Temporary troubles

«Не подходи к нему лишний раз. Мало ли он заразный?»

«Смотри, кто идёт. Сто проц сосать декану ходил за автомат.»

«Хочешь с ним переспать?! Да у него же целый букет венерических!»

«А ведь родители, вроде, нормальные у него. Почему же сын вырос такой блядью?»

«Интересно, почему к нему ещё не приехали органы опеки?»

«По-моему, таких уродов надо натурально истреблять.»

      Юнги давно привык слышать все эти «лестности», которые шепчут друг другу студенты, когда издали видят его.       Мину глубоко наплевать на это всё, даже не ранит больше. За два года можно и не к такому привыкнуть. К тому же, у него всё же есть друг, с которым они познакомились совершенно случайно, но с тех пор не отходят друг от друга ни на шаг.       Хосок — он такой, будет вечно следить за твоим состоянием, за тем, как ты питаешься, сколько часов в день спишь и как с успеваемостью в целом. Это не раздражает, лишь приносит частичку той заботы, что у Юнги грубо отобрали.

***

      Продвигаясь по тёмным коридорам университетского общежития, Юнги добирается до своей с Хосоком комнатушки, из которой до его ушей доносится звонкий смех. Юн даже не пытается скрыть улыбку, когда он нажимает на ручку двери, аккуратно её приоткрывая. Мин ещё войти не успевает, как на него уже вешаются двое «щенят», радостно что-то лепеча по-детски. С кровати спрыгивает Хосок, помогая другу выпутаться из цепких детских ручек.       — Дядя Хоби не хотет плодолзать сказку ласказывать! — возмущается маленький альфочка, вызывая ещё более широкую улыбку у Юнги.       — Ёнмин-и, вы с Сонми уже должны сладко спать в кроватке, — немного осуждающе говорит Юн, на что ребёнок лишь дует губки.       Его сестрёнка продолжает молча обнимать за ногу Юнги, явно не собираясь её отпускать. Глазки давно начинают слипаться, но девочка мужественно продолжает держать парня своими тоненькими ручками.       — Как дела на работе? — спрашивает Хосок, подхватывая засыпающую малышку на руки и перенося её на миновскую кровать. Та попыталась посопротивляться, но сон окончательно сморил слабый детский организм.       — Как обычно, — устало выдаёт Юнги, направляясь к постели, слыша за спиной топот маленьких ножек.       — Может, уволишься уже? Есть и другие подработки, — начинает говорить Чон, но его прерывает уставший вздох омеги.       — Везде одно и то же, — устало изрекает Юн, помогая малышу взобраться на кровать.       Хо замолкает и выключает свет, тихо желая спокойной ночи. Юнги молча кивает, включает ночник и аккуратно, чтобы лишний раз не тревожить почти заснувших детей, переодевает каждого, а после и сам одевается в подобие пижамы.       Омега укладывает Ёнмина и Сонми так, чтобы в первую очередь было удобно им, после устраиваясь с самого краешка кровати, рискуя во сне грохнуться на пол. Юнги нежно проводит по розовым мягким щёчкам малышей, смахивая у маленькой омежки чёлку с глаз.       Возможно, сегодня был не самый лучший день, но вот уже завтрашний день может оказаться намного лучше. С такими мыслями каждую ночь/утро засыпает Юнги на протяжении вот уже трёх лет.

