Magnus frater

***

Девять месяцев спустя

Академия Ё Ран

За окном моросил лёгкий дождик, едва ощутимый, словно капли стеснялись своего присутствия. Небо было плотно затянуто тучами, сквозь которые изредка пробивались слабые лучи солнца, мгновенно исчезая, как только появлялись. Ведущие на утренних новостях уверенно заявляли, что осадков сегодня не предвидится, но, как назло, я решил довериться их прогнозу и оставил зонтик дома. Теперь это казалось досадным недоразумением. Я сидел на мягком диване в кабинете директора, наслаждаясь горячим, ароматным чёрным чаем. Ожидая Виктора, я рассеянно просматривал записки, которые ученицы оставили мне. В одной руке я держал чашку с чаем, а в другой — маленькие квадратные листочки, вырезанные из тетрадных страниц. Лишь одна записка была написана на чистом белом листке, и сегодня таких записок оказалось всего пять. Маловато для обычного дня, ведь в среднем я находил по десять-двенадцать записок. Вероятно, это из-за того, что понедельник — день не из лёгких, да и у меня сегодня был всего один урок. Первая записка привлекла моё внимание простотой и трогательной искренностью: «Учитель, вы мне очень нравитесь. Не хотите как-нибудь погулять вместе?» Улыбнувшись, я мысленно ответил: «Спасибо, не хочу». Следующая записка была более страстной: «Я не могу перестать думать о вас, и я мечтаю о вас каждую ночь. Я так сильно вас люблю.» Я тихо посоветовал: «Думай об учёбе». «Учитель, вы можете передать свой номер телефона? Я хочу с вами поделиться кое-чём…» На этот вопрос я ответил мысленно с долей иронии: «Нет, не могу. Если есть чем делиться, подойди и скажи прямо». Затем последовала записка с откровенным предложением: «Я готова заплатить за встречу! Это глупо, но все мысли только о вас! Прошу, примите мою любовь!» Я усмехнулся и подумал: «Купи лучше рассаду на окно, пользы будет больше». Последняя записка была на грани абсурда: «Мои обнажённые фотографии находятся на третьем этаже под подоконником напротив кабинета литературы. Буду признательна, если вы их перерисуете своими руками для меня :)» Я покачал головой: «Ох, копиркой не занимаюсь... Нужна картина с натуры – спроси лично». Закончив мысленные ответы, я аккуратно убрал записки во внутренний карман пиджака. — Хм, довольно безобидные письма на этот раз, — пробормотал я, удивляясь тому, что сегодня не было ни одного откровенно пошлого послания. Я привык ожидать от учениц сочинений, наполненных неожиданными и иногда даже шокирующими фантазиями, но сегодня всё выглядело на удивление спокойно. Временами я ловил себя на мысли, что эти молодые девушки, вчерашние дети, ещё недавно строившие песочные замки и играющие с куклами, уже переживают бурю гормонов и сталкиваются с физиологическими изменениями, превращающими их в почти взрослых людей. Интернет, полный «романтики», внушает им ложные представления о жизни, которые они переносят в реальность. Я понимал, что моя внешность, несомненно, привлекала внимание. Я знал, что выгляжу гораздо лучше среднего человека, и это не было самовлюблённостью, а лишь констатацией факта. Но я и представить себе не мог, что всего после нескольких уроков рисования старшеклассницы начнут оставлять мне записки, описывающие фантазии о том, как я рисую на их телах «в разных местах» жестокой металлической кистью. Некоторые записки были действительно милыми, наполненными лёгким романтическим флёром, который особенно выделялся на фоне остальной переписки, наполненной похотью и развратом. Эти послания я читал с удовольствием, отмечая искренность и трогательность слов, адресованных мне. Иногда я даже отвечал на них завуалированными фразами, зная, кто именно их написал. Однако другие записки носили более сексуальный характер, как например та, что касалась обнажённых фотографий или предложения заплатить за встречу. Эти послания я игнорировал, откладывая их в специальный ящик дома – пришлось завести такой. И, наконец, были записки, полные откровенной похоти, где девушки описывали свои фантазии с моим участием. Эти письма появились не сразу, а через пару недель после начала занятий, когда ученицы осмелели, поняв, что я читаю их послания, но не реагирую на них открыто и