Temporary troubles

      Пары стремительно проходят, а это значит, что Юнги скоро выходить на работу. Он быстро забегает в общежитие, оставляет еду детям и Хосоку, после чего несётся на другой конец города.       Мину невероятно повезло с тем, что его смена выпадает на то время, когда Хо свободен, и дети не останутся без присмотра. Нет, Юн ни разу не заставлял друга это делать, просто тому делать нечего от слова совсем, а так он хоть один сидеть не будет.       Нет, ну, а что? Родители наказали сыну сконцентрироваться исключительно на учёбе, ведь обеспечивать деньгами они могли его ещё очень долго (спасибо хорошим должностям обоих родителей). Альфы у Хо нет, с учёбой всё распрекрасно, а клубы и вечеринки его абсолютно не интересуют. Собственно, именно поэтому омега предпочитает проводить время с двумя малышами, которым, всё же, очень не хватает общества обоих родителей.       Хосок никогда не вдавался в подробности семейных дел друга, ведь это же сейчас не так важно, да? Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится.       Сегодня, после ухода Юнги и после того, как все поели, Хосок решает, что в такой замечательный весенний день грех сидеть дома!       — Так, мелюзга! Хотите прогуляться? — задорно спрашивает Хосок, на что оба ребёнка активно кивают головами.       Чон помогает Ёнмину и Сонми одеться, после чего они все вместе выходят на улицу.       Нежный майский ветерок приятно обдувает лица троих вышедших погулять человек. Девочка, как обычно, молча следует за старшими, смотря под ноги, пока её брат опять что-то увлечённо рассказывает Хосоку, на что тот лишь изредка вставляет свои фразы, ведь маленький болтун просто не даёт ни малейшего шанса диалогу в том виде, в котором мы привыкли слышать его каждый день.       — А я хотю стать спасателем, чтобы помогать людям! А ещё молозеное! — внезапно выдаёт маленький альфа, на что Хосок лишь добродушно смеётся и одобрительно гладит по голове.       — Сон-ни, а ты чего хочешь? — наконец целиком и полностью обращает внимание на младшую омегу Чон.       — К папе хотю. Потему он не мозет быть с нами всегда?! — восклицает ребёнок, из-за чего Хосок тяжело вздыхает.       — Котёнок, понимаешь, он старается ради вас, чтобы у вас всё было. Для этого приходится чем-то жертвовать, — терпеливо объясняет изъезженную тему Хо, на что Сонми лишь сильнее хмурит бровки.       — Луцсе бы он с нами был, — возмущается тихо Со.       — Но у тебя зе есть я, — говорит Ёнмин, вырывает руку из захвата Хосока и крепко обнимает сестрёнку.       Старший как-то грустно на них смотрит, поглаживая маленькие макушки длинными пальцами.       — Извините, это ваши дети? — внезапно спрашивает грубый голос, явно принадлежащий альфе старше лет на пять.       — А вам какое дело? — резко отвечает вопросом на вопрос Хосок, тут же прижимая к себе детей.       — Никакого, но всякое бывает. Следите за ними лучше, — обладатель голоса медленно удаляется, оставляя за собой шлейф убийственного перегара.       — Дядя Хоби? — спрашивает обеспокоенный Ёнмин, крепче стискивая в объятиях маленькую Сонми.       — Всё хорошо, Ён-ни, просто этот дядя перепил, вот и ведёт себя странно, — говорит Хо, немедленно уводя младших Мин в близ лежащий кафетерий.       Внутри царит умиротворяющая атмосфера, и Хосок немного успокаивается. Неважно, что за херня это была, главное, что тут дети точно в безопасности.       Чон заказывает три порции мороженого с горячим шоколадом и садится за столик около окна.       — Присяду? — раздаётся голос, и Чон в очередной раз хочет возмутиться, но…       — Папа Гукки! — пищит маленькая Сонми и вешается на шею Чонгука.       — Котёнок, твой папа не любит, когда ты меня так называешь, — смеётся альфа, аккуратно усаживая на место ребёнка.       — Пока его тут нет — мозно, — лучезарно улыбается девочка, кладя обе ладошки на ладонь Чонгука.       На самом деле, никто не знает, почему всегда тихая и нелюдимая Сонми становится источником света и положительных эмоций, когда рядом находится Чонгук. А ещё никто точно не может дать ответ, почему она продолжает агрессивно называть его «папа». Хотя, может дети действительно лучше чувствуют химию между двумя людьми? Даже если она односторонняя.       — Юнги уже на работе? — непринуждённо спрашивает Гук, попутно вытирая испачканный мороженым ротик Ёнмина.       — Да, вернётся как обычно поздно, — говорит Хо, вытягивая спину сидя на стуле. — Боюсь, он так себя быстрей угробит.       — Папа сто? — невинно спрашивает альфочка, на что старший омега машет рукой, как бы говоря забыть сказанное.       — Хосок, где твоя тактичность? — смеётся альфа, шуточно ударяя Хо в плечо. — Не говори при детях такого, а то Юнги потом «спасибо» точно не скажет.       — Пф, ну и пусть, — «всё равно он со своими детьми почти не видится» — хочет добавить Хосок, но не делает этого.       — Уже темно. Может, пойдём уже в общежитие? А потом я зайду за Юнги, — говорит альфа, и младший Чон с ним кивком соглашается.       По дороге Сонми много чего рассказывает Чонгуку, буквально не замолкая ни на минуту. А альфу это только радует: он сам любит послушать изречения маленькой омежки, которая, на самом-то деле, невероятно эрудированна для своих трёх лет. И это благодаря Юнги, который всё своё свободное время посвящает развитию своих маленьких котят. Возможно, они это никогда не осознают, но факт остаётся фактом.       Уже в комнате двух омег, Чонгук целует в макушки обоих малышей и уходит встречать Юнги, который, к слову, совсем этого не ждёт.

