Magnus frater

***

Вернувшись в кафе, я понял, что найти сестёр Элеанор будет не таким уж и простым делом. Их просто не было там. Внутри находилась толпа людей, уже немного успокоившихся в тихой и уютной атмосфере заведения, но ни одной Благородной. Первым делом в голове возникло предположение, что старшая сестра всё-таки решилась на радикальные меры против младшей, воспользовавшись удачным моментом, но я быстро отбросил эту мысль. Розария не выглядит самоубийцей. За обман и подлость в свою сторону я действительно готов, если не убить, то очень сильно покалечить её, и буду в своём праве. Ведь, когда дело касается договоренностей среди высшего круга Благородных, с такими вещами не шутят. Я держал эту мысль в своей голове, пока пытался отыскать девушек в этом большом городе. Всё остальное меня в этот момент интересовало мало. Я и так уже потратил слишком много времени на очередных выродков Союза, устроивших хаос на ровном месте «чисто по-приколу», потому что могут, и на заметание следов за собой. Наверняка, туда уже наведались их товарищи и, возможно, даже начальство, пытаясь выяснить, кто же взорвал тупые головы их друзей и незаметно ушёл, но устраивать полноценные бои посреди города в такой день я не хотел совершенно. Много чести для этого дерьма. Пускай пока голову поломают над тем, что произошло, и оглядываются по сторонам, десять раз подумав, прежде чем сотворить очередную дурость. Наконец, спустя примерно десять минут тщательных поисков и перемещений по крышам небоскребов, мне удалось найти Розарию и Катрин. К моему немалому удивлению, они расположились в небольшом городском парке, где не так давно и примерно в это же время Рейзел разрушил мои представления о собственной жизни и душе. Теперь же две сестры находились в этом месте, сидя на скамейке возле пруда и ведя непринуждённую беседу друг с другом. Сам парк был на удивление почти безлюден и тих, поэтому они могли провести время в спокойной и безмятежной обстановке, которой не смогли найти в том кафе после хулиганства мутантов Союза. Не желая мешать им, я занял свободную скамейку на другом берегу под деревом и достал телефон, чтобы не было совсем уж скучно ожидать завершения этого судьбоносного разговора. Листая новости, уделяя при этом особое внимание недавнему инциденту, по которому у местных СМИ не было пока точных данных, я изредка бросал на дух Благородных изучающие взгляды. Розария и Катрин продолжали спокойно беседовать, не замечая меня. Их разговор казался серьёзным, но без признаков конфликта. Старшая сестра грузила младшую, а та в свою очередь не раз закатывала глаза и в ответ распылялась целой тирадой, заставляя Розарию всё это молча выслушивать. Их эмоции и жестикуляция выглядели довольно мило. Однако, когда до меня доносилось моё имя, я всё-таки присоединялся к разговору в роли слушателя. И услышанное вызывало у меня лишь снисходительную улыбку. Наконец, через некоторое время они встали и, по всей видимости, начали прощаться. Я решил, что это подходящее время, чтобы появиться. Спокойно поднявшись со скамейки, я направился к ним, ловко перепрыгивая пруд и приземляясь рядом с их скамейкой. Когда они увидели меня, их глаза на мгновение расширились от удивления. — Мы думали, что ты ещё где-то в той башне порядок наводишь, — сказала Катрин с улыбкой, всунув руки в карманы ветровки. — Как давно за нами наблюдал? — Достаточно давно, — ответил я, переведя взгляд на Розарию. — Теперь, думаю, пришло время нам пообщаться и подвести некоторые итоги. Розария подождала пару секунд, прежде чем ответить. — Я полностью удовлетворена этой встречей, — сказала она сухо. — Впредь я больше не стану чинить какие-либо препятствия Катрин в её личной жизни в человеческом обществе. Наш конфликт можно считать исчерпанным. Она поправляла очки на лице и продолжала: — Двери нашего дома для Катрин всегда открыты, но переступая его порог, она должна понимать, что это будет означать конец нашего с ней договора, заключенного сегодня. Думаю, подробности она сумеет рассказать сама. Я мельком взглянул на Катрин, которая согласно кивнула и небрежно помахала рукой в сторону сестры, как бы говоря: «пускай уже валит, надоела». — Что же, тогда не стану мешать. Но попрошу об одном одолжении. — О каком же? — спросила она с любопытством. — Я хочу получить от Лорда ответ, касательно данного ею обещания в нашу последнюю