даже отвечаю завуалировано. Иногда я даже восхищался их воображением – так искусно описать свои фантазии мог бы не каждый сценарист фильмов для взрослых. За три месяца работы учителем я всё ещё не знал, как относиться к этому вниманию. Я знал, кто именно писал каждое письмо, будь то робкие признания в любви или предложения откровенного характера. И иногда авторы таких писем меня сильно удивляли. В итоге я решил коллекционировать эти записки, превращая это в новое увлекательное хобби, хотя пристальное внимание к моей персоне начинало раздражать. Несмотря на приятные моменты, когда я купался в женском внимании, всё это довольно быстро стало обыденностью. За последние три месяца произошло несколько любопытных вещей: 1. Ученицы организовали фан-клуб, численность которого достигла сотни девушек. 2. Каждый день в классе появлялись новые записки. 3. За мной следили и обсуждали в закрытых группах в соцсетях. 4. Они даже «защищали» меня от парней, которые могли попытаться мне навредить. 5. Разводили слухи, порой самые нелепые. Однако, с каждым днём я всё больше чувствовал, что внимание к моей персоне становится навязчивым. Оказавшись в центре внимания, я стал объектом сплетен и слухов, которые варьировались от самых невинных до абсурдных. Поговаривали, что я женат на барменше, которая работает в моём любимом баре, и якобы у нас роман. Другие утверждали, что я импотент или даже гомосексуалист, поскольку провожу много времени с Виктором. Самые романтичные слухи приписывали мне трагическую историю о погибшей супруге-художнице, что объясняло мою холодность и замкнутость. Размышления мои прервал звук скрипнувшего замка, и в кабинет вошёл Виктор. Увидев меня, он облегчённо вздохнул. — Прошу прощения за задержку. Задержали на несколько минут, — сказал он, закрывая за собой дверь и поправляя воротник рубашки. — Не думал, что обычные поставщики продуктов могут задержать такого человека, как ты, — с лёгкой улыбкой заметил я, отхлебнув уже остывший чай. — Такое случается редко, но даже у них иногда бывают непредвиденные обстоятельства, — отразил мою улыбку Виктор, усаживаясь на стул. — Но сегодня я позвал вас сюда вовсе не для обсуждения поставок на кухню. У меня более серьёзная тема. Помните, я когда-то рассказывал вам о некой организации под названием Союз? Я на мгновение задумался, возвращаясь мыслями к одному нашему разговору, который произошёл почти год назад. Тогда, в полутёмном подземном спортзале, во время напряжённого спарринга, Виктор вскользь упомянул ещё одну уникальную особенность этого мира, не прерываясь на объяснения. — Союз... — медленно произнёс я, пытаясь точно вспомнить его слова. — Насколько я помню, это сверхмогущественная наднациональная организация, которая фактически контролирует весь мир. У них есть собственные армии и флоты, а также доступ к передовым технологиям модификации человека. Их влияние простирается на все значимые государства через тесные связи с их элитами, — повторил я почти дословно то, что он однажды мне сказал. У меня не было причин не доверять словам "директора академии", учитывая все странные события, которые я здесь пережил, но скептицизм, пусть и незначительный, всё же оставался. Из всех так называемых "сверхлюдей" мне был известен только я сам, если можно так выразиться о бывшем владельце моего тела, и Виктор, который, несмотря на свои необычные способности, утверждает, что он – обычный человек. Других подобных существ я ни разу не встречал, даже после долгих поисков в интернете. И это казалось мне довольно странным... — Верно, именно так я и говорил, — кивнул Виктор. — В последнее время активность этой организации в нашем городе значительно возросла. Почему – мне неизвестно, но в связи с этим я хотел бы попросить вас, господин Дензел, временно ограничить свои передвижения по Сеулу. — Ты думаешь, я могу привлечь их внимание? — нахмурившись, спросил я, чувствуя, как эта тема начинает меня всерьёз беспокоить. — Если вы действительно попадётесь им на глаза, то вполне возможно, — Виктор слегка улыбнулся, словно эта мысль забавляла его. — Сейчас вы не особенно выделяетесь на общем фоне, как бы это ни звучало, но случайности порой играют с нами