Посмотрим, надолго ли тебя хватит

      Когда розовые единороги вдруг начали денсить под матерный рэп, Еся поняла, что что-то не так и проснулась, проклиная весь мир. Не размыкая глаз, она кое-как нашла телефон на тумбочке и положила на ухо.       — Есения, чтоб тебя, Третьякова! — Прошипела подруга на том конце. — Где тебя черти носят?       — Черти носят меня… во снах… — Сонно пробормотала девушка.       — Выходные закончились, сейчас середина второго урока.       — Блять… — Простонала Еся в подушку. — Как думаешь, есть шанс, что я успею к третьему?       — Если ты ещё не решила, что надеть, то ты и к шестому не успеешь.       — Хорошо, что мне надеть, о всезнающая Яна Филатова?       — Я надела рубашку и скоро сдохну от холода, так что я бы на твоём месте пошла в школу сразу в шубе. Но, зная тебя, советую надеть ту короткую толстовку с неприлично глубоким вырезом и ни черта не прикрывающими завязками, какие-нибудь завышенные джинсы без дыр, если у тебя такие имеются, и любые кеды, закрывающие лодыжки. — Немного подумав, произнесла подруга. — Так, всё, вставай.       Немного повалявшись в кровати, Еся нехотя встала и начала собираться. Посреди привычного беспорядка найти одежду оказалось несложно: лифчик оказался на люстре, толстовка примитивно висела на вешалке, джинсы лежали на подоконнике. А вот с поиском кед начались проблемы — утеплённые вансы обнаружились на кухне только спустя десять минут.       Девушка носилась по квартире, то и дело бросая взгляд на своё отражение в огромном зеркале, стоящем в коридоре.       Как-то на днях Еся, заблудившись в нереально огромной «Пятёрочке», внезапно осознала, что настала пора перемен. Осознание это пришло именно в тот момент, когда Третьякова, проклиная свой топографический кретинизм, случайно забрела в отдел с краской для волос, хотя изначально планировала элементарно купить хлеба. Душа требовала перемен, и кто она такая чтобы ей противостоять — недолго думая, Еся схватила самый яркий и безбашенный оттенок из всех, уже предвкушая, какой фурор она произведет на окружающих.       На ходу доедая остатки вчерашней пиццы, Третьякова накинула зимнюю куртку, подхватила рюкзак и выскочила из квартиры.       Наконец, разумеется, не без трудностей, Еся добралась до школы. Ей препятствовали лифт, который сломался столь своевременно, автобус, который закрыл двери прямо перед её носом, а также школьный турникет, через который девушка, не сказать чтобы уж очень грациозно, перемахнула под крики охранника — ведь элита не носит с собой пропуск (ну, а вообще, Еся попросту не представляла, куда он запропастился).       — Привет, я принесла тебе свитер. — Улыбнулась Еся, обняв подругу при встрече.       — Ты что, мысли мои читаешь, Третьякова?.. Спасибо и… классный цвет, тебе идёт. А зачем ты подстриглась? Мне нравились твои длинные волосы.       — Мне тоже, но секущиеся кончики слишком заебали. — Вздохнула Третьякова, вытаскивая из рюкзака огромный жёлтый свитер со слоном и протягивая его подруге. — Надо же, к твоей рубашке подходит. Как чувствовала.       — Боже, Третьякова, не могу поверить, что ты раскопала это в своём шкафу. — Присвистнула Филатова, кутаясь в теплом свитере.       — Он классный. — Пожала плечами Еся. — Так и знала, что ты заценишь.       — Сколько живу, столько удивляюсь! Третьякова, тебя как угораздило зелёнку на голову пролить? — Послышался до боли знакомый голос и последующий гогот нескольких дебилов-одноклассников.       Еся стиснула зубы, протяжно вздохнула и обернулась со своей фирменной ангельской улыбочкой.       Кирилл Исаев.       Наверное, никто в этой жизни не бесил её больше, чем он. Главарь мудаков и причина девчачьих слёз. Пафосный мудила, по которому сходила с ума почти вся школа. Самоуверенный придурок, убеждённый в том, что его все хотят. Ублюдок, из-за которого она вечно влипала в неприятности. Сын маминой подруги.       Она ненавидела его, пожалуй, с рождения. С того момента, когда лучшая подруга её мамы решила познакомить маленькую Есению со своим сыном Кириллом. Хотя своё детство Еся помнила достаточно смутно, моменты, когда она изо всех сил колошматила его игрушечным розовым молотком по голове, могла воссоздать в памяти вплоть до мельчайших деталей. И как бы не старались лучшие подруги подружить своих детей, все их попытки кончались очередным сражением. План о том, как их детишки вырастут вместе, влюбятся, поженятся и нарожают им кучу внуков, трещал по швам.       Её раздражало в нём буквально всё: эта идиотская манера постоянно зачёсывать ладонью русые волосы назад, карие глаза, один взгляд которых заставлял влюблённых в него дур робко мяться и кусать губы, наглая ухмылка, как правило, сулящая огромные неприятности, извечно сбитые костяшки, татуировка от запястья до локтя, дурацкий партак на правой ладони, набитый на скучном уроке, всего одно слово — «мрак».       Он просто, необоснованно бесил. Каждый раз, когда Исаев появлялся в поле видимости Третьяковой, так и хотелось зарядить ему по башке чем-нибудь тяжёлым.       — А тебя как угораздило дегенератом родиться? — Мило протянула она. — Тётя Наташа — прекрасная женщина, а сын такой ущербный. Нехорошо получается.       — А жизнь в принципе штука странная. Тётя Катя вообще тебя родила. «Родила царица в ночь не то сына, не то дочь; не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку».       — О-о-о, какую серьёзную литературу ты начал осваивать. — Присвистнула Еся. — Молодец, Исаев, продолжай в том же духе, сдашь ЕГЭ по русскому на сто баллов.       — Да я-то сдам. А ты что будешь делать на экзамене? Там тебе за красивые глазки баллов не накинут. Что, споешь и спляшешь?       — Да ну зачем, клоунада это скорее твой профиль.       — Сказала девушка-плесень. — Хмыкнул Кирилл.       — Слышь, дальтоник, это нефритовый, ясно? — Огрызнулась девушка, вскинув голову.       — Даже не знаю, как надо было головой удариться, чтобы покраситься в цвет гребаной зеленки. — Ухмыльнулся парень, продолжая гнуть своё.       — А ты что, завидуешь, Кирюш? — Вопросительно повела бровью Еся. — Так ты не переживай, я и тебя покрасить могу, если хорошо попросишь. Хоть той же зеленкой.       — Я чё, по-твоему, пидор?       — Слухи ходят разные, есть и такая версия. — Пожала плечами она.       — Только через мой труп у меня будут крашеные волосы. — Заявил Кир.       — Вызов принят. — Усмехнулась Еся, скрестив руки на груди, но её голос заглушил звонок на урок.       Одиннадцатиклассники нехотя разошлись по своим местам.       — Слу-ушай, Ян, а какой цвет твой братец больше всего ненавидит? — Невинно поинтересовалась Третьякова у своей лучшей подруги и соседки по парте.

