Magnus frater

***

У меня складывается ощущение, что я самой судьбой связан с Союзом. Куда ни посмотри, везде проглядывается их зловонный коричневый след. Словно запах гнили, который невозможно выветрить, он проникает в каждую трещину, заполняет пространство вокруг, заставляя оглядываться через плечо. Моя несколько инфантильная натура многое не замечала, а если и замечала, то просто забивала на это. Иногда буквально – как это произошло не так давно с Джейком и его раздробленной рожей. Союз любит пакостить, и для этого дела они используют своих любимых мутантов. Этих существ, которых когда-то можно было назвать людьми, теперь от настоящего человека отделяют пропасть экспериментов и разложения. Полная вседозволенность, жестокость и бездумность – это их основные черты. Мозги мутантов, как правило, разъедены до основания, а человечность давно утрачена. Но стоит также отметить, что Союз не только на них полагается. У него есть и другие направления деятельности, куда менее явные, но от этого не менее опасные. Точнее, не сам Союз этим занимается, а его собственные шестёрки – расходники, которых старейшины используют для частичной легализации своих дел в мире. Эти структуры захвачены, выкуплены или специально созданы с нуля, чтобы контролировать отдельные аспекты стран и правительств. Но видно, что силовой блок интересует Союз куда больше остальных направлений. Это стало ясно по тому, как отдельные мутанты – то есть модифицированные люди, если выражаться корректно – уже способны сражаться на равных с простыми Благородными. Или по современному оружию и огромным армиям, которые у них наготове, чего нет у большинства стран в мире. Флотилия у берегов Лукедонии и высадившийся десант – яркий пример. Простые люди с простым вооружением умудрились прорваться чуть ли не в центр острова, слегка потрепав Центральный Орден на своём пути. Да, момент тогда был особенный и непростой, но это нисколько не умоляет ответственность Ордена за защиту Лукедонии. В памяти всплывают иногда кривозубые смердящие уроды с ржавыми железками из далёкого прошлого, которые они называли мечами. Но теперь всё иначе. Теперь у них прогресс, который одновременно завораживает и настораживает, особенно учитывая активное сотрудничество с мятежниками Лукедонии. Если продвинутое оружие и армии – это в целом следствие времени и прогресса, то вот мутанты – это уже совсем другая история. Это тема, которая находится в исключительном контроле у Союза. Они не позволяют даже своим шестёркам проводить серьёзные исследования в этой области. Отсюда и проблема. Ребятки из KSA, которые с посредственными навыками и модификациями пытаются называть себя чудом корейской науки, всячески скрывают факт своих изменений. И у меня закономерно возник интерес к этим лабораториям, где клепают весь этот зверинец. Хоть я дистанцировался пока что от темы Лукедонии, не желая связывать себя обязательствами и что-то делать, но помочь своим собратьям, уничтожив парочку таких лабораторий, будучи не связанный никакими «договорами», – могу. Даже с кайфом подошёл бы к этому занимательному делу. Однако подходящей возможности для их посещения не попадалось. Тао, откликнувшись на мою просьбу, показал мне, где и что находится в Сеуле и его окрестностях. Но ничего прямо-таки достойного внимания не оказалось. Список бывшего агента DA-5 не впечатлил меня настолько, чтобы рисковать поднимать шум, изучая внутренний мир Союза. Поэтому я отпустил эту тему. До сегодняшнего дня. Я сильно недооценил значение одной из крупнейших больниц Сеула. На первый взгляд – всего лишь медицинское учреждение. Но на деле… — Аварийная ситуация на объекте. Код происшествия CL-881. Доступ к объекту запрещён до нового распоряжения руководства объекта. Аварийные входы и выходы заблокированы… Эти слова по кругу повторял женский голос, звучащий в грузовом