злую шутку. Лучше предотвратить такие риски заранее. — И насколько же мне следует ограничить свои перемещения? — спросил я, слегка напрягшись. — В идеале – от дома до школы и обратно, — спокойно предложил Виктор. — А мой вечерний поход в бар? Он ведь останется под вопросом? — спросил я с лёгким разочарованием, понимая, что без этого ритуала мои вечера станут значительно скучнее. — Лучше пока воздержаться, — Виктор качнул головой. — А если я всё же решу игнорировать твою рекомендацию и продолжу ходить туда, куда мне хочется? — спросил я, сохраняя невозмутимость, делая ещё один глоток чая. Директор, судя по его неожиданно растерянному лицу, не ожидал такого вопроса. — К сожалению, я не могу предсказать все возможные последствия, если Союз узнает о вашем существовании, — сдержанно ответил он. — По условиям нашего первоначального договора, я не имею права запрещать вам передвижения по городу. Это всего лишь моя настоятельная рекомендация. Если произойдёт что-то непредвиденное, я, конечно, приду на помощь, но вы должны понимать, что это не будет мгновенно. Я ведь не волшебник. — Но я не так уж слаб, чтобы меня могли легко схватить или, тем более, одолеть, — спокойно возразил я. — Да, вы сильны, — согласился Виктор, ведь мы не раз проверяли это на практике в нашем спортзале. — Но это не значит, что следует легкомысленно недооценивать модифицированных людей Союза. Без полной памяти и возможности использовать свои силы на полную мощность, вы можете проиграть группе опытных мутантов. Ваша физическая сила значительна, но она не гарантирует полной безопасности. Прошу учитывать это. Его слова были неприятны, но справедливы. Виктор был прав: я ещё не раскрыл всех возможностей своего тела, а потенциальный противник мог оказаться гораздо сильнее. Пример тому – сам Виктор. — Я ценю твои советы и предостережения. Хорошо, я постараюсь на время ограничить свои передвижения, но отказаться от походов в бар я не могу, прости, — покачал я головой. — Надеюсь, ты примешь это во внимание. — Это вполне приемлемо, — облегчённо выдохнул директор, заметно расслабляясь. — Кстати, что у нас сегодня на ужин? — Мясной рулет с розоватым мясным соком. Недавно нашёл интересный рецепт. — Ммм, звучит интригующе...

***

Выйдя из кабинета директора, я неторопливо направился по коридору в сторону своего класса. Основные уроки закончились уже около часа назад, поэтому в школе царила необычная тишина. Лишь редкие ученики бродили по коридорам, вероятно, возвращаясь с дополнительных занятий или кружков. В воздухе висел лёгкий запах пыли и старой бумаги, словно здание погрузилось в сон, ожидая нового учебного дня. В такие моменты школа казалась мне огромной пустой раковиной, в которой я был единственным живым существом. Большинство классов были закрыты, и их пустота отражала мои собственные мысли, которые крутились вокруг разговора с Виктором. Эта встреча не давала мне покоя, пробуждая внутренние сомнения и тревоги. За последние месяцы я настолько привык к размеренной, даже рутинной жизни в этом новом мире, что новость о Союзе, внезапно всплывшая в разговоре, была как удар по нервам. Поднимаясь по лестнице на четвёртый этаж, я невольно задумался о том, как сильно я привязался к этой спокойной жизни. В этом мире, где моя личность оставалась в тени, где меня никто не знал и не искал, мне удалось найти нечто похожее на умиротворение. Всё, чего мне хотелось, – это продолжать жить этой тихой жизнью: Франкенштейн бы занимался своими поисками, летая по миру на своём самолёте, а я бы проводил дни, обучая учеников и погружаясь в искусство. Но внутренний голос нашёптывал, что скоро всё изменится, и эта мысль отравляла моё спокойствие. Когда я подошёл к своему классу и открыл дверь, меня встретила картина, которая стала уже привычной за последние месяцы: Юна Су, моя «правая рука» и «двойной агент», суетилась у дальнего окна, закрывая жалюзи. Молодая симпатичная девушка в белой школьной форме с тёмной юбкой выглядела сосредоточенной на своём деле и не заметила, как я вошёл. Свет заходящего солнца, пробиваясь сквозь жалюзи, играл в её волосах, создавая вокруг головы ореол из золотистых бликов. Юна была единственной