встречу на Лукедонии, — объяснил я. — Вопрос важный для меня. Розария кивнула. — Да, я помню об этом, — сказала она. — При следующей встрече я обязательно спрошу госпожу Раскрею об этом, Дензел. — Спасибо, — сказал я с благодарностью. — Пока что не за что, — ответила она с улыбкой. — Благодарю тебя за организацию этой встречи и устранение помех, которые могли ей помешать. Увидимся. Она повернулась и ушла, её фигура плавно сливаясь с окружающими деревьями. Я же остался стоять с Катрин, наслаждаясь тишиной и красотой парка. — Ох, какая же она нудная бабка порой... — девушка вздохнула устало, возвращаясь на скамейку. — Мне казалось, вы хорошо поговорили, — заметил я, садясь рядом. — Да, хорошо, — согласилась Катрин, откинувшись на спинку скамейки и глубоко вздохнув. — Но по правде говоря, я не ожидала, что она так легко отстанет от меня. Пришлось выслушать целую тонну нудных рассуждений о клане, об ответственности и о Благородных в целом, но... Розария после всего этого просто согласилась не вмешиваться в мою жизнь, хотя и выступила с условием, что если я появляюсь на Лукедонии или попрошу помощи у неё, то этот мораторий на вмешательство прекращает своё действие. То есть она не будет вмешиваться в мою личную жизнь в человеческом обществе, но про общество Благородных это не распространяется. Можно сказать, оставила для себя лазейку. — А что с Раэлем? — Ничего. Эта тема окончательно закрыта, — ответила Катрин совершенно спокойно, хотя в глазах я заметил лёгкое раздражение. — Моя сестра живёт в своём мире розовых пони, где вокруг неё одни детишки, а она одна взрослая и мудрая женщина, знающая всё обо всём. Глава клана она, а такие глупые вещи говорит и считает за истину... Просто слов нет… Но в любом случае, теперь я вышла из разряда «разменной монеты» в её руках, и никого теперь насильно женить не будут. — Хорошая новость, правда непонятно, как на это отреагирует Кертье. — Попсихует и переключится на новую жертву, — ухмыльнулась девушка и, положив ногу на ногу, посмотрела на меня хитрым взглядом. — К слову, подобное нетипичное решение со стороны Розарии было обусловлено фактором твоего присутствия в моей жизни. — К чему ты клонишь? — хмыкнул я, примерно понимая намерения Катрин. — К тому самому разговору в баре, — напомнила она, держа уверенную улыбку, но получалось так себе. — Мне немного неловко об этом говорить в лицо главе клана, будучи абсолютно трезвой, но... моё предложение о свадьбе ещё актуально, если ты помнишь об этом. — Такое не забудешь, — вспоминая ту ночь, с улыбкой ответил я, опираясь локтём о спинку скамьи и внимательно смотря в глаза Катрин. — Я так понимаю, этот вопрос поднимался в вашем разговоре с Розарией? — Именно. Твоё покровительство и наши хорошие отношения сыграли немаловажную роль. Сестра восприняла идею о нашей возможной помолвке положительно, находя в этом больше положительных моментов, чем с неуравновешенным придурком Кертье, который уже не раз позорил свой клан, — рассказала Катрин, после чего немного замялась и отвела взгляд. — Знаешь, другому Благородному, особенно главе клана, я такого не в жизни не позволила сказать, но ты, Дензел, совсем другой... Ты меня понимаешь и не строишь из себя невесть что, когда дело касается человеческого мира и маленьких радостей, хотя замашки определенно присутствуют... Я осознавал, куда ведут события, и это заставило меня немного понервничать, чувствуя, как мое сердце стало биться быстрее в груди. У Дензела было множество коротких романов с Благородными из разных кланов в прошлом, но они заканчивались довольно быстро, когда страсть первых дней угасала в его сердце. Этот опыт был интересным и давал мне понимание, как действовать в настоящем. Без настоящих чувств и взаимности отношения Дензела превращались в тягость и некую помеху, и я, как его правопреемник, в целом разделял подобную позицию. В течение прошедшего года и множества встреч, в том числе и с сородичами, у меня было достаточно возможностей для сравнения и понимания, как работает моё тело сейчас и как реагирует на различные внешние факторы. Я хорошо понимал, что сейчас от меня требуется быть осторожным и сдержанным, чтобы не допустить повторения прошлых ошибок и не позволить себе быть вовлеченным в отношения, которые не принесут настоящего счастья и удовлетворения. — Но в любом случае я уверена, что наша встреча... — девушка