лифте, когда я набрал определённую комбинацию цифр на панели. Голос был холодным, механическим, словно сама система предупреждала меня о том, что я не должен находиться здесь. Фразы сменялись то на корейском, то на английском, ещё больше подчёркивая строгую официальность и отчуждённость ситуации. Комбинацию, которая открывала доступ вниз, я нашёл в голове главного врача больницы. Его воспоминания оказались кладезем информации, хотя в какой-то степени это и напоминало копание в мусоре. Этот человек, несмотря на высокий статус, был скорее марионеткой. Формальная фигура, подписывающая и уничтожающая нужные документы, закрывающая глаза на исчезновение людей, трупов из морга, медицинского оборудования, да и на присутствие в здании людей, которые явно не были ни пациентами, ни сотрудниками больницы. Сам он под землю не спускался – доступа к объекту у него не было. Однако коды, открывающие путь вниз, он получал регулярно, небольшими порциями, через телефонные звонки, письма или личные встречи с кем-то из организации. В его памяти всплывали лица тех, кто приносил эти коды. Холодные, отстранённые, они напоминали сотрудников Союза, нежели KSA. Но, возможно, я ошибался – деталей было слишком мало, но всё выглядело подозрительно. Теперь я стоял в лифте, заставляя его силой двигаться вниз. Механизмы торможения противились, издавая резкие, скрежещущие звуки, словно машина осознавала, что я нарушаю её правила. Всё это напоминало мне полёты на кровати, которые я практиковал когда-то, но здесь требовалось чуть больше усилий. Тем не менее, это не вызывало ни усталости, ни особого напряжения. Путь вниз оказался недолгим – пять или шесть этажей, не больше. С каждым метром я ощущал, как воздух становится плотнее, а металлические стенки лифта будто давят на меня. Наконец кабина с глухим стуком упёрлась в преграду. Когда двери лифта с шипением разъехались в стороны, передо мной открылась ещё одна преграда – массивные металлические створки, кажущиеся почти монолитными. На их поверхности виднелись глубокие царапины, а в некоторых местах проступала ржавчина. За этими дверями уже слышался едва уловимый звук сирены – глухой, приглушённый, словно доносился издалека. Воздух был напоён тонким запахом гари, который щекотал ноздри и оставлял во рту неприятный привкус. Я подошёл ближе, положив ладонь на холодный, почти ледяной металл. — Интересно, — пробормотал я, изучая преграду перед собой. На кончиках моих пальцев вспыхнуло едва заметное красное свечение, пробежавшее по поверхности дверей. Спустя секунду металл начал поддаваться, с противным скрежетом разъезжаясь в стороны. За дверьми открылся холл, утопающий в красноватом свете аварийных ламп. На первый взгляд он напоминал обычный этаж больницы. Просторное помещение с высокой потолочной аркой, стойка регистрации посреди зала, покрытая пылью и заваленная бумагами. На одной стороне находился ряд стульев с потрёпанной обивкой – зона для ожидания. Вся эта картина могла бы обмануть кого угодно, заставив поверить, что здесь просто давно никто не убирался. Но красный свет, запах гари и тишина, нарушаемая лишь приглушённым завыванием сирены, выдавали, что всё это – лишь ширма. Я сделал шаг вперёд, прислушиваясь к звукам, которые, казалось, проникали из самых недр этого таинственного объекта. Где-то в глубине слышались глухие потрескивания огня, завывание сирен, а также неясные крики, непонятное рычание и звуки стрельбы. Всё это шло откуда-то издалека, но в этом холле, кроме однообразного завывания сирены, обычный человек ничего бы не услышал. Тем не менее, воздух был насыщен чем-то тяжёлым и зловещим, как если бы сама эта стена молчания не хотела выдавать того, что скрывается за ней. Атмосфера была пропитана напряжением, как будто само это место знало, что я пришёл. Оно будто ожидало кого-то вроде меня, кого-то, кто не испугается и