Magnus frater

***

Грузовой лифт, ставший последним убежищем Юн Ха-ён, дрожал от далёких взрывов, сотрясавших подземный комплекс. Воздух внутри был спёртым, пропитанным едким запахом гари, который просачивался через узкую щель в массивных дверях. Пожар, бушевавший в лабораторном комплексе, превратил некогда стерильные коридоры в адский лабиринт из огня и дыма. Красноватый свет аварийных ламп, мигающих в такт сбоям системы, отбрасывал зловещие тени на стены лифта, создавая иллюзию, что само пространство сжимается вокруг девушки. Юн Ха-ён сидела, вжавшись в холодный металлический пол, её пальцы судорожно сжимали края лабораторного халата, испачканного пятнами крови и чёрной сажи. Её дыхание было рваным, каждый вдох отдавался болью в груди, словно лёгкие отказывались принимать этот отравленный воздух. Снаружи доносились звуки хаоса: приглушённые крики, треск ломающихся конструкций, далёкие хлопки выстрелов и низкое, почти звериное рычание, от которого кровь стыла в жилах. Лифт, лишённый питания, был заперт вручную, его тяжёлые двери, рассчитанные на экстремальные условия, стали её единственной защитой. Но даже они, массивные и укреплённые, начали поддаваться. Скрежет металла раздавался всё ближе, ритмичный, как удары молота, и каждый звук вгрызался в её разум, усиливая панику. Это был он – Ким Чжун-су, её коллега, с которым она ещё утром обсуждала результаты экспериментов над чашкой дешёвого кофе в комнате отдыха. Теперь от него не осталось ничего человеческого. Только монстр, чья мышечная масса, казалось, росла с каждой секундой, раздирал металл голыми руками с ужасающей силой. — Ха-ён… — хриплое, искажённое рычание прорвалось через щель, словно нож, вонзившийся в её сознание. — Открой… дверь… Юн Ха-ён зажала рот обеими руками, подавляя крик, который рвался из горла. Её глаза, широко распахнутые от ужаса, не могли оторваться от щели в дверях, где в красноватом свете мелькали очертания его фигуры. Ким Чжун-су, некогда худощавый и улыбчивый, теперь был двухметровой горой мышц, его кожа, натянутая до предела и ставшая серого оттенка, лоснилась от пота и какой-то синеватой жидкости, сочащейся из трещин на его теле. Его пальцы, удлинившиеся и узловатые, с когтями, больше похожими на ржавые лезвия, впивались в металл, сминая его, как фольгу. Щель в дверях медленно расширялась, и каждый новый сантиметр открывал всё больше его жуткого облика: фиолетовые глаза, горящие холодным светом, и искажённое лицо, где вместо улыбки теперь зияла гримаса безумной ярости. — Нет… нет… пожалуйста… — шептала Юн Ха-ён, её голос срывался на хриплый всхлип. Она вжалась в угол лифта, её спина прилипла к холодной стене, а ноги, дрожащие от страха, подкосились, не давая ей даже подумать о сопротивлении. Пол под ней был усыпан осколками стекла и обрывками бумаг, сорванных с её халата во время бегства из лаборатории. Пожарный дым, густой и удушливый, проникал внутрь, заставляя её кашлять, а жара, исходившая от коридора, обжигала кожу даже через одежду. Девушка чувствовала, как её разум балансирует на грани безумия, захлёстнутый отчаянием. Это место, этот подземный комплекс, созданный Союзом, стало её ловушкой. Никто не придёт. Никто не спасёт. Щель в дверях расширилась ещё больше, и теперь в неё пролезала вся рука мутанта. Его когти, блестящие в свете огня, царапали внутреннюю сторону двери, оставляя глубокие борозды. Юн Ха-ён видела, как его мышцы пульсировали, словно живые, увеличиваясь с каждым движением, а вены, вздувшиеся под кожей, светились неестественным синим светом. Он рычал, его голос превратился в бессвязный набор звуков, больше похожий на вой дикого зверя, чем на человеческую речь. Она закрыла глаза, её тело сотрясала дрожь, а