оборвала себя на полуслове, замолчав на несколько секунд, прежде чем покачать головой. — А, впрочем, неважно. Это незавершённое признание застало меня ощутить чувство неудовлетворённости. И хотя я не мог ответить на её чувства, я хотел всё-таки услышать эти слова. Циничное и до крайности некрасивое желание, но уж какое есть. — Если ты действительно хотела признаться в чувствах, не стоит останавливаться на полуслове, — заявил я, желая услышать те самые слова от девушки. — Лучше сделать это наконец-то, чем потом жалеть и страдать от невысказанных чувств, как это бывает в сериалах. — Кхм, легко тебе говорить, — обиженно буркнула Катрин, косо смотря в мою сторону. — С твоим жизненным опытом это пустяк, а я впервые в жизни пытаюсь признаться в чувствах. У меня ещё не было полноценных отношений за прошедшие века своей жизни. Только один идиот в детстве и пара легких романов с людьми, которые, очевидно, дальше слов не уходили... — Ошибаешься, — хмыкнул я. — Моя жизнь была крайне насыщенна в прошлом, отчего в ней почти не оставалось места для любви и чувств. К тому же, традиции и правила в разгар моей юности были гораздо строже, особенно к наследнику великого клана… Кстати, ты ведь в курсе какой статус я сейчас занимаю в обществе Благородных и почему? — Розария рассказала, что ты один из лидеров самого первого восстания, произошедшего тысячу лет назад, — будничным тоном ответила Катрин, смотря на меня серьезным взглядом. — Вроде бы, тебя приговорили к вечному сну, но ты не только ожил спустя столько времени по неизвестной причине, но и теперь являешься союзником Лукедонии и Истинного Ноблесс, своего родного брата, — девушка странно стрельнула глазками. — После приговора главой своего клана ты являешься только по крови, и почему-то не подчиняешься законам Лукедонии и Лорду. Не знаю насколько тут много правды, но именно это рассказала мне сестра, когда речь зашла о тебе. — В общем всё верно, хотя некоторые недосказанности имеют место, что неудивительно, — честно ответил я. — Но судя по твоей реакции, тебя это нисколько не волнует. — Ну, примерно также, как тебя волновала моя предыстория и возможные проблемы со стороны моей сестры в нашу первую встречу, — Катрин пожала плечами и, судя по взгляду, собиралась с духом. — Мне всё равно, и знаешь... Неожиданно Катрин, словно дикая кошка, ловким движением запрыгнула на меня, обхватив шею руками, поймав в свой «женский капкан». — Ты занял важное место в этой пустой и безынтересной жизни, — почти прошептала она, прежде чем прикоснуться к моим губам. И эти ощущения… Их невозможно передать словами. Это были чувства, незнакомые мне и, по всей видимости, даже настоящему Дензелу при жизни. Но инстинкты, заложенные природой, и случайные знания, подхваченные у людей, сработали: я ответил на её поцелуй достойно. Некогда одно из самых могущественных существ мира, я сейчас ощущал, как внутри что-то растекается тёплой, неукротимой волной. В этот момент я понял, что опасения Рейзела относительно «продолжения рода» были не беспочвенны: Катрин разбудила во мне что-то первобытное, заставившее кровь закипеть. Эту силу сложно было контролировать, разум слегка затуманивался, словно я был пьян… Но я не тот, кого можно так просто обмануть неловкими словами и объятиями с поцелуем. Момент был насыщен чувственностью, но я знал, что мне нужно оставаться хладнокровным. — Рада, что это взаимно… — прошептала Катрин, улыбаясь с удовлетворением, отстраняясь и выпуская меня из объятий. Я выдержал паузу, давая себе время вернуться в прежнее состояние. — Кажется, между нами возникло недопонимание, — холодно произнёс я, заметив, как её выражение лица изменилось, хотя она всё ещё сидела на моих коленях. — Человеческое общество удивительно в своей сути, но Благородным не стоит полностью им подражать, иначе можно потерять самих себя. Мы не люди, Катрин, и это нельзя забывать ни при каких обстоятельствах. Я не отвечаю взаимностью на твои «чувства» и ответить не смогу. Инстинкты противоречили этим словам, требуя от меня подчиниться, словно мы оба были участниками древнего ритуала. Но отличие Благородных от людей заключается в нашей способности подавить это первичное влечение, причём очень легко. Моя душа, или то, что у меня вместо неё, тянется к Сейре, и это не изменить. — Почему же, если позволишь спросить? — её голос прозвучал с удивительной холодностью, но