Magnus frater

***

Очнуться ото сна в самолёте оказалось неожиданно тяжёлым испытанием. Головная боль накатывала волнами, постепенно заполняя весь череп, будто невидимые иглы вонзались в лоб и переносицу. Слабость в теле была невыносимой, мышцы словно окаменели, и даже малейшее движение, вроде попытки пошевелить пальцами, казалось подвигом. Тело ощущалось как чужое, неподконтрольное, будто я утратил над ним власть. Голова невыносимо болела, пульсируя с каждым ударом сердца. Страх пробирался в душу, заставляя думать о самых жутких сценариях. Я пытался вспомнить последние события: как я очнулся в больнице, как сбежал, как оказался здесь, на борту частного самолёта, летящего в неизвестность. Но сейчас эти воспоминания казались далёкими и нереальными, словно всё это происходило не со мной. Тело отказывалось подчиняться, а боль становилась всё острее. Мне хотелось прижать ладони к лицу, унять пульсирующую боль в голове, но силы иссякли. Руки оставались недвижимыми, словно тяжёлые гири тянули их вниз. Я не мог даже открыть глаза, как ни старался – веки казались неимоверно тяжёлыми, и все мои попытки размыкать их оставались тщетными. Они только дрожали, предательски закрытые, словно запертые на невидимый замок. Тихое гудение двигателей самолёта, мерное покачивание и ощущение, как шасси самолёта касаются земли, свидетельствовали о том, что мы уже приземлились. Однако эта информация мало что значила в моём текущем состоянии. Я чувствовал себя беспомощным, запертым в собственном теле, не способным ни на что, кроме как отчаянно пытаться восстановить контроль над собой. Вдруг я услышал, как Виктор, сидевший ранее на своём месте, начал двигаться. Его шаги звучали глухо, будто приглушённые мягким ковром салона, и быстро приближались ко мне. Он, казалось, колебался, прежде чем заговорить: — Доброе утро, господин Дензел. Мы уже прилетели в город назначения, о котором я вам недавно рассказывал… Его голос был ровным, но я уловил в нём нотку настороженности, как если бы он заметил, что со мной что-то не так. Он замер на мгновение, возможно, пытаясь понять, почему я не отвечаю. Тишина стала ощутимой, давящей, пока он не продолжил, уже с тревогой в голосе: — С вами всё в порядке? — Виктор осторожно взял меня за левое запястье, пытаясь нащупать пульс. Его прикосновение было холодным, но настойчивым. — Вы меня слышите? Я хотел ответить, но из горла вырвался только хриплый, бессвязный звук. Голова начала медленно запрокидываться набок, и Виктор тут же подхватил меня за плечи, удерживая в кресле. — Господин Дензел! Чёрт! — в его голосе прозвучало откровенное беспокойство, когда он крепче сжал мои плечи, стараясь удержать меня в вертикальном положении. И тут, в самой глубине моего сознания, раздался голос, который я уже слышал раньше, на корабле и во сне. Он был громким, грозным, наполненным отчаянием и яростью: — Это моё тело! Моё, и ничьё больше! Эти слова пронзили меня, оставив после себя только страх и ужас. Я хотел сопротивляться, кричать, но всё происходящее стремительно ускользало от моего контроля. Я ощущал, как реальность расплывается перед глазами, превращаясь в тёмный, хаотичный водоворот, в который я падал всё глубже и глубже. Тело перестало подчиняться разуму, окончательно выйдя из-под моего контроля, и мир вокруг превратился в смутный, кошмарный сон, в котором я уже не мог отличить правду от иллюзии.

