Magnus frater

***

Осознание самого себя накрыло меня внезапно, словно пробуждение после долгого сна, в котором ты застываешь в неудобной позе и просыпаешься от резкой, словно молния, судороги. Но в моём случае пробуждение оказалось куда более зловещим: я очнулся в тесном каменном гробу, который медленно, но верно, наполнялся холодной водой, просачивавшейся через тонкую трещину где-то у моих ног. — Чёрт возьми, что происходит?! — мой крик, отражённый от стен гроба, выдал волнение и страх, моментально захватившие меня, когда я осознал своё положение. Паника захлестнула меня, словно волна, и я вдруг осознал, что оказался в какой-то невообразимой ловушке. Тело моё ломило от жара, тошнота подкатывала к горлу, голова кружилась, а слабость сковывала мышцы. Но, несмотря на это, я понимал, что должен что-то предпринять! Не может быть, чтобы я оказался здесь просто так. Этот кошмар должен был иметь смысл! Может, в этом гробу есть что-то ещё, что могло бы мне помочь? — Здесь пусто! — ярость и отчаяние слились воедино, когда я в темноте понял, что никакой помощи не будет. — Что делать?! Место было погружено в полумрак, но не в полную темноту, что позволяло мне хотя бы немного разглядеть окружающее пространство. Гроб был не просто узким – он буквально сжимал меня, камень неприятно давил на плечи. Я мог лишь слегка согнуть руку в локте и дотянуться до крышки, которая находилась всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Это пространство для манёвра давало лишь иллюзию свободы, но мне нужно было использовать любую возможность. Внизу ничего, кроме холодной воды, которая медленно, но упорно струилась через трещину и уже начала подниматься к моим коленям. Я не мог лежать сложа руки и ждать, пока вода полностью заполнит гроб. Схватившись за последнюю надежду, я кое-как закрыл трещину ногами, и это немного замедлило подъём воды, но не остановило его полностью. Холод уже начал проникать через одежду, впиваясь в мою кожу. Единственное, что мне пришло в голову, это воспользоваться своей обувью. К счастью, на мне были кожаные туфли с плоской подошвой. Извиваясь в тесноте, я сумел снять правый ботинок и с трудом прислонил его к трещине где-то на уровне колена, заткнув её насколько это было возможно. Этот маленький трюк дал мне немного времени, прежде чем гроб снова начнёт наполняться, грозя поглотить меня в своих холодных глубинах... Однако, не покидала одна странная мысль. Если я действительно нахожусь на дне моря, почему меня не раздавило давление воды? Я не мог поверить, что меня просто так бросили сюда или случайно выбросили на мель. Вся эта ситуация казалась нереальной. С момента пробуждения я чувствовал, что что-то не так, как будто я оказался в чужом теле. Я не мог увидеть своё лицо, но ощущения от собственного тела были какие-то иные, чуждые и одновременно знакомые. Вроде бы, это я, но уверенности не было. Единственное, что я мог проверить в этом ужасном положении, – это свои зубы. Всё оставалось как обычно, за исключением четырёх клыков, которые казались длиннее и острее, чем должны быть. Они не причиняли дискомфорта, но, ощутив их языком, я понял, что нечто во мне изменилось. Наличие гроба и длинных клыков навело меня на странную мысль – а что, если я кто-то вроде вампира? Сначала это показалось мне абсурдным, но чем больше я думал об этом, тем меньше мне хотелось отвергать эту идею. В конце концов, всё происходящее было слишком реалистичным, чтобы быть просто плохим сном, да и простой человек разве мог пережить то, что переживаю сейчас я? Я только надеялся, что вместе с этим новым обликом приобрёл какие-то сверхспособности, иначе я просто задохнусь здесь и умру. Сейчас я мог только закрывать трещину ботинком и лихорадочно обдумывать своё положение, потому что другого выбора не оставалось. Но вдруг, вопреки всем ожиданиям, я начал находить в этом всём какую-то странную забаву. Видимо, психике совсем плохо… Ну а кто бы