в алых глазах полыхнул опасный огонь. — Причин множество, и я не собираюсь их обсуждать, — ответил я, спокойно продолжая. — Но недавний разговор с Розарией, где я оказался предметом торга на твою свободу, тоже входит в этот список. Как вы, мисс Элеанор, можете быть настолько бесцеремонны? Она посмотрела на меня с удивлением, осознав, что я знал об этом разговоре. — Розария, конечно, искусна в магии крови и может создать довольно мощные барьеры для искажения звуков, — продолжил я. — Но мой опыт куда глубже, и способности превосходят её в разы. Мы это уже успели проверить. — Это всего лишь слова… — Так же как это – всего лишь одна из причин, — парировал я. — В иной ситуации я мог бы воспользоваться моментом и объяснить тебе правду после нескольких страстных ночей, на которые ты, очевидно, уже настроилась, опираясь на людской опыт и сериалы. Но, несмотря на всё, я считаю тебя другом и не могу поступить так. — Пф, ты сейчас меня всерьёз френдзонишь? В такой момент? — она усмехнулась, но в её глазах читалось лёгкое замешательство, почти шок. Мои слова задели её. — Можешь называть это как угодно, — ответил я спокойно, не отворачиваясь. — Честно говоря, от такого старика, как ты, уж точно не ожидала такого поворота, — она тяжело вздохнула, будто разрываясь между желанием рассмеяться и возмутиться. Соскользнув с моих колен, Катрин вернулась на скамейку и скрестила ноги, при этом её взгляд был непривычно острым, будто выискивал что-то во мне, чего раньше не замечал. Я пожал плечами, сохраняя спокойствие. — Именно от «старика» и стоило ожидать подобного ответа. Будь я хотя бы на пару веков моложе, когда мои взгляды были куда более радикальны и консервативны, то за подобное обращение к главе клана тебе бы серьёзно не поздоровилось. Советую не повторять подобного с другими стариками, как я, — проговорил я с ноткой сухой иронии. Катрин нахмурилась, задумчиво уставившись на озеро, словно пыталась найти ответы в ночных бликах на воде. Она стучала пальцами по краю скамейки, обдумывая мои слова, и по её лицу было трудно понять, насколько сильно мои слова её задели. — Я догадывалась, что ты можешь выкинуть что-то подобное, — призналась она, выдохнув с явным разочарованием. — Но не думала, что это будет так... прямолинейно. Лучше бы и не заводила этот разговор. Я выждал паузу, прежде чем ответить. — Как я и говорил, лучше услышать ответ сейчас, чем потом сожалеть и тянуть эту неопределённость, — проговорил я, внимательно наблюдая за её лицом, на котором смешались разочарование и удивление. — Кроме того, ты решила выбрать самый простой и расчётливый путь – попыталась снять с себя ответственность и обязательства. Решила заменить юного Кертье на меня. Конечно, твоя сестра это одобрила, хорошо понимая, что может дать такой союз. Но настоящих чувств у тебя ко мне нет. Пытаться выжать что-то большее из простой симпатии и чувства комфорта – ошибка, и для меня это неприемлемо. Чувства Благородных – это нечто совсем иное, и мы ощущаем их иначе, чем люди, среди которых ты провела столько времени. Думаю, ты сама это всё прекрасно понимаешь. Катрин молча слушала, взгляд её был направлен на дальний берег озера. На несколько долгих минут она замерла, погружённая в свои мысли. Но потом что-то в её взгляде изменилось – оживилась, будто бы наконец что-то для себя поняла. — Нет, мне нужно переварить это дома, иначе здесь с тобой сойду с ума, — внезапно заявила она, поднимаясь со скамейки. — Тебя с собой не зову, обойдёшься. — Твоё право, — отозвался я, стараясь скрыть лёгкую настороженность. Спокойная реакция Катрин была подозрительна. — Но всё же... — начала она, поправляя одежду, готовясь к уходу. — Как я хоть целуюсь? Первый поцелуй я отдала тебе, старику, и теперь хочу отзыв. Желательно положительный. — Хм, необычный вопрос, — краем губ улыбнулся я, не ожидая такого поворота. — Но, признаюсь, ты передала в нём свои чувства и эмоции настолько, что на мгновение захватила меня ими, даже заставила опешить. Полагаю, твои корейские сериалы не прошли даром. — Хах, ещё как не прошли, — она широко улыбнулась, словно не происходило ничего серьёзного. — Ладно, пойду, а ты, чёрствый старик, не расслабляйся. Не думай, что всё закончится на этой ноте. И Катрин ушла, повторяя маршрут Розарии. Следя за ней взглядом, я тщетно пытался понять, что же на самом деле творилось у неё в голове.

