Magnus frater

***

Вечер вторника я решил провести в уже давно привычной атмосфере лёгкой отрешённости за бокалом неизвестного таинственного напитка. Я выбрал самое дальнее место у барной стойки, чтобы насладиться уединением, и открыл новый томик недавно купленной манги. В моём бокале искрилась красная жидкость с несколькими кубиками льда на дне, создавая в свете неоновых вывесок иллюзию рубинового блеска. Неоновая подсветка, выполненная в стилистике киберпанка, приглушённый розовый свет, отражающийся от блестящих поверхностей бара, и мерцающие огоньки за окном – всё это создавало странное, но умиротворяющее сочетание, которое нравилось мне всё больше с каждым днём. Народу в баре не было совсем, и это только усиливало ощущение покоя, которое я находил в этом месте. Мягкие кожаные диваны, обрамлённые перегородками, стояли пустыми, будто ожидая гостей, которые так и не пришли. Эта тишина и безлюдность стали одной из причин, по которым я продолжал возвращаться сюда вечер за вечером. Помимо прочего, меня привлекала бесконечная акция с ежедневными новыми напитками – их разнообразие всегда радовало моё изысканное чувство вкуса. Барменша, высокая женщина с точёной фигурой, облачённая в строгий костюм с юбкой, молча натирала бокалы тряпочкой. Её тёмно-фиолетовые волосы были уложены в аккуратную причёску, подчёркивающую её профессионализм и строгость. Она лишь изредка бросала взгляды в мою сторону, но никогда не пыталась завести разговор. Это была одна из тех немногих женщин в моём окружении, которые не приставали ко мне с пустыми разговорами и уж тем более не пытались флиртовать. За это я был ей безмерно благодарен и выражал свою признательность в щедрых чаевых, когда уходил. Прошло уже семь месяцев с тех пор, как я обосновался в этом городе. Проводить вечера в этом укромном и уютном месте с книжкой в руках стало для меня своего рода традицией. Днём я посещал художественную школу, изучая искусство, а после неё продолжал исследовать город, посещая различные общественные места. Но вечером я неизменно приходил в этот бар, погружаясь в его неоновый свет и атмосферу далёкого будущего. Не могу сказать, что я устал физически. Художественная школа – это скорее увлечение, чем работа. Однако, как ни странно признавать это самому себе, жизнь в социуме стала меня несколько утомлять. В Лондоне, несмотря на его размер, значимость и мимолётность, мне удавалось находить уединение на полупустых улицах. Здесь же, в Сеуле, даже на самой дальней окраине сложно найти место, где бы не находились галдящие и снующие туда-сюда толпы людей. Их в этом городе чрезмерно много, и это давит на меня, словно невидимая стена. К тому же излишнее внимание местных девушек и женщин к моей персоне доставляет дополнительный дискомфорт. Они шпионят за мной, высматривают из-за угла, а иногда откровенно пялятся, не скрывая своего интереса. Особенно это заметно среди школьниц и студенток, которые, видимо, находят во мне нечто экзотическое и загадочное. Это немного забавляет, но и раздражает одновременно. Однако гораздо более неловко мне становится, когда ко мне начинают подкатывать дамы постарше, лет так за тридцать или сорок. Некоторые из них теряют все рамки приличия, как это было однажды: — «Парень-иностранец, давай переспим? Деньги не проблема!..» Я молча отпил из своего бокала, чувствуя, как терпкий вкус клубники, яблок и ванили омывает язык, и вспомнил ту наглую женщину, которая пыталась завязать со мной столь откровенный разговор в компании своей подвыпившей подруги. Тогда я был шокирован её поведением и на мгновение замер, не зная, как реагировать. В итоге пришлось прибегнуть к гипнозу, чтобы избавиться от нежелательного внимания, отправив их искать приключения в другом месте. Барменша, не сходя с места, прервала мои мысли своим мягким, но вежливым голосом: — И как вам коктейль под номером шестьсот шесть, дорогой гость? Пришёлся по вкусу? — Изумительный, смелый и неожиданный. Как и все предыдущие дни, вы меня приятно порадовали, мисс Нахён. Благодарю, — ответил я, не отрывая глаз от книги, аккуратно переворачивая страницу. — Рада это слышать, — коротко ответила она, продолжая натирать бокалы, как будто этот разговор был для неё лишь частью ежедневной рутины. Я позволил себе на мгновение оторваться от чтения и окинуть её фигуру внимательным взглядом. Длинные ноги в тёмных чулках, подчёркнутая талия, строгий костюм – всё это создавало образ уверенной в себе женщины, которая знает, чего хочет, и не позволяет лишним эмоциям затмевать её рассудок. Я грустно усмехнулся про себя, осознавая, что несмотря на моё физическое здоровье и возможности, стоит мне лишь подумать о сексе, как в голове начинают всплывать образы, которые мгновенно убивают любое желание. Представляя девушку без одежды, я непроизвольно начинаю воображать её во всех самых нелепых и неприятных подробностях: как безобразно она может выглядеть под одеждой, какие у неё зубы, как она ведёт себя в туалете, и другие мелочи, которые превращают желание в отвращение на ближайшие несколько дней. И если я попробую представить что-либо подобное с парнями, эффект будет ещё более удручающим. Это странное и противное явление я списываю на повадки предыдущего владельца этого тела, вероятно, давно покойного. За всё это время, что я живу в этом теле, он ни разу не объявился и не попытался вновь забрать контроль над телом, но такие моменты, как эхо из прошлого, напоминают о его присутствии. Тем не менее, я постепенно привык к этому и смирился с тем, что поиск дамы сердца, скорее всего, придётся вести среди своих – красноглазых Благородных. По крайней мере, представляя такие мысли в контексте своих сородичей, мерзкие образы не приходят в голову. Жаль только, что в этом городе я не встречал ни одного из них, а если они и есть, то умело маскируются...