ученицей, которая отважилась подойти ко мне после первого урока в этой академии. Она попросила научить её рисовать с той же искренностью, с какой обычно просят помочь в трудную минуту. Это был смелый шаг, учитывая, что остальные ученицы дальше записок не пошли. Её решительность понравилась мне, и я решил, что с такой можно работать. Я подарил ей один из своих наборов для рисования, полученных как лучший выпускник художественной школы, и дал свой номер телефона в обмен на «информационные услуги». Юна стала моими глазами и ушами среди одноклассниц, докладывая о их интересах и намерениях, а я взамен помогал ей развивать художественные навыки, давал советы по материалам и даже пару раз выручал в школьных делах, исправляя кое-что в журналах. — Учитель! Ой, давно вы здесь? Я и не заметила вас, — обернувшись, Юна заметила меня у шкафа с одеждой. Её глаза широко раскрылись от неожиданности, а на щеках появился лёгкий румянец, как у ребёнка, которого застали за шалостью. — Секунд двадцать, — спокойно ответил я, скрывая за привычным отрешённым выражением лица свою лёгкую улыбку. — А ты почему ещё здесь? У нас сегодня нет занятий, или это очередная операция вашего фан-клуба? Юна смутилась и, слегка отведя взгляд в сторону, достала из-за парт длинный чёрный зонт с изогнутой ручкой. Она подошла ко мне, держа зонт обеими руками, словно подносила что-то драгоценное. — Девчонки подумали, что вы могли не взять с собой зонт, ведь дождя по прогнозу не ожидалось. Поэтому они попросили меня передать его вам, — сказала она, протягивая мне зонт. Её голос был немного неуверенным, словно она боялась, что я откажусь. Я посмотрел на неё, затем на зонт, а потом мельком бросил взгляд за окно, где серый дождь хлестал по стеклу без намёка на скорое прекращение. Забота её и остальных девчонок из фан-клуба была неожиданной, но не лишённой смысла. — Что ж, порой ваши планы бывают весьма кстати. Спасибо, — я позволил себе лёгкую улыбку, видя, как Юна смущается ещё больше, её щеки заливаются румянцем. Несмотря на её серьёзный вид, Юна Су была типичной школьницей с юношескими мечтами и симпатиями. Она тоже писала мне письма, в которых слегка касалась романтической темы, но их содержание было достаточно безобидным, чтобы не вызывать у меня тревоги. — Ничего страшного… Кстати, пока убиралась тут, нашла ещё несколько записок. Вот, держите, — Юна достала из кармана юбки пять-шесть аккуратно сложенных листков и протянула их мне. Её движения были немного скованными, будто она сама не знала, как реагировать на эту ситуацию. — Опять что-то непристойное? — спросил я, пряча записки в карман штанов. Мне было всё равно, что там написано, но Юна явно читала их и теперь наверняка прокручивала в голове содержание. Она снова смутилась и замялась. — Я… не знаю. Наверное, как обычно, — ответила она, стараясь скрыть своё смущение, но её румянец всё выдавал. — Ясно. Почитаю как-нибудь на досуге, — будничным голосом ответил я, открывая шкаф и доставая своё чёрное пальто. Пальто было длинным, почти доходило до колен, с широкими лацканами и массивными пуговицами. Его плотная ткань блестела в тусклом свете, отражая электрические лампы. Хоть мне и не холодно, но расхаживать в такую погоду в одной рубашке было бы слишком подозрительно. — Учитель, вы собираетесь ответить на те записки, которые нашли сегодня? — робко спросила Юна, её голос дрогнул, словно она не знала, чего ожидать. — Ответ… — протянул я, застёгивая пуговицы на пальто и оглядываясь на своё отражение в зеркале. — Только на одну, ту, что упоминала третий этаж и фотографии. Если она их не уберёт до конца недели, я сам отнесу их директору на стол. Это всё, что я хотел бы сказать. — Поняла. Я не совсем понимаю, о чём речь, но обязательно передам! — с энтузиазмом ответила Юна, её глаза блеснули, будто она получила важное поручение. — Спасибо за зонт. И, Юна, постарайся не задерживаться здесь допоздна. Это не лучшее место для долгого пребывания в одиночестве. — Хорошо. Вы идите, а ключи я сама отнесу, — заверила меня Юна, кивая. С этими словами я покинул класс, оставив её одну в тишине. Через несколько минут я уже пересекал школьный двор под зонтами, направляясь домой.