***

На следующий день

Я находился в самом сердце больничного комплекса, в месте, где жизнь уступает место смерти. Это был самый обычный морг, и сегодня он стал ареной нашего внеочередного урока магии крови для Сейры и Региса. Академические занятия и школа на время остались позади. Знания из учебников доступны всегда и в любом виде, а вот настоящую магию, особенно в нынешние времена абсурдных запретов прошлого Лорда, найти не так-то просто. Вокруг меня выстроились длинные ряды металлических столов и полок, уставленных безжизненными телами. Холод проникал сквозь мою одежду, окутывая кожу, а белые стены отражали суровый свет неоновых ламп, создавая по-особенному мрачную атмосферу. В воздухе витал специфический запах – смесь дезинфицирующих средств, металла и следов разложения, от которой пахло примерно так же, как от агентов KSA. Хотя это моё первое посещение морга, я был привычен к виду большого количества трупов. В прошлом глаза Дензела видели и не такое количество обезображенных человеческих тел, и сейчас они, особенно в таком ухоженном виде, не вызывали у меня никаких эмоций. Я внимательно изучал окружающее пространство, останавливаясь на безжизненных телах в разной степени разложения и обработки. Никто мне не мешал в этом деле. Я использовал гипноз, чтобы успокоить персонал больницы, заставив их забыть о существовании морга или погрузить их во временный сон, не позволяя им стать свидетелями происходящего в этом стерильном «царстве смерти». Сейра и Регис, шедшие позади меня, старались сохранять видимость абсолютного спокойствия. Сейра держала на лице привычную маску отрешённости и холоднокровия, почти идеально скрывая своё неудобство. Её глаза, как два тёмных рубина, были немного украшены тревожными искрами, но она старалась не показывать этого. Регис, будучи самым молодым из нас, не мог полностью скрыть своих эмоций. Его взгляд иногда беспорядочно скользил по холодным человеческим телам, умерших по разным причинам, предавая его внутреннее напряжение. Лицо юного Благородного, словно высеченное из мрамора, мгновенно раскрывалось встревоженными мимическими движениями, прежде чем он снова надевал маску спокойствия. В этой мрачной обстановке, среди безмолвных свидетелей, начинался наш внеочередной урок, где холод и запах смерти были нашими единственными компаньонами. Здесь, среди этих безмолвных свидетелей, я собирался показать Сейре и Регису истинное искусство, на которое Академия не способна при всём желании. Мы стояли на пороге нового понимания, и, хотя изначально я хотел пригласить Сейру на свидание, зарядившись аурой желания от вчерашнего напора Катрин, это импровизированное занятие обещало стать более значимым для нашего будущего. — Начну с небольшой исторической справки, которую, возможно, вы уже слышали и не раз, но азы не помешает вспомнить, — начал я свой рассказ, прогуливаясь между рядами столов, подражая одному из наших учителей в академии. — Когда я был молод, мир, окружавший нас, был гораздо мрачнее и суровее, он был насыщен самыми настоящими тайнами и загадками, которые постепенно исчезали с течением времени. Но не потому, что их раскрыли или разгадали. Нет, это только малая часть истории. Чаще всего тайны мира забывались, скрывались или уничтожались вместе со своими обладателями. И решали это сильные мира сего, определяя, что достойно существовать, а что должно быть стёрто с лица земли раз и навсегда. Рассказывая это, я остановился возле нескольких тел, которые казались наиболее «свежими», и повернулся лицом к своим «птенчикам». — Несомненно, вы уже не раз наблюдали необычные способности старших Благородных, которые поражали вас своей силой и уникальностью, но при этом никто