слёзы, смешанные с сажей, текли по щекам, оставляя грязные дорожки. Она ждала конца, ждала, что эти когти разорвут её, как разорвали металл, и её жизнь оборвётся в этом стальном гробу. Но вдруг всё стихло. Скрежет прекратился. Рычание смолкло. Тишина, наступившая так внезапно, была почти осязаемой, словно само время замерло. Юн Ха-ён не решалась открыть глаза, её дыхание сбилось, а сердце колотилось так громко, что заглушало всё остальное. Она медленно приоткрыла веки, и её взгляд упал на проём. Над головой мутанта, в багровом свете пожара, появилась чёрная рука – тонкая, с длинными пальцами, острыми, как лезвия, и такими же тёмными, словно сотканными из самой ночи. Эта рука, возникшая из ниоткуда, с невероятной силой схватила Чжун-су за спутанные, слипшиеся от грязи волосы и голову, сжимая её так, что кости, казалось, хрустнули под давлением. — А-аргх!.. Мутант издал яростный вопль, его тело напряглось, мышцы вздулись, пытаясь вырваться, но рука потянула его назад с такой мощью, что его массивное тело, весом в сотни килограммов, подалось назад, как марионетка, лишённая нитей. Металл дверей задрожал, когда он ударился о края проёма, его когти заскребли по полу, оставляя глубокие царапины, а затем он исчез в темноте коридора. Юн Ха-ён услышала серию хлёстких ударов, каждый из которых сопровождался треском ломающихся костей и глухим стуком, словно что-то тяжёлое падало на пол. Рычание мутанта стало отчаянным, почти жалобным, но вскоре оборвалось – последний удар, мощный и резкий, как выстрел, положил конец его агонии. Пламя в коридоре вспыхнуло ярче, отбрасывая длинные тени, а запах гари смешался с новым, металлическим привкусом – запахом крови. Юн Ха-ён замерла, её тело всё ещё дрожало, а разум отказывался принимать происходящее. Она понимала, что тварь мертва, но кто её убил? Ещё более ужасающее создание, порождённое этим адским местом? Её воображение рисовало кошмарные образы: ещё один мутант, ещё более сильный, ещё более безумный, готовый ворваться в лифт и завершить начатое. Она прижалась к стене ещё сильнее, её пальцы впились в пол, царапая металл, а глаза не отрывались от проёма, ожидая новой угрозы. Но вместо этого в щели появилась фигура. Мужчина. Его силуэт, подсвеченный багровым светом пожара, казался нереальным, словно он был частью этого хаотичного кошмара, но в то же время чем-то совершенно иным. Высокий, с атлетичным телосложением, он двигался с хищной грацией, каждый шаг был точным, уверенным, как у зверя, вышедшего на охоту. Его длинные чёрные волосы, слегка растрёпанные, но всё ещё блестящие, словно шёлк, развевались, несмотря на отсутствие ветра. Алые глаза, горящие, как раскалённые угли, смотрели прямо на неё, пронизывая насквозь, будто видели не только её тело, но и саму душу. Его лицо было идеальным – острые скулы, тонкие губы, слегка изогнутые в намёке на улыбку, но в этой улыбке не было тепла, только холодная, почти нечеловеческая решимость. Тёмный плащ, окутывающий его фигуру, казался частью окружающей тьмы, поглощая свет и усиливая ауру опасности, исходившую от него. Юн Ха-ён почувствовала, как её сознание начинает ускользать. Угроза исчезла, но вид этого мужчины, его алых глаз и подавляющей силы, исходившей от него, был слишком ошеломляющим. Её сердце, всё ещё бьющееся в панике, начало замедляться, а тело, истощённое страхом и адреналином, отказалось подчиняться. Она попыталась что-то сказать, но горло сжалось, и слова застряли, превратившись в слабый хрип. Мир вокруг закружился, дым и жар смешались с багровым светом, и последнее, что она увидела, прежде чем тьма поглотила её, – это его взгляд, пронзительный и хищный, словно он был не спасителем, а новым, ещё более непостижимым кошмаром.