не отступит. Напоминало мне локации из тех игр, где герой пробирается через заражённые зоны или древние заброшенные лаборатории, полные нечисти и опасных вирусов, где на каждом шагу поджидает смерть. И вот тут, в этом месте, я не мог не задаться вопросом: как же это не было создано в Союзе? Они всегда любили такие сомнительные проекты. Видимо, мозги ещё не отсохли полностью или же они просто хранят в тайне такой козырь на чёрный день. Моё внимание вернуло к себе пространство вокруг меня – я закрыл за собой проход телекинезом и направился вглубь, исследуя это интригующее место. Ресепшн оказался тихим, словно забытым временем. Красный аварийный свет, льющийся из ламп на потолке, создавал ощущение странного покоя. Никаких следов недавней паники – всё выглядело аккуратно, но непривычно пусто. На стойке стопками валялись бумаги. Я взял пару листов, бегло изучил их, но ничего важного не обнаружил – казалось, их выбрали из архивов больницы случайно, просто чтобы создать видимость заполненного пространства. Ни одной папки, которая могла бы содержать что-то ценное. Всё выглядело как реквизит, выставленный для декорации. Я оглядел стойку ещё раз и обратил внимание на отсутствие компьютеров или другой техники, какая была в больнице на каждом этаже. Всё выглядело странно устаревшим, будто это место осталось законсервированным десятилетия назад. — Забавно, — пробормотал я. Оставив бесполезные документы, я направился к единственному проходу. Над ним висели таблички, на которых значились обозначения вроде «Технический блок А» и «Лаборатория В2». Подходя ближе, я рассмотрел массивные железные двери. Они выглядели добротными, сделанными с явным расчётом на то, чтобы никто посторонний не мог проникнуть внутрь… или выбраться оттуда. Я, конечно, к таким не относился. Едва заметное напряжение моей силы – и створки начали разъезжаться в стороны, издавая низкий металлический скрежет. За ними открылся длинный коридор, погружённый в абсолютную темноту. Красный свет за моей спиной освещал только первые несколько метров, но с моим зрением это было неважным. Я сделал несколько осторожных шагов, вглядываясь в темноту. Запах гари и странные звуки – стрельба, крики, рычание – доносились откуда-то из глубины объекта, но здесь было тихо. Лишь лёгкое жужжание электрических систем наполняло тишину. Коридор был ровным, по обеим сторонам располагались двери. Все они были закрыты, а на некоторых висели таблички с номерами или обозначениями, которые ничего мне не говорили. Мой интерес только рос. Если в столь пустом и заброшенном месте доносились такие звуки, значит, где-то впереди меня ждало нечто стоящее. Я начал ходить из одной комнаты в другую, полностью игнорируя замки и засовы на дверях. Видимо, этот корпус не пользовался особой популярностью у местных работников. Обстановка напоминала заброшенное место: слои пыли покрывали почти всё, что находилось внутри помещений, включая мебель и оборудование. Стены были обшарпанными, местами виднелись следы потёков, как будто когда-то здесь что-то протекало. Следов присутствия людей почти не было, а от пыли в воздухе слегка першило в горле. Света внутри помещений не было – всё было обесточено. Только в коридорах, под светом аварийных ламп, изредка мигающих и тухнущих, иногда можно было заметить следы от колёс, видимо, катили тележки или оборудование, и редкие отпечатки ботинок – но и они выглядели застывшими в прошлом. Помещения, через которые я проходил, имели общий стиль с больницей наверху. Кабинеты для приёма пациентов были обставлены стандартной мебелью – письменные столы, шкафы с документацией и металлические кушетки, покрытые потрескавшейся кожзаменителем. Лаборатории выглядели чуть интереснее – длинные рабочие столы, наборы пробирок, колбы, химические реактивы в пыльных контейнерах. Некоторые из них давно пришли в негодность, а