***

Когда я покинул бар, ночное небо над городом было густо затянуто облаками, и только редкие звезды пробивались сквозь эту серую завесу. Мои шаги глухо раздавались по пустынной улице, которая будто бы поглощала все звуки, превращая город в безмолвную декорацию. Ветер, гулявший по улицам, трепал мне волосы и задирал ворот рубашки, проникая под ткань и обволакивая кожу ледяным холодом. Но мне было всё равно. Холод никогда меня особо не волновал, и я мог спокойно гулять в тонкой рубашке и легких штанах даже в начале марта. Возможно, любой другой уже бы заболел, но не я. Путь до дома Виктора был довольно длинным – километров пять или шесть по прямой, но я не спешил. Узкая улица, по которой я шагал, была освещена мощными фонарями, чьи световые круги вытягивались на тротуары, создавая островки света посреди тьмы. Название этой улицы было сложным и труднопроизносимым, и каждый раз, когда я пытался его вспомнить, в голове возникала путаница. Люди в этом районе появлялись редко, лишь иногда можно было заметить спешащего прохожего или услышать отдалённый звук шагов. Автомобили проезжали мимо с гулким ревом, оставляя за собой лишь шлейф фар, который быстро исчезал в темноте. С одной стороны улицы тянулись ряды старых, но ухоженных частных домов и маленьких магазинчиков с яркими неоновыми вывесками разных цветов и форм. Эти вывески, мигавшие в темноте, добавляли улице некое ощущение жизни, несмотря на её пустынность. С другой стороны, по правую руку, раскинулся редкий лесок, который с каждым днём всё больше и больше исчезал под натиском рабочих. Этот лес когда-то был местом моего уединения. Там росли старые крепкие яблони, под сенью которых можно было спрятаться от палящего солнца и забыть обо всех проблемах. Теперь же от леса остались лишь жалкие клочки, деревья рубили одно за другим, и от былого величия ничего не осталось. Грустное зрелище. Прошагав около половины пути, я начал различать вдалеке знакомый силуэт – верхние этажи академии Виктора, видневшиеся из-за крыш частных домов. Эта школа, изначально построенная специально для моего «брата», возвышалась над городом, как величественный замок. Куча корпусов, пять этажей, каждый из которых был наполнен различными активностями – от бассейна до класса робототехники, до ухоженного футбольного поля. Всё здесь было на высшем уровне. Денег в строительство академии было вложено немало, и казалось, что финансовые вливания продолжаются по сей день. Я невольно вспоминал, как Виктор проводил для меня экскурсию по школе, с энтузиазмом предлагая мне стать её учеником. Он хотел, чтобы я опробовал на себе всё то, что готовилось для моего брата. Но идея стать школьником меня совершенно не привлекала. Я не видел в этом смысла, и моя неприязнь к этой идее была очевидна. Франкенштейн тогда был немного огорчён моим отказом, хоть и старался этого не показывать. Вместо этого я предложил иную идею – стать учителем, и, к моему удивлению, директор поддержал эту мысль без лишних вопросов. Мы обсудили детали, и я согласился. Теперь, когда до окончания художественной школы оставалось всего полгода, я готовился вести курсы рисования для старшеклассников. Это были бы дополнительные занятия, не полноценные уроки, но всё же... Работа казалась мне не слишком сложной и даже приятной. Рисование неожиданно стало моим увлечением, и я находил в этом какое-то странное удовлетворение. Если со временем мне это надоест, я всегда смогу отказаться. Но пока эта мысль меня радовала. На пустом пешеходном переходе я остановился, ожидая, когда загорится зелёный свет. Вокруг не было ни души, ни одной машины. Город спал, и только я один брёл по его улицам в глубокой ночи. Мог бы перейти и на красный, но мне некуда было спешить. Виктор уже четвёртый день находился в командировке, под прикрытием официальных дел занимаясь поисками Рейзела. В его отсутствие я был предоставлен сам себе, но, несмотря на это, мой распорядок дня почти не изменился. Лишь спарринги выпали из программы тренировок, но это было не так уж критично. Когда загорелся зелёный свет, я спокойно перешёл дорогу и продолжил свой путь. Ночная прохлада, тишина и одиночество – всё это казалось странно умиротворяющим. Ветер, гуляющий по улицам, трепал мои волосы и словно напоминал, что эта ночь была моей и только моей.