***

Я решил всё же не торопиться покидать этот подземный комплекс. Чувство, глубоко укоренившееся в груди, подсказывало, что всё интересное на поверхности уже прошло без меня. Так зачем спешить? Вместо этого я занялся завалами в главном холле – грудами искорёженного бетона, переплетённого арматурой, покрытой копотью от недавнего взрыва. Разгребать их пришлось телекинезом минут десять. Чем больше становился проход, тем сильней едкий запах гари и химикатов драл горло, но за завалами открылась новая часть комплекса – куда более масштабная, чем я ожидал. Лабиринт коридоров, уходящих вглубь, с ответвлениями, ведущими к этажам, которые, казалось, тянулись бесконечно. Стены, покрытые трещинами и пятнами какой-то синеватой слизи, отражали тусклый свет мигающих аварийных ламп. Я шагал вперёд, подбирая всё, что могло пригодиться: обрывки документов, чипы доступа, даже сломанный шприц с неизвестной дрянью, валявшийся в углу. Всё с собой заберу. Но настоящая «мякотка» этого места – мутанты. Их было десятки, если не сотни. Серокожие твари с пульсирующими венами и светящимися фиолетовыми глазами рыскали по коридорам, выискивая выход или тех, кто ещё не стал такими же, как они. Магия крови, мой привычный козырь, на них не действовала, как и с той зверушкой в коридоре. Телекинез отскакивал, как от стены, а попытки подчинить их разум разбивались о какое-то внутреннее сопротивление. Приходилось драться по-настоящему – кулаками, ногами, всей силой, что бурлила в этом теле, которое у меня было. И, чёрт возьми, мне это нравилось! Поначалу я относился к ним с привычной брезгливостью, как к грязной работе, недостойной Благородного, главы клана. Но после пары стычек в узких коридорах, где их когти оставляли глубокие борозды на стенах, а рычание эхом разносилось по этажам, я переменил мнение. Убивать их было… правильно. Это резонировало где-то глубоко внутри, в самой сути того, кем я стал. Я – Оружие Души, созданное не для созерцания, не для мирной жизни, а для разрушения и защиты. И здесь, среди дымящихся руин лабораторий Союза, я это осознал в полной мере. Я расцвёл. Мутанты были хлипкими, несмотря на их устрашающий вид – их кости ломались под моими ударами, а тела разлетались, как тряпичные куклы. Но их количество делало бой порой затяжным, почти медитативным. Каждый удар, каждый хруст ломающихся хребтов отзывался в груди странным удовлетворением, будто я наконец-то нашёл своё место. Кровь, смешанная с их синеватой дрянью, пачкала мой плащ, сотканный из магии крови, но мне было плевать. Я двигался дальше, оставляя за собой след из тел, обугленных моими атаками, и запах палёной плоти, смешивающийся с гарью пожара. Попутно я находил выживших. Учёные и лаборанты – жалкие, перепуганные тени, забившиеся в углы или запертые в подсобках. Я создавал кровавых клонов – туповатых, но полезных миньонов – и отправлял их вытаскивать людей к главному холлу, откуда я пришёл, где воздух был чище и находился лифт, ведущий на поверхность. Спасать их не хотелось. Я считывал их память, выуживая крупицы информации об этом месте, и, честно говоря, большинство из них заслуживало остаться здесь навсегда. Они знали, на что шли, работая на Союз, и всё равно продолжали свои грязные эксперименты. Но моя душа, сотканная из осколков предков, не позволяла просто бросить их. Благородные прошлого видели в людях тех, кого нужно защищать, и эта часть меня, как ни странно, перевешивала презрение Дензела. Так что я отправлял их к лифту, оставляя дальше разбираться с собственной судьбой. Охранники, пытавшиеся сражаться с мутантами, были исключением – я не лез в их бой. Пусть докажут, что достойны жить. Память местных дала больше, чем я ожидал. Коды доступа, схемы объекта, пароли к терминалам – всё это пригодится. Сам комплекс оказался всего лишь неким подрядчиком Союза, местом, где занимались муторной рутиной: тестировали образцы, готовили отчёты, выполняли грязную работу для лабораторий рангом покруче. Но недавно сюда попало кое-что интересное. Местные, жадные до похвалы и финансирования, наткнулись на образцы, добытые без ведома Союза. Они решили сами покопаться в