стеклянная посуда частично была покрыта тёмными разводами, словно её плохо вымыли после последнего использования. Были и палаты для больных – узкие, холодные комнаты с металлическими кроватями, покрытыми ржавчиной, и перевёрнутыми стульями. На стенах кое-где висели выцветшие плакаты с медицинскими инструкциями и анатомическими схемами, которые сейчас больше напоминали музейные экспонаты. Ничего интересного в этих помещениях я не нашёл, кроме ряда компьютеров. Техника стояла пыльная, с облупившимися корпусами, но в большинстве из них сохранились жёсткие диски. Без питания компьютеры, конечно, не работали, но это не помешало мне достать парочку дисков. Мало ли что может быть на них – какой-нибудь архив данных или важная переписка. Тао потом безопасно вскроет эти подарки и выяснит, что внутри. Хотел было ему написать, чтобы уточнить кое-что по поводу оборудования, но связи, как я и предполагал, не было. Оно и неудивительно – место явно экранировали от любых сигналов. Впрочем, я в технике и сам неплохо шарил, навык-то украденный, поэтому без проблем разобрал несколько системных блоков, извлёк то, что нужно, и даже нашёл один компьютер, который решил забрать целиком. Почему бы и нет? Злодейское прошлое давало о себе знать, да и техника здесь явно лучше той, что можно встретить в самых лучших магазинах. Собрал жёсткие диски и системный блок, аккуратно сложил их вместе, а потом с помощью телекинеза повёл трофеи за собой по воздуху, чтобы не занимать руки. Смотрелось это, наверное, забавно, но мне было плевать. Всё же мысль о том, что происходит в глубинах объекта, не отпускала. Где-то далеко слышались крики, взрывы, звуки стрельбы, но доносились они едва-едва, словно проходили через несколько слоёв препятствий. Это подогревало интерес. Однако я понимал, что времени у меня никто не ограничивал – можно было спокойно изучить «локацию». В играх подобное всегда имело смысл – «залутать» всё, что плохо лежит. Поэтому, проверяя помещения одно за другим, я постепенно двигался к концу коридора. Когда до конца коридора оставалось метров десять и несколько помещений, в одном из которых я находился, разбирая очередной компьютер, внезапно раздался сильный скрежет. За ним последовал яростный, нечеловеческий вой. Звук доносился из конца коридора – кто-то пытался пробиться через стальные двери. Судя по скрежету и рыку, это был явно мутант, причём крупный. Звук металла, гнущегося под ударами, подтверждал, что тварь работает эффективно. Но меня это мало отвлекло. Атмосфера, конечно, нагнетала – ни один фильм ужасов так не выдавливал напряжение, но я чётко осознавал свою «имбовость» и просто продолжал разбирать компьютер. Пусть эта зверушка сама меня найдёт. Через пару минут произошёл мощный удар. По всему коридору прокатился гул, и пол дрогнул. После этого началась возня – кто-то носился туда-сюда, причём хаотично. Звук босых ног сменялся тяжёлыми ударами о стены и двери, как будто существо пыталось найти меня, но пока не знало, где искать. Я посетил каждое помещение и закрывал все двери за собой, что, видимо, сбивало тварь с толку. Вслед за шумом начал поступать более насыщенный запах гари. К нему примешивался знакомый аромат гнилого мяса, который я уже не раз встречал на мутантах Союза. Это только усилило моё любопытство. Разобравшись с компьютером, я добавил жёсткий диск к своим трофеям и направился к выходу. За пожаром явно скрывалось что-то интересное, и я не собирался это упускать. Собрав всю технику телекинезом, я осторожно вышел из помещения, нацелившись на более глубокое исследование объекта. Слева увидел некогда закрытые стальные двери, которые частично кто-то подвинул в стороны, не сумев полностью раздвинуть, и изодрал как крышку консервной банки. Глубокие царапины на металле, вмятины, словно от невероятно мощных ударов, – всё это выглядело так, будто