***

Дом встретил меня глухой тишиной, такой густой, что казалось, будто она обволакивает все предметы вокруг. Я быстро разорвал это наваждение, включив телевизор. Слабый, мерцающий свет экрана вырвал комнату из мрака, разгоняя тени, что прятались по углам, а мягкий шум передач стал приятным фоном, оживив помещение. Я выбрал случайный канал, настроил звук так, чтобы не было слишком громко, но и не тихо, и отправился на кухню, которая встретила меня чистотой и порядком. Весь день я ничего не ел, лишь временами утоляя жажду, и теперь лёгкий голод мягко напоминал о себе. У меня давно выработалась привычка наслаждаться едой в тишине ночи, когда никто не отвлекает, а время будто замирает. Двух-трёх часов сна мне всегда хватало, чтобы чувствовать себя бодрым, поэтому ночи я старался проводить с пользой. Первым делом я тщательно вымыл руки под прохладной водой, ощущая, как она смывает дневную усталость. Затем взял с крючка белоснежный кулинарный фартук и надел его, ощущая лёгкий запах свежевыстиранной ткани. Фартук, хотя и был символом простой домашней готовки, придавал мне ощущение профессионализма и уверенности. Открыв ноутбук, стоящий на столе, я вывел его из спящего режима – экран сразу же наполнил кухню приятным голубоватым светом. Я давно стал мастером в работе с компьютером и легко ориентировался в браузере, как рыба в воде. Выбрав нужную вкладку, я попал на сайт кулинаров, где зарегистрировался несколько месяцев назад. За это время я прошёл множество курсов, изучая техники и рецепты от шеф-поваров со всего мира. Этот сайт был моим маленьким кладезем знаний и местом, где я мог в любой момент найти вдохновение. Пролистав уже просмотренные видео, я остановился на новом уроке. Внимательно слушая голос преподавателя, я приготовился к очередному кулинарному приключению. Сел на удобный стул перед ноутбуком, запустил видео, и на экране появился шеф-повар – худощавый старик с густой седой бородой, облачённый в классическую чёрную форму и колпак. Его глаза светились мудростью, а голос был спокойным, с нотками уверенности, словно он знал каждую тонкость блюда, которое собирался готовить. — Всем привет. Сегодня у нас с вами третье видео с моим участием, и, как вы все ждали, сейчас мы будем готовить настоящую итальянскую пиццу на тонком тесте! — его голос прозвучал как приглашение в мир вкусов и ароматов, где я был не новичком, но всё же стремился к новым высотам. Все ингредиенты были уже готовы и дожидались своего часа в холодильнике. Я методично следовал каждому шагу мастера, чувствуя, как моё внимание полностью сосредоточилось на процессе. Для меня это занятие стало настоящим отдыхом для души — погружение в творчество, где каждый шаг был продуман и исполнен с любовью. Кулинария стала для меня не просто навыком, а хобби, которое приносило удовольствие и позволило избежать проблем с неудачными доставками еды, когда Виктор был в отъезде. Процесс приготовления занял чуть больше часа, но каждый шаг был наполнен вниманием к деталям. Тесто получилось тонким и эластичным, начинка — сбалансированной по вкусу, а сыр плавился и тянулся, создавая аппетитные золотистые пузыри. Когда пицца была готова, я гордился результатом, зная, что вряд ли найдётся забегаловка, которая смогла бы превзойти моё творение. Убедившись, что на кухне всё убрано, я взял приготовленную пиццу на широкой тарелке и отправился в гостиную, где уже ждал включённый телевизор. На журнальном столике стоял графин с охлаждённой водой, которая оставляла на стенках капли конденсата. Поставив рядом тарелку с пиццей, я устроился на диване, взял пульт и начал перебирать каналы. Каждый щелчок пульта сопровождался сменой картинки: ток-шоу сменялось драмами, драмы — новостями, и наконец, я остановился на программе иностранного путешественника, который с энтузиазмом рассказывал о курортах солнечной Италии. Его бодрый голос и живописные виды были идеальным сопровождением к позднему ужину. Отложив пульт в сторону, я взял кусок пиццы и с удовольствием откусил первый кусок, чувствуя, как сыр и соус смешиваются на языке, создавая идеальный вкус. С яркими картинками Италии на экране и ароматом свежеприготовленной пиццы, ночь приобрела особое очарование. Так закончился мой очередной вторник.