. — Именно. Поэтому только от тебя зависит, захочешь ли ты докопаться до правды или так и будешь пытаться затолкать всё то, что она тебе на прощание высказала, подальше в себя? — Я понимаю. Но пока не готов что-то делать. Я всё ещё не отпустил ситуацию, хоть и стало мне гораздо легче. И это только благодаря вам. Вы меня вытащили. — Ладно, пошлите уже. А то как идиоты в пустом коридоре стоим, — Матвей развеял ауру нашего непростого разговора очередным необычным наблюдением, тем самым заставив меня оглянуться в подтверждение его слов, а после расслабиться и даже улыбнуться. — Да, ты прав. Пошли уже. И мы втроём направились на очередную лекцию. *** Пара закончилась даже раньше, чем мы предполагали (респект и уважуха преподу, отпустил за пятнадцать минут до окончания), поэтому коллегиально путём голосования, которое закончилось единогласным решением, мы пошли курить. — Как же хорошо снова иметь возможность курить, — блаженно выдохнул я, с наслаждением выдыхая дым и через нос, и через рот. — Знал бы ты, как он ныл те несколько оставшихся дней перед выпиской, мне хотелось ему уебать, — нарочито громко "шепнул" Егор Матвею. — Очень хорошо тебя понимаю, потому как меня он доставал не меньше. Я могу тебе даже показать в доказательство нашу переписку, которая состояла сплошь из смайликов и картинок на эту тему. — Вообще-то я всё ещё здесь и всё, суки такие, слышу, — прорычал я. — Это ж отлично, — обрадовался Мотя, — значит, ангина никак не повлияла на твой слух. — Главное, чтобы моя ангина не повлияла на целостность твоего лица, — подмигнул я. — Егор, — он ударил моего парня тыльной стороной свободной ладони по груди, — ты это видел? — шокированно спросил Мотька. — Да капец вообще! Солнце, а ты не охуел ли часом подмигивать не мне, когда я стою от тебя в двух шагах?! — Егор, ты ж знаешь, если б не народ, я бы тебя поцеловал ещё перед третьей парой. А подмигивать лучшему другу, намекая на то, что, если он не закроет свою хлеборезку, получит по мордасам, это простые признаки приличия и благосклонного отношения. Ничего больше, — покачал головой я, поднося сигарету к губам. — Так, это чё за флирт у вас такой, где стимулом является набить мне мою очаровательную мордашку?! — зажав зубами сигарету, в который раз Матвей развёл руки в стороны, шутливо недоумевая. — Ты ж стоял у истоков наших отношений, так продолжай и дальше быть их частью, — сказал я, а потом понял, что сморозил очередную хуету на палке. — Звучит так, будто вы мне тройничок предлагаете! — рассмеялся Матвей, на что я закатил глаза, осознав свой провал. — Не, я, конечно, прогрессивный и всё такое. Но я уже не раз говорил, что ты, Илюх, мне как брат, а инцест — хоть дело и семейное, но не по моей части. Сорян, пацаны, — усмехнулся он. Егор начал смеяться. — Бля, Матвей, с твоим язвительно-неподражаемым чувством юмора надо на сцене выступать. — Спасибо, конечно, но нет, я могу шутить только здесь и сейчас, что-то по заказу никогда не мог делать. Увы, на юморе, в моём случае, далеко не уедешь. Именно поэтому я пошёл учиться на инженера. — Слушайте, вы натрещались? Я так-то уже есть хочу. — Конечно, солнце, пойдём, — хохотнул Егор, затушив и выкинув окурок в мусорный бак. *** Мы зашли в столовку. Ребята пошли вперёд, чтобы занять место, а я встал как вкопанный, взирая на это "изобилие". Народу было — хоть жопой, нахуй, жуй! — Хер ли встал посреди дороги?! — возмутились позади меня и толкнули в спину. Я резко обернулся. Вагин. — О, Чуйков, что, тяга к знаниям наконец пересилила трусость, и ты всё-таки решил почтить универ своим присутствием. — Я болел, — зачем-то