***

Спустя двадцать минут

В арендованном автомобиле

Следующее пробуждение оказалось куда приятнее предыдущего. В сознание я вернулся медленно, словно из тёмной глубины, и по мере того, как я приходил в себя, меня окружали вполне мирные и даже уютные ощущения. Я сидел в мягком кожаном кресле автомобиля, а в лицо дул прохладный ветерок из приоткрытого окна. В салоне царил легкий запах кожи, смешанный с ароматом свежего воздуха и чего-то еле уловимого, возможно, утончённого одеколона Виктора. Сам салон машины казался мне знакомым – вероятно, она была похожа на ту, на которой мы катались по Англии. Я сидел на заднем сиденье у правого окна, с удовольствием вдыхая прохладу и разглядывая пригород. Виктор, в отличие от прошлой поездки, расположился слева и, закинув ногу на ногу, уставился в окно с задумчивым выражением лица. Перед ним на коленях лежал странный медицинский прибор – небольшой стальной прямоугольник размером с коробку конфет, из которого тянулись три прозрачные трубки, подключённые к моему левому предплечью через мягкий надувной наруч. Я с интересом разглядывал это устройство. Несмотря на наличие катетеров, я не ощущал никакого дискомфорта – ни боли, ни жжения, ни даже лёгкого покалывания. Трубки, казалось, не мешали движению, и я мог свободно крутить рукой, не чувствуя ограничений. Виктор уверил меня, что это совершенно безопасно и необходимо для моего восстановления. И правда, слабость постепенно отступала, головная боль, которая так мучила меня раньше, почти полностью прошла, и никакого голоса в голове пока что не звучало. Франкенштейн объяснил, что моё состояние было вызвано длительным пребыванием в экстремальных условиях и недостатком полноценного лечения. Он также сетовал на то, что я сбежал из клиники его друга, не пройдя полный курс реабилитации. Но заверил, что по прибытии «домой» он проведёт полное обследование, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Честно говоря, я был не против. После всех этих необычных испытаний, которые я пережил, и странных способностей, которые внезапно обрёл, я хотел понять, что происходит с моим телом и сознанием. Мы ехали по пригородам Сеула – столицы Южной Кореи. За окном мелькали виды на город: высотные здания, оживлённые улицы с редкими прохожими. Улицы были удивительно пустынными для буднего дня, что меня немного насторожило. Местами высотки уступали место малоэтажной застройке, и там становилось значительно уютнее и спокойнее. Просторные улицы с зелёными газонами, низкими домиками и ухоженными деревьями напоминали нечто более домашнее, что-то, что создаёт чувство уюта и безопасности. Вскоре мы свернули к одному из таких домов. Это был большой двухэтажный коттедж с фасадом из белых досок и несколькими балконами, с которых, вероятно, открывался вид на сад. Дом окружала низкая каменная ограда с решётчатыми воротами, через которые был виден аккуратно подстриженный зелёный газон. Несмотря на простоту, всё выглядело ухоженно и со вкусом, хотя я ожидал чего-то более помпезного от человека с возможностями Виктора. — Мы приехали, — произнёс Франкенштейн, поворачиваясь ко мне. Его голос был спокоен, но в нём слышалась нотка профессионального интереса. — Как вы себя чувствуете сейчас? Можете ходить или вам помочь? — Нет, благодарю за помощь, — кивнул я, ощущая, как постепенно возвращаются силы. — Чувствую себя уже как обычно. Небольшая слабость ещё осталась, но это можно игнорировать. — Это радует, — Виктор потянулся к моей руке и аккуратно вытащил трубки с неизвестным веществом, свернув их вместе с прибором. — Тогда идёмте внутрь дома, я должен продолжить ваше обследование. — Хорошо, — ответил я, наблюдая за тем, как он бережно укладывает свою странную аппаратуру в кейс. Виктор открыл дверь и вышел из машины, двигаясь с привычной для него грацией и безмолвной уверенностью. Я последовал его примеру, но, видимо, не рассчитал силу и захлопнул дверь громким хлопком, что немного нарушило спокойную атмосферу. Мы стояли перед домом, и я осматривал этот уютный уголок, который, несмотря на его скромность, казался идеальным укрытием от внешнего мира.