***

      Юнги носится за барной стойкой, раздавая и без того пьяным посетителям заказанные коктейли. Мин еле устроился в пристойный и даже элитный ночной клуб в основном благодаря своей быстрой обучаемости. Два дня — и омега уже наизусть знал как готовить простейшие из подаваемых коктейлей.       Работёнка не то что бы не пыльная: пыльная и даже очень, просто за неё платят хорошо. К тому же тут имеет место быть некое покровительство омегам из обслуживающего персонала, благодаря которому Юнги не трогает всякая пьянь. Правда, не всегда. Бывают и исключения, как, например, сегодня.       — Крошка, разве тебе не надоедает тут бегать и подливать всем? Давай со мной! Заплачу так, что на десять лет вперёд хватит! — заплетающимся языком изрекает какой-то пьяный альфа в самом расцвете сил.       — Что, правила этого заведения вам не писаны? — раздражённо отвечает Юн и выходит из-за стойки, дабы отнести заказ за VIP-столик.       — А мы дерзкие, — усмехается незнакомец и звонко шлёпает по заднице проходящего Юнги, из-за чего тот чуть не роняет поднос с напитками.       — Вы что себе позволяете?! — возмущённо пищит Юн, останавливаясь на месте.       — А что ты мне сделаешь?! — усмехается пьяное тело и, встав с места, подходит к омеге, возвышаясь горой над хрупкой фигурой. Он поднимает руку, чтобы притянуть к себе испуганного Юнги, как вдруг его кто-то останавливает.       — Он, возможно, ничего и не сделает, но вот я могу с лёгкостью сломать тебе руку, — грозно рычит голос за спиной мужчины, который Юнги узнает из тысячи.       — Ты чё сказал?! — альфа поворачивается, чтобы замахнуться, но тут же хватается свободной рукой за сломанный нос.       — Что слышал, — шипит Чонгук и, отпустив руку обидчика, подходит к сжавшемуся в комочек Юнги. — Собирай вещи и на выход, — Юн быстро кивает, отдаёт поднос с заказом мимо проходящему коллеге и бежит в служебное помещение. — И где вся охрана, когда она так нужна?!       Через две минуты Юнги снова появляется около Гука. Тот хватает омегу за руку и буквально тащит к выходу. Альфа выглядит очень злым и раздражённым, из-за чего Мин не смеет и взгляда от земли оторвать.       Отойдя на приличное расстояние от шумного заведения, альфа резко останавливается и крепко прижимает к себе младшего, судорожно выдыхая тому куда-то в макушку.       Юнги выпучивает от удивления глаза, вмиг забывая как дышать.       — Ты завтра же уволишься оттуда, — шепчет Гук, а Мин удивляется ещё больше.       — С какой такой стати?!       — С такой, что это точно не то место, где я бы хотел тебя видеть, — тихо отвечает Чонгук и немного расслабляет хватку, поднимая личико омеги за подбородок.       — С чего это я должен тебя слушаться?! — закипает Юнги.       — Я не хочу, чтобы омега, которого я люблю, подвергался опасности в таком месте.       — Ч-что?       — Юнги, я люблю тебя. Давно люблю.