оправдался я, краем глаза отметив, что ко мне приближался Мотька. — Знаю я, чем ты болел, — нахально ухмыльнулся Валера. — У меня целая пачка фоток на эту тему дома лежит. — И с каких это пор ты хранишь фотографии гомосексуального толка? — подъебнул выросший для Вагина буквально из ниоткуда Матвей. — Что, не хватает фантазии, чтобы бурундучка своего погонять? — Слышишь, ты.. — Я-то слышу, — легко и непринуждённо перебил Мотька и продолжил, — работа твоей мамы тебя больше не заводит? Твоя змейка уже не так активно поддаётся удушению? Ты ж, наверное, столько за свою жизнь пёзд видел, что они для тебя всякий шик потеряли, раз уж на мальчиках заклинило. Фоточки — это только начало, — мурлыкнул мой друг. Вагин вмиг изменился в лице. Покраснел как-то, состроив самую кислую мину, что была ему доступна. Будто реально лимонов обожрался. И пару раз даже порывался что-то ответить, но вот только бессмысленно открывал и закрывал рот, в точности как выброшенная на берег рыба, а потом, поправив лямку, молча пошёл вглубь столовой. — Не надо было.. — Да брось, пусть эта вагина получит по щам хотя бы словесно. Радуйся, что подошёл я, а не Егор, потому что он даже уже рукава закатал, когда увидел, с кем ты разговариваешь. Но я его убедил, что вполне разберусь сам, предупредив, что, наломав дров, он только тебя расстроит. — Спасибо за помощь. Если честно, я даже как-то растерялся. Опешил, не знал, что ответить. — Не ссы, я с тобой. Пошли уже, там, блин, такая сегодня отбивная чёткая с пюрешкой и охренительный гороховый суп, пальчики оближешь, ммм! — Гороховый, говоришь? В таком случае прошу на следующей паре близко ко мне не садиться. — Вот ведь скотина, какая же скотина, — цокнул мой друг. — А я ещё пришёл к нему на помощь, а он меня посылает куда подальше. И нестыдно тебе, а? — притворно огорчившись, Матвей покачал головой. — Да пошли уже. Я слышу, как бурчит твой желудок. — Он просто тоже подавлен из-за твоих слов, — грустно-грустно, насколько только можно было, вздохнул Мотя и гордо направился к нашему столу. — Вот твоё солнце. Доставил в целости и сохранности, — объявил Матвей и сел за стол. Я сел тоже. Рядом с Егором. — Я взял и тебе. На свой вкус, — предупредил парень, и я перевёл взгляд на поднос. — Спасибо. — Что ему было нужно? — серьёзно спросил Егор. — Приебаться, — ответил и взял вилку. — Блядь, я ему врежу, — прошипел Егор, погнав по моему телу мурашки.. от возбуждения? Его тон заводил. Наверное, это не совсем те эмоции, которые надо испытывать после того, как тебя облили ушатом помоев. Но властные нотки в голосе Егора определённо смягчали эту ситуацию, заставляя переключиться на парня. Я сжал его напряжённую руку под столом, переплетая пальцы. Так что есть суп ему пришлось левой. Я успокаивающе принялся поглаживать большим пальцем костяшки на его руке. Ладонь моего парня расслабилась и стала отвечать на ласку, касаясь моей точно так же. *** У нас оставалось ещё десять минут. — .. вот, а потом оказалось, что это Плюша скреблась. Алина тогда так испугалась, что даже.. — вдруг нахмуривавшись, замолк Егор и посмотрел вперёд. — Ах, голубки, — начал Вагин, на что я предусмотрено сильнее сжал в своей ладонь своего парня, — и, как вы понимаете, под этим словом я имею в виду далеко не птиц, — издевательски хохотнул Валера. — Интересно, как давно вы трахаетесь? — После этого вопроса Егор напрягся всем телом и хотел даже встать, но я во избежание проблем буквально вцепился в его руку. — Слушай, Вагин, — начал Мотя, отставив пустой стакан из-под компота, — а чё это тебе резко интересно-то стало? То фотки хранишь у себя дома, то