находке, прежде чем доложить наверх, чтобы их не отчитали, а, наоборот, выделили побольше денег. Типичная человеческая бюрократия – даже в аду они не могут без бумажек. Но среди этой рутины я выудил кое-что по-настоящему ценное. Образцы, которые они изучали, были остатками моего старого друга Джейка. Точнее, того, что от него осталось после его «несчастного случая» с лестницей и последующей утилизации в канализации, любезно организованной Мэри. Я тогда, очевидно, недоглядел, и теперь моя ошибка обернулась целой ордой «улучшенных Джейков» – серокожих, живучих тварей, которые могли бы доставить сильные неприятности даже рядовым Благородным. Их сила, их ярость и необычные свойства тел – всё это было результатом экспериментов, начатых здесь. И это ещё не всё. Буквально за несколько минут до того, как комплекс накрыло взрывами и хаосом, сюда прибыла доктор Айрис. Собственной персоной. Та самая странная молодая девица, обожающая похищать смазливых блондинов, приехала с проверкой, чтобы оценить, что местные наковыряли из останков Джейка. И оказалась в самом сердце этого бардака. И это был мой шанс. Айрис могла бы стать моим козырем – личным доктором Франкенштейном, верным только мне. Я давно об этом задумывался, и сейчас сама судьба дала мне шанс. Гениальная учёная Союза сама пришла ко мне в руки. Виктор, конечно, надёжный и очень крутой специалист, но его щенячья преданность брату непревзойдённа. Это и хорошо, и плохо одновременно. Один приказ от Рейзела – и наша «дружба» может рассыпаться в пыль. Приказ «Мастера» будет в любом случае стоять выше чего угодно. И я не собираюсь полагаться на это. Всякое может быть. Мне нужны свои люди, своя команда. Это основа выживания, это база. Разгорячённый боем, с кровью, бурлящей в венах, я пробирался к главной лаборатории на нижнем уровне, где, по моим расчётам, опирающимися на память встреченных людей, могла укрываться Айрис. Коридоры сужались, стены были изрезаны когтями и покрыты пятнами ожогов, а воздух стал таким густым от дыма и химической вони, что даже мои глаза начинали слезиться. Мутанты попадались всё чаще, их рычание эхом разносилось по этажам, но я уже вошёл в ритм. Каждый бой был как танец – быстрый, жестокий, но до жути увлекательный. Я разрывал их на части, используя превосходящую силу своего тела, и с каждым ударом чувствовал, как Оружие Души внутри меня ликует. Главная лаборатория была уже близко, и я знал, что там меня ждёт нечто большее, чем просто ещё одна схватка.

***

Доктор Айрис сидела на холодном полу лаборатории, спрятавшись в самом дальнем углу и прижавшись спиной к стене, покрытой трещинами и пятнами обугленного пластика. Её защитный костюм – гордость инженерного отдела Союза, созданный под её личным надзором, – был в жалком состоянии. Ткань, усиленная нановолокнами, с вшитыми биосенсорами и фильтрами высшей категории, висела лохмотьями на левом плече, а правый рукав был разорван от локтя до запястья. Зелёные индикаторы на нагрудной панели всё ещё мигали, но их ритм был сбивчивым, как пульс умирающего. Взрыв, неожиданно прогремевший в комплексе, задел её краем, но настоящая беда пришла позже – вирус. Созданный на основе клеток модифицированного человека, детища доктора Кромбеля, её бывшего наставника и вечного конкурента, он проник в её кровь. Теперь он пожирал её изнутри, и она ничего не могла с этим поделать. Айрис стиснула зубы, чувствуя, как жар, неестественный и липкий, разливается по телу, от груди до кончиков пальцев. Её кожа на предплечьях начала покрываться тонкими, едва заметными трещинами, из которых сочилась синеватая жидкость, пахнущая металлом и чем-то органическим. Она всё ещё сжимала шприц с остатками экспериментального антидота – бесполезной смеси, которую она вколола себе в отчаянии. Рядом валялись пустые ампулы: сыворотки, блокаторы, даже прототипы, которые она сама запретила тестировать из-за их нестабильности. Ничего не сработало. Биосенсоры костюма, которые должны были орать тревогу при малейшем намёке на биологическую угрозу, молчали, словно вирус был для них невидимкой. Это было неправильно. Её костюм, способный выдержать