мог подумать, что, оказавшись на грани жизни и смерти, я смогу спокойно размышлять, не поддаваясь панике. Моё положение в гробу оказалось не таким уж безнадёжным: он был наклонён немного вверх, и моя голова всё ещё находилась над уровнем воды, которая уже дошла до груди. Похоже, гроб недавно упал с высоты, что хоть как-то объясняло трещину и моё неожиданное пробуждение. Но что мне делать дальше? Я не мог использовать ноги в таком тесном пространстве, кроме как для затыкания трещины. Оставалось надеяться, что крышка не так прочна, как кажется, и у меня хватит сил её доломать. Открыть крышку, на которую давят сотни тонн воды, казалось почти невозможным. Я очень надеялся, что я не просто человек, случайно заточённый в этом гробу, и что мне удастся выбраться отсюда как можно скорее. Раз ноги были заняты, пришлось полагаться на руки. Выбора у меня не было, и времени на разработку другого плана тоже не оставалось. — Фух-фу-фу!.. Пора действовать! — воскликнул я, упираясь обеими руками в крышку и пытаясь её приподнять. Ничего не вышло. — Аргх!.. Понимая, что это может быть бесполезно, я всё же надеялся на какую-то необычную силу. Может быть, для этого тела такие усилия – сущий пустяк, и я просто зря всё это время нервничал... — Ну же! — напрягаясь, я почувствовал, как каменная крышка едва заметно задрожала и чуть приподнялась. Однако этого малюсенького пространства оказалось недостаточно, чтобы выбраться. Вода продолжала поступать, и я всё больше ощущал, как силы покидают меня. Крышка была толстой, около сантиметра, и, казалось, что-то ещё удерживало её на месте, не давая мне возможности её открыть. В итоге я отпустил её, и она с глухим стуком вернулась на прежнее место, издавая треск, который меня немного обрадовал. Очевидно, мой «домик» не был предназначен для того, чтобы выдерживать давление на глубине, и внешняя сила его постепенно сжимала. Вода уже достигла моего горла и, казалось, остановилась, но это не означало, что я мог расслабиться и просто ждать своей участи. Здесь, в этом мокром и тесном пространстве, я точно знал, что должен выбраться! Решимость нарастала, и я не собирался упускать единственный шанс на спасение. Я провёл пять-семь долгих минут, приподнимая крышку на несколько миллиметров и затем снова опуская её обратно. Без перерывов. Крышка всё больше хрустела и трескалась, пропуская солёную воду, которая всё сильнее сковывала мои движения. Моё тело было в ужасном состоянии, измождённое и сдавленное, но я напрягал его до предела. У меня не было другого выбора. — Фу... х... И ещё раз... Я не успел закончить фразу, как крышка гроба внезапно треснула посередине и с оглушительным грохотом рухнула внутрь, окончательно затопив меня. — Да, бл-ааа!.. «бульк»... Потеряв возможность дышать, я почувствовал, как тело и мозг начали работать на полную мощность, какую не показывали в гробу, а сердце колотилось так, что отдавалось даже в висках. Темнота царила вокруг меня, но я знал, что должен выбираться. Времени оставалось очень мало. Не знаю как, но я сумел оттолкнуть оставшиеся куски крышки в стороны и, с трудом встав, преодолевая внешнее давление, оттолкнулся вверх от своего каменного «дома» и начал отчаянно грести руками, стремясь туда, где должен был быть свет – наверх. Конечно, моё тело протестовало против таких экстремальных усилий, каждая клетка кричала от боли, но сейчас это не имело значения. Я должен был выдержать и преодолеть тяжесть воды, давившую на меня. В голове засела единственная мысль: нужно подняться. Нужно пробиться на поверхность и вдохнуть воздух, который был для меня сейчас самым желанным в мире. Если я не окажусь на поверхности за несколько минут, я просто задохнусь. И вот, сверху я увидел тусклый размытый свет. И я всё больше и больше приближался к нему, сжав зубы, чтобы не кричать от боли, которая уже проникла в моё сердце. Свет притягивал, и я не собирался от него отказываться, несмотря ни на что.