длительностью секса интересуешься. Что дальше будет? Попросишься третьим? — Заткнись, Белкин! — А я-то чё? Я ничего. Мне вот просто любопытно, ты девственник? — Не твоё дело, — прошипел он. — Вот, и я тоже так думаю. Это. Не. Твоё. Дело. Свали в туман, блядь. Не порть людям аппетит своей рожей недовольной. Из-за таких, как ты, имидж столовой среди студентов снижается. Поварихи тебя отлупят, если узнают. — Иди нахуй! — от злости вагинка сжал руки в кулаки. — Знаешь, как в народе говорят: мы желаем людям того, что хотели бы себе. — Да пошёл ты. А ты, Чуйков, не забудь о своём обещании, — и нервно рванул из столовой. — Вот странный, послал, а ушёл сам. Что за люди пошли, никакой ответственности за свои слова, — улыбнулся Матвей, хватая второй стакан компота. Я перевёл взгляд на Егора. Он был напряжён и сидел с закрытыми глазами, крепко сжимая мою ладонь в ответ. — Егор, — зашептал я парню на ухо, — всё хорошо. Вагин — просто неуравновешенный уебан, у которого ПМС и спермотоксикоз в одном флаконе, потому что до сих пор остаётся открытым вопрос, кто он: Вагин или вагина. — Я люблю тебя, — вдруг, так и не открыв глаз, вмиг пересохшими губами прошептал Егор, заставив замереть. — И, если бы ты не держал мою руку в своей, на меня, я уверен, уже бы писали заявление о причинении тяжких телесных повреждений, потому что, пока Матвей с ним говорил, я мысленно представлял, как выбиваю ему пару зубов, а нос превращаю в кашу из крови, соплей и хрящей. И только тепло твоей руки удерживало меня в реальности, останавливало от необдуманного импульсивного поступка. Меня и сейчас колотит от злости, и.. — Пошли домой, — перебил я. И это не было вопросом, это было утверждением. — Моть, если что, прикроешь? — Да без "б", — и встал из-за стола, подхватив поднос, — я пошёл тогда. — Пока, — попрощался я. Мы просидели молча ещё пару минут. Прозвенел звонок. Столовая стремительно опустела. — Егор, правда, пошли домой. Он открыл свои изумительные глаза, а потом уткнулся лбом в район ключицы. Он какое-то время дышал мне в грудь, а потом неожиданно оторвался и оставил незаметный, но безумно кроткий и нежный поцелуй на шее. — Пошли, — выдохнул Егор. *** Домой мы шли в абсолютном молчании. Если честно, я даже почувствовал некую неловкость. Зайдя в квартиру, я начал стаскивать куртку и: — Егор, пожалуйста, скажи мне, что происходит? — немного нервно спросил я, начав нехило так переживать из-за смены его настроения. Он, повесив куртку в шкаф, повернулся ко мне и подошёл на расстояние полуметра. Всё это он делал в оглушающей тишине. — Егор? Потом парень, резко стащив мой пуховик, рванул на меня и, ухватив за грудки, впился в губы, заставив подняться на носочки. Я только и успел от неожиданности приоткрыть рот, в который тут же скользнул горячий язык. Егор прижал меня к стене, отчего я немного стукнулся лопатками, правда, почти не ощутил боли, потому что страсть, нахлынувшая на моего парня, напрочь смыла все остальные чувства. Он прикусил до крови мою нижнюю губу и тут же извиняюще зализал её размашистым движением языка. Я зарылся рукой в его волосы на затылке и принялся отвечать на жгучий поцелуй с лёгким металлическим привкусом. Заводило до такой степени, что я толкнулся пахом вперёд. Егор же, разорвав поцелуй, припал к моей шее и положил руку на выпирающую ширинку, отчего я чуть не взвизгнул, упершись головой в стену. — Ох, Егор! А он тем временем массировал мой бугорок через ткань джинсов и прямо-таки вгрызался в беззащитную кожу на шее. А я просто не мог держать себя в руках, начав выгибаться парню навстречу. Как же это горячо! Но мне было