***

      Еся заранее все продумала и обо всем позаботилась. В ее рюкзаке уже лежал набор для осветления и упаковка с ярко-малиновой краской. Сегодня будет весело. Особенно Кирюше, который ещё ничего не подозревает.       Третьякова, воспользовавшись моментом, когда физрук отвлекся на ее одноклассников, незаметно проскользнула в его кабинет. Она стала метаться в поисках ключа от раздевалки, который всё никак не находился. Услышав голос приближающегося физрука, девушка поспешила покинуть кабинет незамеченной. Еся уже начала перебирать в голове все возможные варианты, куда можно будет перетащить тело спящего Кирилла, чтобы никто не спалил их, но, проходя мимо раздевалок, заметила, что из замочной скважины торчит ключ. Теперь, когда искомый предмет оказался в руках Третьяковой, можно было снова вернуться к первоначальному плану.       Девушка направилась в столовую и уверенно зашагала прямиком к столику, за которым обычно сидел Кирилл. Еся видела, как он флиртовал с девочками из параллели, поэтому у нее были считанные минуты до того момента, как эти пустышки ему наскучат. В этой толкучке было несложно подсыпать снотворное, заранее растертое в порошок, в стакан бедного парня.       Пока она химичила с чаем, Кирилл незаметно подошел к ней со спины.       — Эй, Зеленка, ты что тут забыла? — Еся подскочила от неожиданности.       — Тебе какая разница? — Девушка взяла со стола стакан, стоявший рядом со вторым «отравленным» и с вызовом посмотрела прямо в глаза парня. — Что-то чая захотелось!       С этими словами Еся резко развернулась, ударив Кирилла по лицу своими нефритовыми волосами, и поспешила скрыться с места преступления. Но далеко она не ушла: нужно было следить за воздействием снотворного на парня. И в случае чего, вовремя подхватить.       Вот уже прозвенел звонок, школьники начали медленно расползаться по классам. Кирилл тоже нехотя оторвался от скамейки и поплелся к выходу, Еся шла в нескольких метрах от него. Вдруг парень пошатнулся и сбавил темп.       — Ай-ай-яй, что же ты, Кирюша, на ходу-то засыпаешь, что же ты ночью делал? Неужели опять порнуху смотрел до трёх? — Запричитала девушка, мгновенно появляясь рядом и ловко подхватывая парня.       Беззаботно присвистывая, она затащила его в женскую раздевалку, оказавшуюся как раз рядом. Кинув на скамейку тело спавшего крепким сном парня, Еся, стараясь как можно тише поворачивать ключ, закрыла раздевалку изнутри.       Весь дальнейший день физкультура должна была проходить на улице, так что раздевалка пустовала, как будто специально предназначенная для коварных замыслов Третьяковой.       Еся вошла в азарт, в глазах вовсю заплясали чертики. Она уже предвкушала увидеть конечный результат.       Девушка выложила все красящие средства на соседнюю скамейку. Чтобы не мучиться с нахождением нужных пропорций, она решила сразу купить готовый набор для осветления а-ля «умелые ручки», где оставалось только смешать все составляющие и кое-как нанести на волосы. Предварительно накинув парикмахерскую накидку себе на колени, чтобы не запачкать любимые джинсы, Третьякова аккуратно положила голову спящего парня на неё.       Первое движение кисти — пути назад нет.       В её планы не входило испортить Исаеву все волосы — ему ведь еще предстоит блистать своей прекрасной прической, созданной с её непосредственным участием.       Про себя Еся отметила, что производители снотворного не соврали: оно действительно оказалось сильнодействующим, парень не просыпался от манипуляций, которые совершала с его волосами девушка, являющаяся ему в кошмарах. Он никак не реагировал и на сильный напор холодной воды, смывающий осветлитель: на его несчастье горячей воды в душевой почему-то не было.       — А теперь самое интересное, — на лице девушки расползлась дьявольская ухмылка, — Добавим красок в твою скучную серую жизнь…