***

— Кха-кха!.. Ох, проклятье! Какая гадость! — выкрикнул я, когда очередная волна ударила меня в лицо, обдавая солёной водой и тиной. Вот уж действительно мерзкое место. Как минимум три дня я уже дрейфую на спине по бескрайним водам, под серым небом, которое не меняется, словно было вылеплено из непроглядного тумана. Обычный человек давно бы сдался, утонув в этой бездне. Он замёрз бы или погиб от жажды и усталости, но я – не обычный человек. В начале пути я встретил пару льдин, одну из которых даже встретил лбом, но даже это не смогло повредить моё тело по-настоящему. Я не знаю, где нахожусь и как долго ещё буду в пути, но это больше не волнует меня. Меня вообще ничего не волнует. Первые сутки я ещё старался двигаться в выбранном наугад направлении, но со временем осознал бессмысленность своих усилий. Горизонт оставался таким же пустым, а силы восстанавливались медленно. И теперь я просто лежал на воде, позволяя волнам и ветру решать за меня, куда меня отнесёт. И хотя бесцельное плавание может показаться тягостным, оно принесло мне облегчение. Слабость, головокружение и тревоги, мучившие меня после того, как я покинул «гроб», ушли, оставив лишь спокойствие. Не нужно было никуда идти, ни о чём заботиться и думать, и отсутствие цели наполняло меня странным, умиротворяющим чувством. Но, как это часто бывает, спокойствие оказалось обманчивым. В какой-то момент вдалеке я услышал шум приближающегося судна, разрывающий тишину. Мне было даже лень посмотреть, что это. Я просто продолжил лежать, раскинув руки и позволяя волнам покачивать меня. Единственное, чего я хотел – чтобы меня оставили в покое ещё хотя бы пару дней. Что-то в этом состоянии подчинения воле моря манило меня, словно древний зов. Не хотелось двигаться вообще… Шум приближался, и вскоре я услышал голос. Он был женским, усиленным чем-то, и звучал по-английски, но настолько громко и резко, что каждое слово отдавалось эхом в моей голове, вызывая лёгкую боль. — British Coast Guard! Sir, can you hear me?! Английский? Не уверен, но, похоже, говорят что-то об Англии. Грохот голосов начал раздражать, проникая сквозь мою внутреннюю тишину. Пускай они уплывают подальше и оставят меня одного. Я не нуждался в их помощи – по крайней мере, так мне казалось. — Сэр, мы видим, что вы реагируете! Наши люди уже в пути, чтобы помочь вам! — раздался вновь громкий голос, затем шум замолк. Почему-то я начал понимать каждое слово, как если бы английский был моим родным языком. Словно во мне включился внутренний переводчик, и теперь всё, что они говорили, стало мне понятно. Странно. Возможно, это какая-то способность моего тела? Вскоре я почувствовал прикосновение чьих-то рук – это был мужчина в чёрном водолазном костюме, который решительно схватил меня за плечо. Я никак не отреагировал. Не было желания сопротивляться или отвечать. Никогда в жизни я не чувствовал такой умиротворённости, как в этот момент, и не хотел терять это чувство. Но этот человек явно был не намерен оставлять меня в покое. Он закрепил на мне спасательное снаряжение и начал тянуть к лодке. Внутри меня вдруг поднялась волна негодования – как он смеет нарушать моё спокойствие, да ещё и так бесцеремонно? Разум понимал, что его действия продиктованы заботой и необходимостью, но эмоциональный отклик был иным. Когда меня подняли на борт, где я продолжал притворяться безвольной куклой, он потащил меня за воротник пиджака и за спасательное снаряжение. В этот момент я почувствовал, как внутри меня вспыхнуло раздражение, переходящее в ярость. Как он смеет так обращаться со мной?! Но в то же время понимал – это я сам решил притвориться камнем и позволить этим людям делать с собой всё, что угодно. Вдруг, словно гром среди ясного неба, в голове раздался мужской голос, полный гнева и боли: — «Верни моё тело!!!» Этот крик, отдающийся эхом внутри моего разума, вызвал невыносимую боль в висках, словно кто-то ударил молотом по черепу. Всё вокруг начало расплываться, и я почти ослеп. — «Это моё тело!..» — «И ты позволил этим людям так обращаться с ним?!.» — «Верни то, что украл!..» — «Немедленно!..» — Шшш!.. — зашипел я сквозь усиливающуюся боль. — Что это такое?.. — С вами всё в порядке? — спросил кто-то, склонившись надо мной, его голос был наполнен тревогой. — Пожалуйста, скажите, мы хотим помочь! Эти слова, вместо успокоения, стали последней каплей. В голове взорвалась яркая вспышка, и я потерял зрение, а через мгновение – и сознание. Последнее, что я успел ощутить перед тем, как погрузиться в темноту, – это странное чувство, словно внутри меня было два существа, борющихся за контроль.