***

— …угу, а вы точно не знаете, когда оказались в том гробу? Может, помните какое-нибудь значимое историческое событие в ту эпоху? Или имя действующего Лорда? — не унимался Виктор, его голос эхом раздавался по просторной лаборатории. Он быстрыми шагами пересекал помещение, сверяясь с данными на своём электронном планшете и время от времени поглядывая на меня. — Не могу вспомнить. До момента пробуждения всё как в тумане. Я даже имя своё вспомнил далеко не сразу, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, хотя сама ситуация была далека от спокойствия. Лёжа уже второй час на узкой кушетке, я был буквально опутан всевозможными приборами. На голове закреплены датчики, мерцающие зелёными огоньками, к руке и ногам тянулись провода, а на груди – прикреплены какие-то металлические диски, соединенные тонкими трубками с непонятными устройствами вдоль стен. Виктор, с его непрерывными вопросами о прошлом, то и дело бросал быстрые взгляды на экран одного из многочисленных мониторов за моей спиной, как будто пытался уловить малейшие изменения в моих физиологических показателях. Один из приборов, возможно, был детектором лжи, но это не пугало меня. Я честно отвечал на вопросы о своём здоровье и текущем самочувствии, хотя каждый раз, когда речь заходила о прошлом, мне приходилось импровизировать, списывая пробелы в памяти на последствия пробуждения. Я намеренно умалчивал о том, что слышал голос в своей голове. Даже мысль об этом вызывала тревогу. Если это тело действительно принадлежало другому, чьё сознание могло проявиться в любой момент, то я рисковал оказаться просто захватчиком, самозванцем. И что тогда? Вернуть это тело? Отказаться от этой жизни, которая мне досталась, пусть и непонятным образом? Нет, это был риск, на который я не мог пойти. Пока я чувствую, что контролирую своё тело и сознание, я намерен сохранить это в тайне. Терять своё существование и отдавать кому-то тело, которое стало моим, я не собирался. Голос в голове пока затих и это было к лучшему — он не отвлекал меня своими резкими, порой угрожающими репликами, позволяя сосредоточиться на текущем положении дел. И хотя сейчас, в этой стерильно-чистой лаборатории, в окружении передовых технологий и научных приборов, я чувствовал себя относительно в безопасности, напряжение всё равно не отпускало. Я осознавал, что моя нынешняя ситуация шаткая, а моя роль в этой новой жизни всё ещё не до конца определена. Пока Виктор был поглощён своими показателями, я тоже не терял времени даром, пытаясь изучить окружающую обстановку. Лаборатория была впечатляющей – огромная, светлая, с множеством высокотехнологичных приборов, которые, казалось, могли бы справиться с любой медицинской задачей. С потолка свисали массивные лампы, отбрасывающие холодный, ровный свет на стерильно чистый пол, блестящий от недавней уборки. Воздух был наполнен лёгким запахом антисептика, смешанным с еле уловимыми нотками свежести, как будто здесь только что провели генеральную чистку. И хотя сначала дом Виктора показался мне обычным, хоть и со вкусом оформленным жилищем, со временем я начал понимать, что это место скрывает больше, чем кажется на первый взгляд. В жилой части дома было всё предельно просто – просторные комнаты с минималистичной мебелью, большие окна, наполняющие помещения мягким естественным светом, и нейтральные тона стен и пола, создававшие ощущение покоя. Казалось, что здесь никто не живёт постоянно, как будто это был временный укромный уголок для кого-то, кто привык к жизни в роскоши, но в данный момент нуждался в уединении. Однако под домом располагалась настоящая крепость науки и технологий – просторная лаборатория с множеством современных приборов, способных проводить всевозможные исследования. Даже спортзал с тренажёрами на любой вкус находился рядом, словно для того, чтобы не давать телу застаиваться в рутине экспериментов. Перед началом обследования Виктор также предложил мне переодеться в более удобную одежду, и я воспользовался его предложением, сменив старые вещи на новую чёрную футболку и такие же свободные спортивные штаны. На ногах оказались мягкие тапки, и хотя наряд был простым, я не мог не отметить, что даже в этом непритязательном одеянии я выглядел стильно и в некоторой степени даже благородно. Это тело словно было создано для того, чтобы носить любую одежду с изяществом, которое нельзя было объяснить просто удачным выбором гардероба. Виктор тем временем продолжал свои эксперименты, а я, лежа на кушетке, пытался найти смысл во всём происходящем. Время шло, но ответы на мои вопросы по-прежнему ускользали.