***

      Наверное, стоит чуть побольше рассказать об этом парне. Что ж, знакомьтесь: Мин Юнги, двадцать лет. Учится в университете на социолога, самолично поступил на бюджет. С семьёй (теперь уже бывшей) он не общается три года. А ещё он залетел в свои неполные семнадцать и теперь растит двоих детей один, ведь его альфа тупо ушёл, после безынтересного рассматривания бледного омеги, что пытался не заикаясь донести о своей беременности.       Родители, узнав, что Юнги носит под сердцем плод порочного зачатия, даже аборт предлагать не стали. Просто молча сбагрили сына престарелой бабушке, которая с горем пополам вытерпела этот «позор семьи», приютив внука у себя до его восемнадцати.       Юнги благополучно выпустился из школы на пятом месяце и буквально на следующий день подал документы в университет. Хоть из-за беременности его не особо хотели брать, всё же показатели были гораздо выше среднего и стремились к наивысшему. Омегу приняли, сразу выделили более-менее пристойную комнату за заслуги в школе, и так называемая семья забыла про единственного отпрыска. Так Юнги остался совсем один. К счастью, благодаря одной дикой случайности, он столкнулся с Хосоком, который потом оказался его соседом.       Спросите, почему Юнги не сделал аборт сам? А это бы ничего не изменило. Семья бы всё равно не приняла его назад, назвав детоубийцей. Альфе, судя по его поведению, стало абсолютно похуй на своего теперь уже бывшего парня ещё до его беременности. Что так, что так — Юнги оставался без поддержки со стороны. Да и к тому же, у омеги просто рука не поднялась избавиться от детей своего любимого, хоть и в прошлом, человека.       Теперь же у него есть два маленьких солнышка, ради которых Юнги пашет как проклятый, чтобы им всегда хватало еды, пристойной одежды, книг и игрушек. По-идее, всё, что сейчас делает Юнги — для безбедного будущего их маленькой семейки после выпуска из университета. И не важно, что сейчас его поносят почём свет стоит.       Просто… Просто Юнги хочет видеть радостные улыбки своих котят; видеть то, как они растут и развиваются. Ради них Юнги может и потерпеть все эти унижения и оскорбления. Пока есть люди, ради которых хочется жить, Мин ни за что не будет опускать руки.