не спешил делиться этими знаниями с вами, — сказал я, замечая согласие в их кивках. — Причины могут быть различны, но в прошлом и настоящем, я уверен, это связано с некими запретами, наложенными предыдущим Лордом. Не правда ли? — Да, такие случаи действительно имели место, — подтвердил Регис. — Многие знания и практики в прошлом были запрещены и более не передаются между Благородными, — добавила Сейра. — Все источники информации, содержащие запретные знания, подлежат уничтожению или передаче Лорду или Центральному Ордену. Я кивнул, довольный их пониманием. — В мою эпоху подобная практика также существовала, но знания, которые пытались устранить из этого мира, чаще всего были действительно опасными как для Благородных, так и для людей, — заявил я. — Люди, к слову, в прошлом обладали самыми разнообразными знаниями и силой, способной поразить даже Благородного или какого-нибудь оборотня. Но всё это также было забыто, уничтожено или скрыто так тщательно, что сейчас об этом могут рассказать только старые легенды и сказки, которые не воспринимаются серьёзно. Сам я успел застать лишь некоторые остатки таинственного прошлого нашего общего мира, где люди ещё не представляли собой то жалкое зрелище, каким они стали на момент моей юности. Я приблизился к одному из свежих тел и обратился к молодым Благородным. — К сожалению, многие тайны, известные нашим предкам, также исчезли или находятся на грани исчезновения, — сказал я, глядя на них. — Я могу поделиться с вами некоторыми знаниями, ограниченными Лукедонией. Да, это немного… противозаконно, но важно сохранять ясность мысли, не забывая о благе своего клана и будущих вызовах… Конечно, вы можете отказаться, — добавил я. — В настоящее время для меня несущественны законы Лукедонии и воля Лорда, пока я официально не заявлю о своём праве на главенство кланом. Вы, однако, можете столкнуться с определёнными неприятностями, если наши уроки станут достоянием общественности. Я, разумеется, никому ничего рассказывать не стану, но сможете ли вы держать всё в секрете? Не дожидаясь ответа на свой вопрос, я протянул руку к телу мёртвого мужчины перед собой, сосредоточив свою силу в сжатой ладони. Я почти сразу почувствовал едва уловимую силу крови в безжизненном теле, которой мог легко управлять. Труп на металлическом столе озарился тусклым красноватым свечением. Теперь это моя марионетка. — Поднимись, — велел я трупу. Раздетое тело с сильно деформированной грудной клеткой присело на краю стола. — Что прикажешь, хозяин? — хриплым голосом спросил меня труп на лукедонском языке, как того требовал ритуал. Всё сработало. — Что это значит? — Регис был потрясен, глядя на ожившее тело. Маска Сейры также раскололась, и я увидел настоящее удивление в её взгляде. — Возможно, вы слышали что-то о некромантии от своих друзей из школы или во время изучения человеческого мира, — проговорил я, взглядом исследуя марионетку крови. — Это не является полноценной «магией мёртвых» в полном понимании этого слова, поскольку всё основано исключительно на манипулировании кровью, но это позволяет использовать мёртвые тела в соответствии со своей волей. Во время войны с оборотнями в Европе я не раз прибегал к этому виду «воскрешения», чтобы извлечь необходимую информацию из тех, кто не раскрыл её при жизни. Кроме того, при определённом мастерстве и опыте, можно обратить своего побежденного врага против других противников прямо в бою. Ваше поколение этому не обучают, что я считаю преступлением. У этой техники, как и других в моём арсенале, есть свои тонкости и нюансы, которые трудно осознать без наставника. И я хотел бы стать таким наставником для вас, если вы дадите на это своё согласие...