так мало, хотелось больше, хотелось ближе, хотелось чаще. — Егор, — выстонал я, вцепившись ему в плечи, — пожалуйста, — выдохнул я, сам не зная, о чём же в сущности просил. Его рука потянулась к пуговице на моих джинсах, без труда расправляясь с ней, а потом и с молнией. И тут же забралась в трусы, сжав вставший член. Блядь! Я сильнее впился ногтями ему в плечи сквозь тонкую ткань кофты. Егор рыкнул, не прекращая терзать мою шею, и резче задвигал рукой в моих трусах. — Аааааа! — закричал я. Мне было просто до невозможного хорошо. Просто непередаваемо хорошо. Егор был такой дикий, страстный. Мне это так нравилось. Он будто с цепи сорвался, дорвался до желаемого. Я не хотел, чтобы это прекращалось, но Егор резвился в моих трусах слишком уж по-хозяйски. И оргазм перестал казаться чем-то призрачным, фантомным. — Бляя, сука, я ща кончу! Егор, да! Но тут я услышал скрежет в замочной скважине входной двери. Кто-то настойчиво пытался зайти. Конечно же, это услышал и Егор. Он отпрянул от меня, окинув каким-то странным взглядом, и убежал в комнату. Чё это, нахуй, только что было, блядь? К сожалению, у меня не было времени на поиск ответа на этот животрепещущий вопрос, мне просто необходимо было провести себя в какой-то порядок. Я быстро поднял куртку, надел на себя и застегнул молнию, чтобы не было видно шеи, а в последнюю секунду подтянул штаны, которые сползли аж до самых щиколоток, однако застегнуть не успел. Дверь распахнулась — вошла тётя Женя. — .. да, Андрюш, мы тебя очень ждём. — Пауза. — И я тебя целую, любимый мой. Пока, — и отключилась. — Ой, Илюшенька, здравствуй, а ты что, куда-то уходишь? — женщина начала раздеваться. — Эээ, — блин, и что ответить? Что-то мне захотелось покурить из-за всего случившегося. О, точно! — Да, в магазин собрался за сигаретами. Вам что-нибудь нужно? — Ну, если только кефира. Я бы оладий напекла. — Ок, куплю кефир, — ответил я, но уходить не торопился. На самом деле я боялся двинуться с места, ведь штаны, державшиеся на добром слове, могли упасть в любой момент. Но мама Егора всегда славилась пониманием на каком-то подсознательном уровне, поэтому, как только сняла пальто и разулась, скрылась в спальне. Я выдохнул и тут же застегнул ширинку. Аккуратно, чтоб не повредить возбуждённое хозяйство, которое было самым наглым образом встревожено и оставлено без удовлетворения. Надо было пройтись. Не при тёте Жене ведь приколёбываться к своему парню из-за его ну очень не понятного мне поведения. И я вышел из квартиры. *** Ровно через полчаса я вернулся обратно. Проветрил мозги, а желание поутихло, но не исчезло окончательно. Я покурил, купил сигарет и обещанный маме Егора кефир. — Я вернулся, — крикнул я, поймав себя на мысли, что так всегда делал, живя у матери. — Ой, хорошо-то как, — вдруг мне навстречу выскочила женщина. Но в отличие от моей матери, здесь меня были рады видеть. — Ага, вот кефир. А Егор, он где? — осторожно поинтересовался я. — Из комнаты не выходил, — тут же предупредила она, на что я кивнул и принялся снимать куртку. Раздевшись, тихо открыл дверь и зашёл в нашу с Егором комнату. Он сидел за столом, спиной ко мне, и смотрел в одну точку на стене. — Егор, — я подошёл и встал сбоку от него. — Прости меня, пожалуйста, — как-то надрывно произнёс он. — За что? Он развернулся ко мне в своём компьютерном кресле на колёсиках и глянул снизу вверх. — Вот за это, — ответил мой парень и просканировал меня странным взглядом. — Егор, ты чего? — не на шутку встревожился я. — Я.. так на тебя.. накинулся. Я прошу за это прощения. Я.. как зверь какой-то, — он вздохнул и накрыл лицо