воздействие нейротоксинов и радиации, игнорировал мутации, уже искажавшие её тело. Она видела, как её ногти начали удлиняться, становясь твёрже, острее, а вены на запястьях пульсировали с неестественной силой, подсвечивая кожу синеватым светом. Воздух в лаборатории был тяжёлым, пропитанным запахом гари, химикатов и крови. Тела её «коллег» – тех, кто был с ней в этой комнате, – лежали вокруг: кто-то с простреленной головой, кто-то с перерезанным горлом. Она сделала это сама, когда они начали меняться. Но Айрис знала, что это только отсрочка. Вирус уже в ней, и скоро она станет такой же – серокожей тварью с горящими глазами, чей разум растворится в безумии. Она, доктор Айрис, гений биоинженерии, женщина, которая вскрывала геномы, как орехи, теперь была беспомощна. Её гордыня, её жажда доказать, что она лучше, привели её сюда – в эту подземную могилу, окружённую дымом и смертью, откуда выбраться уже не может. Она прижалась затылком к стене, чувствуя, как холод металла контрастирует с жаром, сжигающим её изнутри. Её дыхание было тяжёлым, хриплым, каждый вдох отдавался болью в лёгких. Янтарные глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь блестели от страха и усталости. Она закрыла их, ожидая конца. Её сознание начало мутнеть, мысли путались, как будто кто-то заливал её разум чернилами. Но когда она открыла глаза, лаборатория исчезла. Тьма. Бесконечная, вязкая, словно живое существо, окружала её. Пол под ногами был не металлическим, а тёплым, липким, как река крови. Она ахнула, её сердце заколотилось, а пальцы вцепились в пустоту. Кровь текла под её ногами, тёплая и густая, пульсируя, как живая. Айрис попыталась встать, но ноги подкосились, и она рухнула на колени, прямо в эту алую жижу, которая обволокла её ладони, когда она упёрлась в пол. Её дыхание сбилось, переходя в короткие, панические всхлипы. Она закричала, её голос эхом разнёсся в пустоте, но ответа не было. Только тишина и этот бесконечный океан крови, который, казалось, шептал ей что-то на языке, которого она не понимала. — Это что… это их мир? — прошептала она, её голос дрожал, срываясь на истерический смешок. — Мутанты… они видят это? Море крови? Это их безумие? Её пальцы вцепились в волосы, пачкая их кровью. Она чувствовала, как разум балансирует на грани, готовая сорваться в пропасть. Это была галлюцинация, побочный эффект вируса, разрушающего её нейроны. Или хуже? Она вспомнила отчёты о Благородных, их «магию крови», их способность ломать реальность. Но это место… это было за гранью её науки, за гранью всего, что она могла объяснить. Тьма впереди дрогнула. Из неё, словно сотканный из самой ночи, выступил молодой мужчина. Высокий, с длинными чёрными волосами, струящимися, как шёлк. Его алые глаза горели в темноте, как раскалённые угли, и в их взгляде было что-то одновременно пугающее и завораживающее. Его лицо было идеальным – острые скулы, тонкие губы, слегка изогнутые в ироничной улыбке. Тёмный плащ, окутывающий его атлетичное тело, казался частью тьмы, поглощая свет. Айрис почувствовала, как её сердце сжалось от трепета. Она знала, кто это. Благородный. — Доктор Айрис, — его голос был глубоким, бархатистым, с лёгкой насмешкой, как будто он уже знал исход этого разговора. — Не лучший у тебя сегодня вечер, правда? Сидишь тут, ждёшь, пока очередное творение Союза превратит тебя в серокожего уродца. Очень глупая и несуразная смерть для такой интересной личности. Айрис сглотнула, её горло пересохло. Она попыталась выпрямиться, но тело не слушалось, а кровь под ней, казалось, стала ещё гуще, удерживая её на месте. — Ты… знаешь, кто я? — выдавила она, её голос был хриплым, но в нём всё ещё звучала привычная язвительность. — И что, пришёл полюбоваться, как я подыхаю? Он усмехнулся, скрестив руки на груди. Его глаза сверкнули, и Айрис почувствовала, как её кожа покрывается мурашками под этим взглядом. — Полюбоваться? Ну, допустим, зрелище не самое скучное, — сказал он, слегка наклонив голову. — Но я не любитель сидеть в зрительном зале. Доктор стиснула зубы, её щёки вспыхнули от смеси стыда и злости. Даже в этом состоянии, на грани смерти, его