кто-то с нечеловеческой силой буквально выламывал путь наружу. От металла шёл слабый запах гари, а края разрыва были обуглены и покрыты тёмными пятнами, напоминающими о некоем химическом воздействии. Сквозь дыру виднелось просторное помещение, освещённое вспышками пламени. Языки огня отражались на стенах коридора, причудливо плясали в красно-оранжевых оттенках, как будто сам ад заглядывал сюда. Но справа... — Посторонний на объекте… Посторонний на объекте… — раздался механически хриплый голос из глубины коридора, прерываемый треском и шумом, как будто слова шли через сломанный динамик. В тени коридора я заметил, как ко мне медленно приближается что-то высокое и странное, шаг за шагом. Это нечто двигалось с лёгким покачиванием, будто не могло окончательно удержать равновесие, но при этом его походка была пугающе стабильной. Оно было не меньше двух метров ростом – фигура, вытянутая и худая до болезненности. Свет пламени из прохода выхватывал её сероватую кожу, на которой выделялись тонкие прожилки, будто сосуды, просвечивающие сквозь плотно натянутую на кости плоть. Длинные белые волосы спутались в грязные пряди, свисая до самых лопаток. Глаза светились фиолетовым холодным светом, словно два прожектора, пронизывающих темноту. А со рта, который искривлялся в жутком подобии улыбки, капала густая синяя жидкость. Она падала на пол с мягким шлепком и тут же начинала испаряться, оставляя после себя слабый химический запах, похожий на смесь металла и озона. На этом существе был грязный белый лабораторный халат, местами разорванный и обгорелый, едва прикрывающий его тело. Больше ничего. А точнее... Её тело. Я начал различать черты, которые указывали, что это когда-то была женщина. — Посторонний на объекте!!! — завизжало оно неожиданно громким, пронзительным голосом, который заставил стены коридора дрогнуть. Рывок. В одно мгновение существо перешло с медленного шага на невероятно быструю атаку, бросившись ко мне с нечеловеческой скоростью. Я уже был готов использовать телекинез, чувствуя, как напряжение силы окутывает пальцы. Направив её на это создание, я попробовал остановить его, но... ничего. Пустота. — Аргх! — рыкнул упырь, пролетев мимо меня, ведь я успел увернуться, скользнув вбок буквально на грани. В голове тут же закрутилась куча мыслей. Телекинез не сработал. Это было как попытка ухватить пустоту, которая лишь проскальзывает сквозь пальцы. А что хуже, эхо крови в этом существе тоже отсутствовало. Словно крови у него не было вовсе. Может, эта синяя жидкость – её замена? — Посторонний на объекте-е-е! — снова раздалось его леденящее восклицание, и оно снова кинулось на меня, словно безумное. Но теперь всё было иначе. Едва это существо начало атаковать, я заметил, как его пальцы начали вытягиваться, преобразуясь в длинные острые лезвия. Эти клинки, казалось, были сотканы из его собственной «крови», блестели синеватым металлическим блеском. Более того, оно начало метать их, буквально отрывая от своих рук. Я уклонялся, отступая назад, наблюдая за каждым его движением. Бой был затяжным, но я специально не торопился его убивать. Это существо было слишком странным. Я понимал, что оно не просто так игнорировало мои способности. Его создание явно было направлено на противодействие таким, как я, Благородным. Манипуляции с кровью и телекинез – основные техники моего рода, и это существо полностью игнорировало их. Более того, оно использовало технику, схожую с манипуляцией кровью, как это делаю я. — Аа! Больное! — заорал мутант, когда я, используя силу, отбросил его одним мощным ударом на добрых полкоридора назад. Он был лёгким, почти невесомым, но всё же не полностью. На секунду я замер, собираясь с мыслями, а затем решительно проколол пальцами ладонь, позволяя своей крови вылиться наружу. Капли поднялись в воздух, сверкая алым светом, и уже через