***

Великобритания. Лондон. Клиника Веллингтон

2004 год

Утро в клинике Веллингтон было наполнено привычной рутиной: пациенты заходили в ярко освещённые коридоры, выложенные белым мрамором, наполняя их негромкими разговорами. В это время суток клиника была особенно живописна – утренний свет пробивался сквозь огромные окна, разбрасывая на полах и стенах мягкие блики. Спокойствие нарушалось только иногда, когда срочные пациенты требовали экстренной помощи, но и тогда отделение неотложной хирургии справлялось безупречно. Здесь работали одни из лучших специалистов, что позволяло клинике удерживать своё место среди ведущих медицинских учреждений не только Лондона, но и всей Великобритании. Репутация Веллингтона не была бы такой без одного человека – Игоря Штрауссмана. Гениальный врач с удивительным послужным списком, он был примером для подражания. Игорь отличался исключительной работоспособностью и глубокими знаниями в медицине. Уже через год после своего прихода он стал заведующим хирургическим отделением, а через несколько месяцев возглавил травматологию и терапию. Многих поначалу смущала его молодость и почти легендарные успехи, но его профессионализм и результативность развеяли все сомнения. Штрауссман быстро привёл клинику в порядок, внедрив множество реформ и нововведений, что в конечном итоге сделало её одной из лучших в стране. Однако для Игоря пришло время сосредоточиться на другой роли – главврача. Он оставил посты заведующего отделениями, передав эти обязанности своим подчинённым, которым доверял безоговорочно. За каждым из них стояли годы совместной работы, и у каждого был весомый повод оставаться преданным своему главврачу. В этот день Штрауссман находился в своём кабинете – просторной комнате с высокими потолками, строгими тёмно-коричневыми стенами и большими окнами, через которые лился свет. Массивный стол из красного дерева занимал центральное место. На столе стоял монитор компьютера, стопка медицинских журналов и недавний подарок от коллег – новый справочник по кардиохирургии. Стены украшали старинные медицинские иллюстрации и фотографии, показывающие историю медицины. Сам Игорь выглядел вполне обычным для своих сорока с небольшим лет, но в его внешности было что-то неуловимое: густые тёмные волосы, слегка подёрнутые сединой, острые черты лица и проницательный взгляд глубоких серо-голубых глаз. Его движения были точны, как и мысли, что делало его безупречным врачом и стратегом. Только немногие знали, что за этой внешностью скрывается существо, которое никогда не стареет и не болеет. Он сидел в своём кресле, погружённый в чтение справочника. — Никогда бы не подумал, что люди так быстро освоят это... А ведь ещё два столетия назад пиявки считались лучшим лечением… Забавные были времена, — произнёс Игорь, переворачивая страницу. Хотя он был увлечён медициной и помогал людям, знал, что скоро придётся покинуть и это место. Время шло, люди менялись, а он оставался прежним, хоть и менял облики. Он привык приходить в проблемные больницы, наводить порядок и спустя десять-пятнадцать лет уходить дальше. Сейчас, спустя десять лет на посту главврача, он начал получать странные письма с предложениями от некой организации. Высокие зарплаты и полная свобода для исследований должны были бы заинтересовать Игоря, но его больше тревожила таинственность этой организации и её возможные связи с Союзом, с которым он не хотел иметь дело. — «Думаю, через год пора будет уходить... или раньше, если агенты Союза решат навестить меня лично», — мрачно подумал он, откладывая справочник с жёлто-синей обложкой на край стола. Размышления Игоря были прерваны резким, почти отчаянным стуком в дверь. — Войдите, — спокойно произнёс он, откинувшись на спинку кресла, ощутив вдруг, как его мысли начинают возвращаться в