***

Две недели спустя

Вечер пятницы. Бар

На душе было неспокойно. Помешивая трубочкой в фиолетовом, искрящемся коктейле, я погружался в свои мысли, словно окунался в глубокую воду, отрезанную от внешнего мира. Сейчас существовали только этот напиток и мои размышления. Прошло уже две недели с того загадочного разговора об активизации некой тайной организации. Как и обещал, я больше не слонялся по всему городу, ограничив свои перемещения тремя основными точками – дом, школа и бар, – связанными всего парой улиц. Это казалось малым, но этого мне хватало, как ни странно. Жил так, будто ловил редкие мгновения радости, словно самый обычный человек. Каждый день я проводил время в спортзале на нижнем этаже дома. Хотя физически я восстановился после всех происшествий, решил продолжать совершенствовать своё тело. Несмотря на то, что был хорошо сложен, я был худощав и сух, что вызывало у меня раздражение. За год тренировок я добился небольших, но заметных результатов. Тело Благородного сопротивлялось переменам, как будто его природа не предусматривала «лишнюю» мышечную массу. Тем не менее, постепенно мне пришлось сменить одежду на размер больше. Я почти достиг того идеала, который себе представлял, поэтому не намерен бросать тренировки. Не хочу стать качком, но и оставаться худым желания нет. Кроме тренировок, я часто готовлю на кухне, изучаю интернет, смотрю телевизор и изредка рисую. Подумывал записаться на кулинарные мастер-классы шеф-поваров, чтобы ещё больше улучшить свои и без того неплохие навыки. Но после того разговора о Союзе пришлось отложить эти планы. А ведь так хотелось! Через две недели в Сеул прилетит известный немецкий шеф-повар... Обидно. В школе я бываю четыре дня в неделю, проводя там по три-четыре часа. С учителями почти не пересекаюсь, а на занятиях воспроизвожу то, чему меня учили в художественной школе, добавляя своё видение и опираясь на методическую литературу, которую Виктор передал мне за неделю до начала уроков. Эта макулатура казалась мне скучной, но следовать ей было необходимо, даже учитывая, что мои уроки считались дополнительными и посещались по желанию. Как сказал Франкенштейн, в конце учебного года я смогу по своему усмотрению раздавать специальные сертификаты, которые должны немного помочь выпускникам при поступлении в вузы. Приятный бонус, но совсем необязательный. Однако у меня собралось аж четыре класса по тридцать человек – десять парней и сто десять девушек, большинство из которых состоят в моём фан-клубе. Не все, конечно, но, как утверждает Юна, почти все, и даже некоторые посторонние. Это был неплохой результат. Например, на дополнительных уроках по литературе еле собрали два класса, а у меня целых четыре. Всё это наводит на мысль о хитром плане Виктора, как директора академии. Есть версия, что эти сертификаты как-то связаны с планом министерства образования, но молодёжь не так-то просто заставить добровольно посвятить пару часов своей жизни. Посылая меня на курсы в художественную школу, Франкенштейн знал, как на меня будут реагировать окружающие, особенно девушки. Он предвидел реакцию юных девиц на молодого заморского учителя, преподающего не скучную математику или корейский язык, а романтичное рисование. Прямо как начало любовного романа. Как-то раз я высказал свою догадку Виктору, пока тот расслабленно жевал одно из моих кулинарных творений. С легкомысленной улыбкой он отверг мою теорию, ехидно улыбнувшись. Трактуй это как хочешь. Тц, пристрастился к моей готовке, но так я хотя бы частично отплачиваю ему за помощь. Возможно, однажды потребую от него кругленькую сумму, как за услуги шеф-повара высшей категории, но это позже. Несмотря на всё это, мне нравилось посещать школу. Социум – важная часть жизни, а если мне нельзя возвращаться к «своим» в Лукедонию, помня слова Виктора о врагах и союзниках, то