мгновение, подобно пулям, пробили тело монстра. Грудная клетка, череп – всё было поражено. Но вместо того чтобы рухнуть замертво, он начал восстанавливаться прямо на моих глазах. — А ты живучая гадина, — устало бросил я, подойдя ближе. Рядом со мной в воздухе уже плавно кружились пустые колбы и шприцы, которые я собирался использовать для взятия образцов с этого мутанта. Несколько быстрых движений телекинезом – и с тела существа начали сниматься небольшие кусочки плоти и капли той странной синей жидкости, которые аккуратно упаковывались в специальные контейнеры, которых было полно в каждой лаборатории. Всё это будет доставлено Виктору, чтобы он смог разобраться в природе этой твари и её удивительных свойствах. Если такая зверушка появилась в единственном экземпляре – это одно, проблема вполне решаемая. Но если их уже сотни? Если в этой лаборатории или где-то ещё на таких экспериментах построена целая армия? А вдруг это подготовка суперсолдат, направленных на уничтожение таких, как я, или, хуже того, на атаку Лукедонии? Вспоминая текущее состояние Центрального Ордена, меня пронзило тревожное осознание. Несколько сотен таких созданий, обладающих способностями нивелировать нашу магию и при этом столь живучих, могли бы просто смести Орден. Мы слишком уязвимы, слишком растянуты в своих ресурсах. В любом случае, нужно выяснить каждую деталь. Никакой мелочи нельзя упускать, если мы хотим подготовиться к возможному вторжению подобных созданий. — Агх!.. — последнее, что издало существо, прежде чем я буквально разорвал его голову ногой. На всякий случай я позволил своей крови окутать его останки. Одно простое пожелание – и тело вспыхнуло ярким пламенем, пожирая себя в считанные мгновения. Осталось лишь горстка пепла, словно это существо было сделано из лёгкой, сгораемой ткани. Убедившись, что труп уничтожен без шансов на восстановление, я повернулся к открытому пространству. Изнутри на меня обрушилась волна жара и света – пожар бушевал вовсю. Трофеи, запечатанные в прочный защитный кокон из моей крови, сохраняли целостность и оставались в безопасности от любых внешних воздействий, включая температуру. Ощущение того, что добытые материалы теперь надежно защищены, добавляло уверенности в каждом шаге. Одним резким движением руки я раскрыл изуродованные временем и сражениями двери. Они поддались с протяжным металлическим скрипом, открывая путь в обширный холл на первом этаже. Зрелище, что предстало передо мной, было откровенно мрачным. Некогда величественный трёхэтажный холл, скорее всего служивший местом отдыха или встреч для работников и гостей, теперь выглядел как карикатура на свои прежние времена. Потолок практически полностью обвалился, оставляя за собой горы обломков. Из всего пространства уцелел лишь небольшой карман у самого края, где ещё можно было пройти. Он соединял мой коридор с ещё одним, противоположным. Этот второй коридор выглядел подозрительно целым. Свет там всё ещё горел, хоть и тускло, местами прерываемый редкими всполохами коротящих проводов. Двери на той стороне были аккуратно открыты, словно кто-то недавно их разблокировал и прошёл внутрь. Я понял, что разгребать завалы здесь бессмысленно: времени это займёт слишком много, а из-за громоздких обломков нельзя было даже оценить, что скрыто за ними. К тому же оттуда слышались глухие отголоски стрельбы. Я направился в противоположный коридор, одновременно стараясь высматривать хоть что-то ценное. Документы, работающие компьютеры, образцы – всё, что могло бы пролить свет на происходящее. Пока царила суматоха, это был мой шанс найти хотя бы крупицы информации, оставаясь при этом незамеченным. Однако коридор-близнец, как я его изначально воспринял, оказался вовсе не близнецом. Структурно он отличался: дверей здесь было значительно меньше, а сами помещения выглядели куда более просторными. Каждая