***

Ничто не вечно, и обследования доктора Франкенштейна наконец-то подошли к концу. Я сидел на краю кушетки, уже свободный от всех приборов, и с затаенным напряжением ожидал вердикта. В физическом плане я чувствовал себя почти идеально, но морально был слегка вымотан от всех этих вопросов и процедур. — Что я могу сказать по окончании исследований… — задумчиво проговорил Виктор, нахмурившись и сосредоточенно глядя в экран своего планшета. — Во-первых, я теперь более чем уверен, что вы являетесь родным братом моего мастера. Анализы подтвердили данную вероятность. Я самодовольно ухмыльнулся, но промолчал. Это уже хорошая новость. В противном случае мне, вероятно, пришлось бы несладко. — Во-вторых, вам придётся и дальше наблюдаться у меня по поводу вашего здоровья. Тут не всё так просто, но и не так критично, как могло показаться. — Что с ним? — спросил я, давно ожидая этот вопрос. — Некроз, — Виктор развёл руками, переведя взгляд на меня. — В целом, с вами всё в порядке, за исключением того, что ваше тело подверглось некрозу примерно на пять-шесть процентов. На мгновение лаборатория погрузилась в тишину, нарушаемую лишь приглушённым гулом работающих аппаратов. — Что? — переспросил я, не веря своим ушам. — Вероятно, это последствия долгого нахождения в крайне суровых условиях… — доктор заметно погрустнел. — Надеюсь, что моего мастера, вашего брата, это затронет не так сильно, если его постигла такая же судьба. Временной промежуток между его исчезновением и вашим пробуждением весьма велик, если сопоставить временные точки. К тому же условия вашего пребывания могли быть совсем другими… — Погоди, — я поднял руку, прервав его размышления. — Что насчёт некроза? — Ах, да, точно. На самом деле, ничего серьёзного вам не угрожает, если учесть все факторы. Некроз затронул главным образом вашу нервную систему и лишь небольшую часть головного мозга. Однако наблюдается положительная динамика полного восстановления. Могу гарантировать, что уже через полгода-год вы полностью восстановитесь, — заверил он меня. — И на чём основаны такие гарантии? — спросил я с сомнением. — И почему срок такой длинный? — Я не могу точно прогнозировать время восстановления, — Виктор едва заметно улыбнулся. — Помимо терапии с моей стороны, существует и ваша собственная регенерация, которая превосходит любые лекарства и препараты в десятки раз. Я не могу предсказать, как поведёт себя ваш организм в данном случае, поэтому и обозначил такие цифры. — Ладно, а чем мне может грозить этот некроз? — продолжил я спрашивать, понимая, что с такими вещами лучше не шутить. — В самолёте я был в ужасном состоянии. Мог только мычать. — Верно, — кивнул Виктор. — Но это прошло бы и само по себе, даже без моей помощи, просто потребовалось бы гораздо больше времени. Если же говорить о долгосрочной перспективе, то здесь нужно продолжать наблюдать. Могут проявиться: редкие головные боли, слабость, проблемы с памятью и концентрацией, нарушения сна, пониженная работоспособность, сонливость, нервные тики… Пока он перечислял возможные симптомы, мне стало не по себе. — Но не обязательно, что они появятся, — быстро добавил Виктор, видимо уловив моё беспокойство. — Это всего лишь возможные проявления. В любом случае я буду следить за вашим здоровьем и оперативно решать любые проблемы. — Благодарю, — коротко ответил я, стараясь не показывать свои тревоги. Но в голове всё равно крутились мысли о возможных последствиях и о том, сколько времени займёт полное восстановление.

***

На следующий день

Франкенштейн действительно оставил меня одного в своём доме. Вчера, после всех процедур в лаборатории на нижнем этаже, Виктор позволил мне выбрать любую свободную комнату в его доме. С тех пор он начал поэтапно снабжать меня всем необходимым. Сначала я получил связку ключей, которой можно было открыть доступ к любой комнате в доме. Затем мне вручили сенсорный телефон – первый, который я держал в этой жизни. Разобраться в нём оказалось не так сложно: всё было более-менее интуитивно понятно. Кроме того, я получил кошелёк с наличными и набором карточек, в основном скидочных для различных магазинов. На мою просьбу выдали и магнитную карту, позволяющую попасть на подземный этаж, но не в лабораторию, а в спортзал. Вполне пригодится. И, в принципе, это всё. Теперь я мог идти на все четыре стороны, но покидать город было запрещено без предварительного обсуждения с Виктором. Деньги у меня были, источник их пополнения тоже, все необходимые документы должны были оформить на днях, и лечащий доктор, естественно, уже имелся. Но я никуда не спешил. Пока что решил остаться в этом доме и обжиться, а там будет видно, как всё сложится. С пустой головой спешить мне некуда. Утром я проснулся в новой кровати, ощущая лишь слабую усталость, но без головных болей. У меня была своя ванная, где я впервые за последние дни смог привести себя в порядок. Конечно, естественная красота многое решает, но если от тебя несёт, внешность ничем не поможет. Спустившись в просторную гостиную, я застал Виктора в приподнятом настроении, готовящегося отправиться на работу в школу, о которой он мне рассказывал. Он лично приготовил мне завтрак, не забыв добавить туда какие-то безымянные таблетки, и пожелал удачного дня, прежде чем поспешно уйти. Выглянув в окно, я увидел, как он в строгом чёрном костюме уверенной походкой направился к машине с водителем и уехал в неизвестном направлении на дорогом автомобиле. Конечно, сначала мне не верилось, что я действительно остался один. Но было подозрение, что в каждой комнате могли стоять скрытые камеры. В это я верил куда больше, учитывая наличие камер в лаборатории, от которой у меня теперь был ключ. Возможно, Виктор таким образом проверяет меня – ворвусь ли я в его лабораторию, чтобы искать секретную информацию? Это казалось маловероятным, если рассуждать логически, но проблема в том, что с этим человеком о логике говорить не приходится. Постояв у окна ещё некоторое время, я вернулся за стол, где продолжил неспешно трапезничать, размышляя, что делать дальше в сложившейся ситуации. Мне нужен план, хотя бы черновой…