реальность. Дверь резко открылась, и в кабинет вошёл Генри Барклай – заведующий терапевтическим отделением. Высокий, почти двухметровый мужчина с мощным телосложением, он был словно вылит из стали. Широкие плечи и массивные руки делали его похожим на бойца, а не на врача. Однако его добрые карие глаза и спокойная, уравновешенная манера общения обычно располагали к нему как пациентов, так и коллег. Но сейчас что-то явно выбило его из равновесия. — Учитель, у нас уникальный случай! — начал он, едва закрыв за собой дверь. — Вы должны это увидеть! Я никогда с таким не сталкивался и… не знаю, что делать! — Спокойно, Генри, — Игорь поднял бровь, удивлённый таким поведением. — Объясни по порядку, что произошло и почему ты нуждаешься в моей помощи. — Простите, — Генри попытался взять себя в руки и сел на стул напротив Игоря. — Сегодня утром береговая охрана подобрала в море мужчину. Они доставили его к нам, потому что в таких случаях обычно выбирают лучшие клиники, а наша в этом регионе – номер один. Когда его привезли, он был без сознания, но жив. Мы провели обследование, и… он не совсем человек. Игорь нахмурился. — Не человек? Что ты имеешь в виду? — У него красные глаза с вертикальными зрачками, как у змеи. Рефлексы нормальные, реакции на свет присутствуют, но… это просто невозможно. Мы не смогли объяснить результаты его анализов. Это выходит за рамки нашего понимания. Игорь на мгновение задумался, просматривая медицинскую карту, которую ему передал Генри. Внимательно изучив записи, он внезапно напрягся. — «Что здесь делает Благородный?» — пронеслось у него в голове. — Так, — продолжил он уже вслух. — Какого цвета у него радужка? — Красного, с вертикальным зрачком, — подтвердил Генри. Игорь не ответил, лишь молча встал и направился к двери. Генри, хоть и был удивлён такой резкостью, не стал задавать вопросов и последовал за ним. Главврач быстрым шагом поднялся на этаж выше и вошёл в палату пациента. Персонал в коридоре с удивлением наблюдал за ним, но не смел прервать его действия. Игорь провёл в палате всего несколько секунд, затем вышел с тем же сосредоточенным выражением лица и направился обратно в свой кабинет. Едва вернувшись, он достал из кармана мобильный телефон и набрал знакомый номер. Долгое время никто не отвечал, но когда Игорь закрыл за собой дверь, на том конце провода раздался мягкий мужской голос: — Да, слушаю. — Франкенштейн, это Игорь, — произнёс Игорь спокойно, но с заметным напряжением в голосе. — Кажется, вы ошиблись номером, — голос собеседника сразу стал холодным и настороженным. — Это я, Игорь Штрауссман, — продолжил Игорь, теперь уже более уверенно. — И не надо притворяться, что ты не узнал меня. Ситуация критическая, иначе я бы не звонил. — Пф, так тебя не сожгли на костре за ересь? — в голосе Франкенштейна проскользнуло ехидство. — Я слышал, что ты пытался доказать, что молитвы не лечат тиф… — Это было горячо, — ответил Игорь, едва сдерживая раздражение. — Хочешь узнать новости о своём Мастере? Молчание повисло на линии. Франкенштейн напрягся, ощущая, что новости, которые собирался сообщить Игорь, могли перевернуть всё его существование. — Говори, — наконец, прервал он молчание. — Сегодня утром береговая охрана выловила в море мужчину. Он проплавал там несколько дней, и его доставили в мою клинику. После обследования оказалось, что он один из Благородных. — Дальше, — требовательно произнёс Франкенштейн. — Я лично осмотрел его. Помнишь портрет, который ты рисовал для выставки в Риме? С виноградной лозой и вином. Пациент – точная копия твоего мастера. Линия внезапно оборвалась. Игорь усмехнулся. — Уже летит сюда… — пробормотал он себе под нос, представляя, как быстро отреагирует старый друг. — Но даже не спросил, где моя клиника… — с иронией подумал он, вновь набирая номер Франкенштейна.