дверь была оснащена электронным замком, что намекало на важность хранящегося внутри. Благодаря вытянутым окнам я мог заглядывать внутрь комнат, не вламываясь в каждое помещение. Обстановка внутри только укрепляла мои подозрения. Большинство помещений напоминали камеры для содержания, с оборудованием, скорее подходящим для тюрем или лабораторий. На бронированных стёклах виднелись глубокие следы от когтей, а воздух насыщал удушающий запах гнили. Словно здесь содержались существа, о которых я даже не хотел думать. Но сейчас камеры были пустыми. Эти пустоты выглядели подозрительно. Что бы ни содержалось здесь раньше, это исчезло. Возможно, их вывезли совсем недавно. Подготовка к транспортировке была очевидной, но, судя по следам разрушений и хаотичному состоянию, не обошлось без инцидентов. Было похоже, что кто-то или что-то вырвалось наружу, устроив здесь настоящий хаос. Двигаясь дальше, я добрался до массивных дверей в конце коридора. Эти двери выглядели иначе: они были укреплёнными, массивными, с явной защитой. Но несущественной против меня. Пройдя через них, я оказался в просторном кабинете. Убранство комнаты резко контрастировало с остальными частями здания. Кабинет выглядел богато и со вкусом. Роскошные детали обстановки указывали на высокий статус того, кто здесь работал. Обстановка чем-то напоминала кабинет Виктора в академии, но с поправкой на отсутствие скромности. Здесь явно не скрывали ни статуса, ни богатства. Мой взгляд мгновенно упал на компьютерный стол. Три монитора, подключённые к работающему компьютеру, сразу привлекли моё внимание. Наличие света и работающего оборудования намекало, что система всё ещё подключена к локальной сети. Однако, прежде чем я подошёл к столу, мой взгляд зацепился за то, что находилось вдоль одной из стен. Там стояли десять резервуаров, наполненных разноцветными жидкостями. То, что плавало внутри, вызывало отвращение: некоторые резервуары содержали человеческие тела, другие – неясные органические массы, растения или даже эмбрионы. Это была мрачная коллекция, словно олицетворявшая извращённый научный эксперимент. Я отвернулся от резервуаров, стараясь сосредоточиться на задаче. Из связки ключей я вытащил флешку, предоставленную мне Тао. Она была спроектирована так, чтобы автоматически взламывать системы и копировать все данные, до которых могла добраться. Удобная вещь, хоть и не всесильная. Я подключил флешку к компьютеру. Её индикатор загорелся красным, а затем замигал жёлтым. Это означало, что процесс начался. На мониторах не происходило ничего особенного, но я знал, что данные уже копируются. Сев в роскошное кожаное кресло, я краем глаза изучал резервуары, наполненные этим кошмаром, но тут моё внимание отвлекло всплывающее уведомление на одном из экранов: — [AGNT-55.12]: СРОЧНО! Появилась информация, что вся группа Цербер была уничтожена в центре Сеула. Связи с 12-ым старейшиной нет. Информация уточняется. Доктор Айри… Сообщение оборвалось в окне уведомления, не раскрывая все детали, но этого было достаточно, чтобы понять суть. Я легко догадался, кто мог быть причастен к этому. Связь на моём телефоне отсутствовала, но я был уверен, что, как только она восстановится, меня будет ждать сообщение от Виктора. — Чёрт… — выдохнул я с раздражением, но решил не спешить. У меня тут своё дело, сами разберутся, если уже не разобрались. Уходить я не собирался, пока флешка не закончила свою работу. И мои мысли невольно переключились на Рейзела. Если он был там, то я мог только надеяться, что он проявил хотя бы каплю сдержанности и не устроил очередное демонстративное шоу своей силы. Его манера размахивать своей силой порой раздражала, особенно когда это делалось без необходимости и ставило под угрозу его собственную жизнь. Спустя минут пять флешка наконец замигала зелёным огоньком, ясно сигнализируя: пора уходить.