насмешки задевали её гордость. — Благородные теперь развлекаются, играя в спасателей? — огрызнулась она. Он рассмеялся – коротко, но искренне, и этот звук, странно живой в этом мёртвом месте, заставил её замолчать. — Спасатель? О, нет, доктор, я не из тех, кто раздаёт одеяла и тёплый чай, — сказал он, делая шаг ближе. Кровь под его ногами даже не шелохнулась, словно признавая его власть. — Но у меня есть предложение. Ты умираешь. Это факт. Этот… мерзкий вирус уже перестраивает твои клетки, и через пару десятков минут ты будешь рычать и царапать стены, как твои бывшие коллеги. Или… — он сделал паузу, его улыбка стала шире. — Ты можешь жить. Вечно. С силой, о которой ты только читала в своих отчётах. С красотой, которая не увянет. И с моей защитой. Звучит неплохо, правда? Учёная прищурилась, её разум, несмотря на жар и боль, всё ещё цеплялся за логику. — И что взамен? — спросила она, её голос был полон сарказма. — Моя душа? Или ты из тех, кто коллекционирует учёных, как я коллекционировала образцы? Или ты предлагаешь мне контракт? — Душа? — он вскинул бровь, явно забавляясь. — Не переоценивай себя, доктор. Мне нужна твоя верность. Полное подчинение, покорность. Это не контракт, это формально рабство, но ты станешь моей… скажем, помощницей. Будешь делать, что я скажу, когда я скажу, не задавать глупых вопросов и не создавать проблем. Взамен – жизнь, сила и шанс продолжать свои эксперименты. Под моим присмотром, конечно. Ну, как тебе сделка на краю гибели? Учитывая твой бэкграунд, это слишком хорошее предложение – далеко не каждый злодей, особенно из Союза, получает такое предложение от Благородного. Айрис молчала, её глаза бегали по его лицу, пытаясь найти подвох. Она знала, что выбора нет. Вирус убьёт её, или она станет мутантом, а потом её прикончит кто-нибудь вроде него. Но его предложение… оно было соблазнительным. Не только из-за обещания жизни. Он был красив – слишком красив, с этой хищной грацией и алыми глазами, которые, казалось, видели её насквозь. Она всегда ценила красоту, даже в своих экспериментах, и мысль служить ему, такому существу, не казалась такой уж ужасной. Роль рабыни сейчас не казалась такой уж и плохой, особенно у такого господина. — Ты серьёзно думаешь, что я поверю в твои сказки про вечную жизнь? — сказала она, её голос был слабым, но в нём всё ещё звучала язвительность. — Я учёный, а не наивная девчонка. Он закатил глаза, как будто её слова были детским капризом. — О, пожалуйста, доктор, не порти момент, — сказал он, наклоняясь чуть ближе. — Если бы я хотел тебя прикончить, ты бы уже была мертва. И, к слову, моя кровь не из тех, что оставляет после себя мусор. Так что? Соглашаешься или предпочитаешь стать экспонатом в музее мутантов? Айрис сглотнула, её пальцы сжались в кулаки. Она знала, что он прав. Смерть была близко, она чувствовала, как её тело начинает поддаваться вирусу, как её мысли становятся всё более хаотичными. Альтернатива? Служить ему. И, чёрт возьми, он был слишком хорош, чтобы отказываться. — Хорошо, — выдавила она, её голос был едва слышен. — Я согласна. Делай, что хочешь, но… не заставляй меня жалеть об этом. Он улыбнулся – хищная, почти торжествующая улыбка, от которой её сердце замерло. Он наклонился к ней, его длинные пальцы, холодные, как лёд, схватили её за волосы с такой силой, что она не могла пошевелиться. Его лицо приблизилось, и она почувствовала его дыхание на своей шее – холодное, но странно успокаивающее. — Жалеть? — прошептал он, его голос был почти ласковым, но с ноткой угрозы. — О, доктор, ты будешь слишком занята, чтобы жалеть. И затем – боль. Его клыки вонзились в её шею, и Айрис вскрикнула, её тело выгнулось от мучительного и одновременно сладостного ощущения. Жар, не тот, что сжигал её от вируса, а новый, пламенный, разлился по её венам, как жидкий огонь. Она чувствовала, как её кровь закипает, как мерзкий вирус, пожиравший её тело, выжигается этим пламенем, словно очищающим костром. Её сознание начало мутнеть, мир вокруг растворялся, и последнее, что она видела, были его алые глаза, смотрящие на неё с непостижимой силой. А затем тьма поглотила её.