***

      Второй урок физкультуры уже подходил к концу, а Кирилл все еще не подавал признаков жизни. Не сказать, чтобы Есю это сильно заботило — та просто сидела рядом и равнодушно листала ленту Инстаграма, ожидая, пока испытуемый оценит её старания. Тем не менее она настолько увлеклась, что даже не заметила пробуждение парня.       Кирилл сонно открыл глаза, осмотрелся, долго соображая, что, кто он и где находится. Глаза сфокусировались на парне с ярко-малиновыми волосами. Медленно моргая, Исаев к своему удивлению осознал, что с зеркальной поверхности на него смотрит его же отражение, и заорал. Третьякова подскочила от неожиданности.       Сон парня сняло как рукой.       В мгновение ока Кирилл до боли в лопатках вжал Есю в стену, расставив руки по обе стороны от нее, тем самым ограничив все пути к отступлению.       — Руки! — Возмутилась девушка, болезненно морщась.       — Блять, Третьякова, какого черта?! — Выругался Исаев, ударив кулаком рядом с головой Третьяковой. Со стены посыпалась краска. — Я тебя сейчас придушу нахуй, слышишь? — Прошипел он на ухо девушки.       Его накрывало одновременно множество разных эмоций, среди которых лидировали ужас и желание убивать. Он просто не представлял, что делать с тем, что творится на его голове. И искренне надеялся, что все это смоется если не с первого, то хотя бы со второго раза.       — Ты мне объясни, что это за пиздец?! — Исаев наконец оторвался от зеркала и перевел свой прожигающий взгляд на Третьякову. — За какие такие заслуги ты сделала со мной это?!       — Вот так, да? Тратишься на осветлитель, краску, а вместо благодарности получаешь пиздюлей. — Обиженно произнесла девушка. — Скажи спасибо, что я тебя марганцовкой из кабинета химии не покрасила. А ведь хотелось!       — Да я на пидора теперь похож, блять! — Взвыл Кирилл.       — Не сильнее чем обычно, Марганцовка ты моя ненаглядная. — Пропела Еся, ловко извернувшись и выскочив в коридор.       Исаев взревел и со злости пнул лавочку рядом.       — ТРЕТЬЯКОВА! — Раздалось на всю школу. — ТЕБЕ КОНЕЦ! ПИШИ ЗАВЕЩАНИЕ, СУКА!       — Кажется, я пробудила Древнее Зло… — Пробормотала Еся, бодро семеня подальше от места преступления.

***

      На следующий день она с упоением ждала явления Христа народу.       В окно кабинета истории было видно, как угрюмо плетется Исаев в школу, на ходу закуривая. Третьякова счастливо улыбнулась.       Кирилл зашёл в кабинет, кинул в её сторону убийственный взгляд, нервно натянул капюшон ещё ниже и плюхнулся на последнюю парту третьего ряда.       — Кирюш, что-то случилось? — Громко обратилась к нему Еся, специально привлекая внимание. — Ты сегодня какой-то грустный.       — Пошла нахуй, Третьякова. — Бросил Кирилл.       — Как грубо. Ты бы бросал курить что ли, так и сдохнуть недолго. Не сказать, чтобы я сильно переживала по этому поводу, просто видеть тебя неприятно. Да и несет от тебя за километр…       Девушка поморщилась и поспешила открыть окно. Запах сигарет Кирилла доносился даже до неё, сидящей на последней парте первого ряда.       — Выпади заодно. — Прошипел Исаев. Еся только молча закатила глаза.       В класс зашла учительница, сопровождаемая раздражающим звуком звонка. Поприветствовав класс, она обвела кабинет взглядом, остановившись на Кирилле.       — Исаев, в помещении неприлично сидеть в головном уборе.       — У меня голова мёрзнет. — Равнодушно пожал плечами парень. — Если вы не заметили, в школе достаточно прохладно. Тут не до приличий.       — Снимите головной убор, молодой человек! — Учитель истории все не унималась и уже перешла на повышенные тона.       Кириллу ничего не оставалось, кроме как скинуть с себя капюшон, спасающий его от позора вселенских масштабов.       — Финита ля комедия! — Радостно воскликнула Еся прежде чем класс взорвался хохотом.       Бедный парень так смутился, что его лицо, казалось, полностью слилось с волосами.       Этот день оба запомнят надолго: Третьякова — как один из самых счастливых в её жизни, Исаев — как один из самых худших. Так или иначе, сегодня их многолетняя война перешла на новый уровень. Красная линия допустимого стерлась окончательно.