руками. Я вот сейчас совсем не понял. Егор извинялся за то, что показал такую неожиданную сторону себя, которая мне понравилась с первых секунд? — А если я скажу, — я присел перед ним на корточки, заставив вновь посмотреть на себя, — что мне понравилось настолько, что я бы хотел довести дело до логического конца? — Но ты же так не скажешь, — через силу улыбнулся Егор. — Потому что мне достаточно взглянуть на то, что я наделал с твоей шеей. — А что с моей шеей? — не совсем догнал я и поднялся на ноги, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Я стянул кофту и отбросил в сторону. И присвистнул. — Вот именно, — согласился он. Но только вот мне понравилось то, что я увидел. Да, засосы наливались цветом. Да, их было прямо много. И да, завтра мне придётся идти в универ либо как конченый ботан в шерстяном свитере под горло, либо как французский студент по обмену в пидорском шарфе. Думаю, выберу первое. Однако дело же было не в этом, а в том, что меня без какого-либо стеснения пометил мой парень, показав, что я принадлежу лишь ему. От этой мысли я вновь начал заводиться. Я провёл пальцами по самому большому засосу. Он немного пощипывал, но это было даже приятно. — Уфф, — прошипел я, прикрыв глаза. — Знаешь, Егор.. — Если ты захочешь расстаться, я пойму, — перебил меня парень. Я резко распахнул глаза и развернулся к нему. — Ты охуел? — без юмора спросил я. Вообще, что ли? — Да, я охуел, — он поднялся на ноги. — Да, охуел в край. И мне очень жаль, что я сорвался. Во-первых, этот ебучий выродок, который не имеет ни совести, ни такта, а во-вторых, ты. Ты, такой красивый, нежный и любимый, — он подошёл ко мне и ласково провёл большим пальцем по скуле. — Егор, в том, что произошло, мне не понравилось только одно. И знаешь, что? — Он печально покачал головой. — То, что я не успел кончить, а потом то, что не успел тебе отсосать прямо в прихожей, стоя на коленях. Егоровы глаза расширились от шока. — Но.. я ж тебя принудил.. сделал больно.. — растерянно проговорил мой парень. — Какой же ты глупый, Егор. Не забывай, пожалуйста, о том, что я — мужик. И я тоже могу любить пожёстче. Не надо меня жалеть. Если б мне было некомфортно, страшно или я был к чему-то не готов, я бы запросто высвободился из твоей хватки. В конце концов, врезал бы по яйцам. А так, меня твой властный тон завёл ещё в столовой, поэтому я был совершенно не против того, что случилось в прихожей. И даже очень согласен всё это повторить. — Я, блядь, просто поверить не могу. Тебе правда понравилось? — Конечно. Ярко, сочно, горячо. Я был в восторге, — и улыбнулся, тут же скривившись от тянущей боли. Губу-то Егор мне прокусил знатно. — Позволь мне, — и приблизился, запустив руку под голову, после чего мягко прильнул губами к моим. — Я так переживал, что всё испортил, что палку перегнул, просто меня захлебнули эмоции: и злость, и страсть, и желание. Всё смешалось, — выдохнул он, оставив целомудренный поцелуй на скуле. — Знал бы ты, какой огонь разжёг во мне своими действиями, ни за что бы не стал себя корить за что-то, — я обнял его за талию, чтобы быть ближе. — Ты удивительный, ты самый родной и любимый, солнце. Ты так много значишь для меня и так много делаешь. — Да я ничего такого не сделал же, Егор, — я чмокнул парня в подбородок. — Сделал, — и снова нежно прижался к моим губам. Вот блин. Вроде целуюсь с одним и тем же человеком, а каждый раз как будто в первый. Ни на что не похожий. Я улыбался прямо в поцелуй, потому что всё это заставляло моё сердце биться чаще, а ноги — подкашиваться. Невероятное и такое окрыляющее чувство. Неужели это и есть любовь?