***

      Утро выдаётся на удивление радостным. Ёнмин давно проснулся и теперь носился по комнате, пробуждая от сладкой дрёмы двух студентов.       — Мин-а, не носись ты так, всех соседей разбудишь, — сонно мямлит Юнги, нехотя вылезая из тёплой кроватки.       — Ну па! Они зе долзны были узе плоснуться! А вы с дядей Хоби до сих пол спите! — невинно возмущается альфа, смотря своими большими глазками на папу.       — Сегодня воскресенье, поэтому спят все, — спокойно объясняет ребёнку Юнги, накидывая на себя безразмерную потрёпанную толстовку. — Посиди тихонечко, пока я вам завтрак приготовлю, хорошо?       — Это скучно! — хмурится Ёнмин, скрещивая ручки на груди.       — Даже с тем условием, что дяде Хоби и сестрёнке нужна защита сильного альфы? — говорит Юн, хитро изгибая бровь.       Мальчик удивлённо раскрывает глаза, приоткрыв маленький ротик.       — Им плавда нузна моя засита? — спрашивает альфочка, а Юнги с серьёзным видом кивает, хотя в душе ему хочется дико добродушно засмеяться. Ну что за чудо? — Тогда я останусь туть!       — Рассчитываю на тебя, — говорит Юн и треплет мягкие волосики сына.       Мин выходит из относительно тёплой комнаты в гораздо более холодный коридор, направляясь в общажную кухню. Там он отпирает ключиком шкафчик с своей посудой и некоторыми сухими продуктами, среди которых оказывается каша. Омега достаёт всё нужное и подходит к холодильнику, проверяя его на наличие молока.       — Твою ж мать… — тихо ругается Юнги, когда находит свою пачку молока испорченной явно не пищевым красителем.       — Доброе утро, Юнги-я, — Мин подскакивает от неожиданности на месте.       — А… А! Доброе, Чонгук-хён, — увидев, кто с ним здоровается, омега немного успокаивается.       Чон Чонгук — ещё один человек, который не презирает Юнги. Чонгук — альфа, двадцать четыре года, учится на последнем курсе. Он капитан баскетбольной команды, из-за чего, соответственно, у него много фанатов. Альфа добрый, отзывчивый, невероятно милый и просто секси. И, завершая образ идеального во всех смыслах альфы, парень из обеспеченной семьи. Фонтан из денег не имеет, но может спокойно в них купаться.       Складывая все эти факторы, Юнги до сих пор удивляется тому, что Чонгук с ним так мил и обходителен. Гук всегда ему помогает, часто прикрывает, если омега вдруг внезапно просыпает пару, а ещё крепко-крепко и как-то слишком трепетно обнимает при любом удобном случае. Он что, не слышал все эти сплетни об омеге?       Ах да, ещё, Гук, по какой-то причине, продолжает жить в общежитии, хотя со спокойной душой может снимать нормальную квартиру недалеко от университета. Странные они, эти богачи.       Чонгук наблюдает за скованными движениями омеги, пока тот пытается беспалевно для старшего что-то достать. Нет, Юнги не вор, он просто не хочет, чтобы Гук был свидетелем очередной россказни против младшего. Какой наивный маленький омега.       — Давай я всё же с ними поговорю, — начинает Чонгук, а у Юнги сердце в пятки уходит.       — Да не нужно, хён, мы же уже это обсуждали, — говорит Юн и поворачивается в сторону альфы. Чонгук устало вздыхает.       — На верхней полке. Возьми. И это не обсуждается.       Юнги сначала ничего не понимает, но потом до него доходит, и он начинает немножечко злиться.       — Чонгук-хён…       — Боже, Юнги, не начинай, — альфа тихо смеётся, когда видит насупившегося омегу. — Если тебе так будет проще, то считай, что это только ради Сонми и Ёнмина, — поясняет Гук, и Юнги бурчит смущённое «спасибо».       Альфе невероятно нравится наблюдать за Юнги. Он становится таким смешным и одновременно милым, когда ему оказывают помощь любого вида и рода.       — Кстати, я надеюсь, тебя не Ёнмин разбудил? — невзначай спрашивает Юн, начиная приготовление незамысловатого завтрака.       — Как этот крольчонок может кого-то разбудить? — искренне удивляется Гук.       «Это кто ещё тут крольчонок» — думает про себя омега, продолжая готовить.       Через какое-то время Чонгук уходит со своей приготовленной едой, прощаясь с омегой. Правда, Юнги его, кажется, и не услышал вовсе. Мин погрузился воспоминаниями в тот день, когда они с альфой впервые познакомились.       История совсем не романтичная и не такая, чтобы её потом раз за разом передавали друг другу извечные омеги-сплетницы. Насколько Юнги помнит, тогда он был на последнем месяце, и занятия два дня как начались. Хосок, с которым омега уже дружил, куда-то ненадолго убежал, а Юнги остановился около табло с расписаниями занятий. Вдруг омега почувствовал резкую боль в области живота. Следующим были джинсы, чья ткань стремительно намокала отходящими водами. Последними были холодный кафельный пол и крепкие руки, придерживающие за плечи.       На звук тут же прибежал Хосок. К слову, таинственный незнакомец к тому времени уже вызвал скорую, разгоняя своим властным голосом столпившихся студентов. Юнги тогда беспомощно хватался пальчиками за руку альфы, тихо воя от болезненных схваток. Как потом оказалось — Чонгук нежно смахивал слёзы с щёк омеги, шепча успокаивающие слова.       Неотложка ехала до университета непозволительно долго, несколько часов, Мин чуть не родил прямо в фойе. Всё это время с ним был Чонгук, пока Хосок, по поручению альфы, бегал собирать сумку с необходимыми вещами. А вот всё-таки родил Юн прямо в неотложке, по итогу чуть не отбросив коньки.       Собственно, вторым человеком, которого увидели Ёнмин и Сонми, был именно Чонгук. Во-первых, он просто не мог оставить бедного омегу одного в такой сложной ситуации. А во-вторых, будем честными, Юнги понравился альфе. И как-то похуй, что Мин у него чуть ли не на руках родил. Альфе нужно хотя бы просто общество понравившегося омежки. Правда, сам Юнги об этом никогда не узнает.