нужно решать этот вопрос здесь. Школа – неплохой вариант. А киберпанк-бар... — «Что-то он сегодня какой-то грустный. Неужели не понравился новый коктейль? Нет, не может быть», — мелькнула мысль у барменши, которая продолжала наводить порядок за стойкой, время от времени поглядывая в мою сторону. Недавно я открыл для себя новую способность – прямое чтение мыслей. Это занятная вещь, но я всё ещё разбираюсь, как она работает. Если с мисс Нахён мне не нужен даже зрительный контакт – я могу спокойно сидеть с закрытыми глазами и слышать её мысли, – то со школьниками и другими случайными людьми это работает через раз. Иногда достаточно просто сосредоточиться на человеке, иногда нужно смотреть прямо в глаза, а иногда чтение мыслей вообще не срабатывает, как с Виктором. Я снова пригубил фиолетовый напиток со вкусом дыни и яблок, заставив себя слегка улыбнуться. Девушка не должна волноваться за свои напитки – они восхитительны. Не каждый бармен способен ежедневно придумывать новые коктейли, да ещё и такие вкусные. Моё плохое настроение не должно сбивать её с толку. — «Хм, вроде улыбается... Может, что-то случилось? Эх, надо бы поговорить с ним, я ведь бармен, это моя работа, а он мой любимый постоянный гость. Но... Нет, не буду его тревожить, пока он сам не захочет поговорить. Опять эти малолетки будут докучать... Где же этот чёртов сироп?..» За барной стойкой, как обычно, никого не было, кроме меня. Однако у дальней стены половина мест была занята компаниями молодых людей. Большинство из них – мои ученицы, пришедшие со своими парнями или подругами. Все они были одеты в стильную прогулочную одежду и тщательно накрасились. Не знай я их лично, подумал бы, что им по двадцать пять лет. — «Учитель посмотрел на меня! Неужели ему неприятно, что я пришла с парнем?» — «Мой роман вот-вот завершится. Нужно добавить больше сюжета...» — «Их взгляды пересеклись... Как это мило! Может, у учителя с барменшей тайный роман?» — «О да! Я сделала отличный кадр! Прямо сейчас отправлю его в группу.» Это ребячество, конечно, но и от них есть своя польза – они обеспечивают хорошую выручку этому скромному заведению и создают ему рекламу. Мне от них ни жарко, ни холодно, но мисс Нахён, после первого месяца таких «походов» в бар, была готова пригласить меня на свидание, но не решалась. У неё уже есть какой-то роман по переписке, и, несмотря на внешнюю уверенность и небрежность, её самооценка оказалась довольно низкой. Причины мне неизвестны. После того, как я проигнорировал её робкие попытки привлечь моё внимание, вроде укороченной юбки или нового лифчика, она и вовсе поникла. Тут ничего не поделаешь. Рефлексы этого тела – вещь, с которой сложно бороться. У меня, конечно, есть несколько идей на этот счёт, включающих повязку на глазах и афродизиак, но это совсем уж крайние меры. Постыдные, если честно. Прибегну к ним только в том случае, если смогу убедиться, что у меня также возникнет отвращение к женщинам из красноглазого племени. Искренне надеюсь, что этого не произойдёт. Жизнь в одиночестве меня не прельщает. — Благодарю за коктейль. Он просто изумительный, — сказал я, допивая напиток до конца. — Рада это слышать. Хотите ещё что-нибудь? — спросила женщина, убирая стакан со стойки, а сама продолжала думать о своём. — «Может, в этот раз он оставит свой номер? Или мне дать ему свой на визитке? Чёрт! Ладно, в следующий раз попробую!» — Нет, спасибо, — я покачал головой, закрывая томик манги, лежавший передо мной. На обложке красовалось название: «Невероятные приключения ДжоДжо». Интересная книжка, на мой взгляд, почти на уровне учебника по мировой истории, но с лучшим визуальным исполнением. — До завтра, мисс Нахён, — улыбнулся я, взяв книгу и направляясь к выходу, не обращая внимания на остальных посетителей бара. Но тревога в душе никуда не исчезла, наоборот, усилилась.