***

Согласие было получено от них обоих, и я наконец начал подробно объяснять им тонкости манипулирования кровью. Я знал, что этот процесс будет сложным и требовательным, но был готов поделиться всем своим опытом и знаниями с этими двумя талантливыми молодыми Благородными. В них был немалый потенциал, и его нужно взращивать, пока имелась такая возможность. — Эта техника требует абсолютного контроля и сосредоточенности… — Каждое движение, каждая мысль должны быть направлены на управление кровью… В течение нескольких часов я подробно объяснял им теорию и практику, не оставляя без внимания ни одну деталь. В свете неоновых ламп, которые освещали серые стены морга, мы стояли среди ряда металлических столов, на которых покоились безжизненные тела. Я рассказывал о каждом нюансе и технике, сопровождая слова демонстрацией своих способностей. — Как определить, сколько силы нужно для оживления тела? — спросила Сейра, её глаза блестели от любопытства. — Это зависит от состояния тела и количества оставшейся в нём крови, — ответил я, показывая на очередное тело. — Чем свежее труп, тем легче им управлять. Со временем вы научитесь чувствовать это интуитивно, на уровне инстинктов. Несмотря на то, что сегодняшние занятия в академии я перенёс на другой день, я всё равно чувствовал себя полноправным учителем, и в этой роли я себя неплохо проявлял. В процессе первого урока я не раз ловил себя на мысли, что мои способности как наставника в этой области превосходят мои способности как преподавателя рисования, что неудивительно. В прошлом Дензел также обучал немалое количество Благородных, подготавливая их к мятежу и рассказывая о секретах глав кланов. Сейчас размах совсем иной, скромный скорее, но я мог куда лучше сосредоточиться на моих «птенчиках». Это давало мне дополнительную мотивацию и уверенность в том, что я делаю правильное дело, поделившись своими знаниями с ними. — Техника мёртвой крови позволяет не только оживлять тела, но и извлекать информацию, — продолжил я, возвращаясь к своей марионетке. — Она может быть полезна в самых разных ситуациях. Но помните: использовать её нужно с умом и осторожностью. Никогда не знаешь, что враг сумел подготовить на такой случай. Уверен, высокопоставленные люди из Союза имеют средства противодействия против этого, если они действительно имеют тесные связи с оставшимися мятежниками… Регис кивнул в знак согласия. Они справлялись с первым уровнем этой техники без особых усилий, но им самим было очевидно, что им нужна практика. За один день полностью подчинить свежий человеческий труп было неплохим достижением, но путь к совершенствованию ещё был далеко не закончен. Молодое поколение только начинало этот путь и нуждалось в дополнительных уроках и времени. Ближе к вечеру, когда звонки и сообщения от друзей начали приходить всё чаще, стало ясно, что пора завершать наш урок. — На сегодня достаточно, — сказал я, наблюдая, как они проверяют свои телефоны. — Не стоит задерживать вас дольше: за один день невозможно освоить всё. — Спасибо за урок, Дензел, — тихо проговорила Сейра, подходя к двери. — Надеюсь, скоро увидеться… Не только ради знаний. В её голосе была искренняя благодарность, а в глазах – что-то большее, чем просто уважение к учителю. Тонкая улыбка коснулась её губ, почти неуловимая, но от этого ещё более значимая. — Мы будем ждать следующего занятия, — добавил Регис с едва скрытым восхищением. Я кивнул, довольный их реакцией, и остался в одиночестве среди холодного, тихого морга, где тусклый свет ламп подчеркивал мертвенную бледность стен и пронзительную тишину. Сейра и Регис ушли, а мне предстояло убрать следы нашего присутствия. Оставшись один, я позволил себе на несколько мгновений отвлечься, глядя на тела, лежащие на металлических столах, словно безмолвные стражи прошлого. Застывшие, лишённые жизни и души, они казались почти нереальными, как сломанные куклы. Взглянув на одно из лиц, бледное, пустое, я задумался, что ничем от него не отличаюсь. В любой момент, не успею и оглянуться, могу стать одним из них – безжизненным, холодным, бесформенным телом, забытым в каком-нибудь морге или в гробу на дне океана. Никто не знает, сколько оружие души, как я, сможет держать под контролем тело бывшего хозяина. Может, один год. Может, один век… Я попытался сосредоточиться на уборке, возвращая зал к привычному порядку, но в этот момент что-то пошло не так. Я почувствовал, как пол под ногами слегка дрогнул, и резко обернулся. Секунду спустя ещё один толчок, сильнее прежнего, заставил подрагивать металлические столы, на которых лежали тела, и лампочки на потолке начали зловеще мигать, заливая морг мерцающим светом. Шумы нарастали, и казалось, что вот-вот вся комната сотрясётся под натиском невидимой силы. Я пытался прислушаться, сосредоточившись на доносившихся снизу звуках. Ритмичные удары становились всё громче, глухие и отрывистые, похожие на серию взрывов. Казалось, что под моргом находится какой-то подземный комплекс – бункер, или что-то в этом роде, – и сейчас его стены разрушались, сотрясая всё вокруг. Кто-то был там, внизу. Я слегка напрягся, чувствуя, как лёгкий холодок тревоги пробегает по спине. Любопытство смешалось с приятным предчувствием опасности. Если здесь действительно есть подземное сооружение, то взрывы могли означать что угодно: от несчастного случая до попытки покинуть глубины, о которых мало кто знал.