Take Me To the River / Отведи меня к реке

Beastie Boys - No sleep till Brooklyn

– Надеюсь, ты привезла с собой шикарную мебель для своей задницы, – сказала Лили, открыв дверь и обнимая ее. Энди крепко обняла подругу в ответ, кинув при этом свой единственный чемодан на пол. – Она будет здесь через пару недель, – пробормотала Энди в волосы своего лучшего друга. – Хорошо, потому что я отчаянно нуждаюсь в новом диване, – Лили отодвинулась и обняла ее еще раз, прежде чем затянуть ее внутрь. – Не могу поверить, что ты слышала все о дерьмовой жизни в Бруклине и все равно здесь. Ты знаешь, что я могла бы сдать эту квартиру в субаренду и купить дом на следующей неделе по цене этой аренды, ведь цена на аренду все равно поднимется. Смеясь, Энди сняла свое пальто и бросила его на стул. Лили жила в большой квартире открытой планировки. На кирпичных стенах висели картины разных художников, а некоторые были небрежно прислонены к одной из них, ожидая, когда их повесят. – Подарки, – сказала она, ловя взгляд Энди. – На следующей неделе вон те будут выставлены в галерее дальше по улице. Местные художники. Лили построила успешную карьеру и работала во многих известных галереях с тех пор, как они все впервые оказались в Нью-Йорке. Сейчас она была больше сфокусирована на создании выставок художников, в которых верила. В известных галереях, как правило, не часто принимали полотна цветных художников. Особенно, если это были работы с политическим уклоном, ведь такие работы считались не продаваемыми, для того самого одного процента привилегированного белого населения Нью-Йорка. – Это много подарков, – заметила Энди, осматривая коллекцию в квартире. – Это мой пенсионный фонд, – засмеялась Лили, схватив чемодан Энди и потащив его к двери рядом с кухней. – Это не очень, – сказала она, толкая его ногой, - но кровать удобная, и окно дает прекрасное освещение. Энди выхватила свой чемодан у Лили и вошла, чтобы осмотреться. Тут был книжный шкаф, стол и двуспальная кровать. Одна стена была кирпичной, в то время как другие были окрашены в простой белый цвет. Еще один деревянный шкаф стоял у одной из стен. – Я все освободила для тебя. Ты можешь делать здесь все что угодно. Под кроватью есть ящики, которые можно использовать для хранения, чтобы сэкономить на пространстве. Я обычно работаю за обеденным столом. Ты можешь присоединяться ко мне, но я оставила стол здесь, на всякий случай. У Энди навернулись слезы на глаза. Это как начать все заново. Пусть она и была в ужасе, но впервые за долгое время она почувствовала, что вернула себе контроль над своей жизнью. Это было приятное чувство. – Это идеально, – сказала она, смотря со слезами на Лили. – Иди сюда, – сказала Лили, притягивая ее в свои объятия. – Все будет хорошо. У тебя все получится на этот раз – это даже не новый, а хорошо знакомый старый город для тебя. – Спасибо, Лил, – серьезно сказала она. – Не начинай. Я говорила тебе раньше: тебе здесь всегда рады. Я беспокоилась, как ты там, одна. Только работа и никаких друзей. Это была не жизнь, Энди. Ты сделала правильный выбор. – Я вполне уверена в этом, – сказала Энди, вытирая слезы. Лили снова притянула ее к плечу: – Теперь, настало время для выпивки, не так ли? Но тебе необходимо переодеться, – сказала она, с презрением глядя на деловой костюм Энди. – Иди и прими душ, пока я найду тебе что-нибудь приличное, – сказала она, толкая Энди в сторону ванной. К тому времени, как Лили закончила с ней, она была в обтягивающих джинсах, простой рубашке на пуговицах и белых Конверсах, которые видали и лучшие времена. Это была одежда, которую она носила дома, а не одежда для бара. – Добро пожаловать в Бруклин, – пожала плечами Лили, – и завтра мы идем на шопинг, потому что, Боже мой, твой чемодан выглядит так, как будто ты ничего не планируешь делать, кроме как ходить на собеседования весь следующий месяц. – Ну, это было частью моего плана, – оборонительно произнесла Энди. – Это твой единственный план, когда тебе двадцать. Я думала, ты хочешь снова найти себя и свое творчество? Ты не добьешься этого, выглядя как подражатель Алисии Флоррик*. Клянусь, я видела там настоящий брючный костюм Эли Тахари. Лицо Энди запылало. – Ну, мы хотя бы нашли твой пенсионный фонд, – сказала Лили смеясь. – Может тебе стоит вернуться и попросить Миранду Пристли о работе, она могла бы дать ее тебе, основываясь только на твоем гардеробе. Энди рассмеялась, но ее разум не мог вспомнить об огромном издательском отделе Элиас-Кларк. Она не была заинтересована в переходе в журнал, но у них был целый печатный ряд, который сильно изменился за последние годы. У нее был большой опыт, а отредактированные ею романы имели стабильные продажи, даже если они не были бестселлерами Нью-Йорк Таймс. – О Боже, ты на самом деле обдумываешь это! – сказала Лили, таща ее в коридор. – Обдумываю что? Работу на Миранду? Я еще не совсем сошла с ума, – сказала Энди. – Но Элиас-Кларк действительно... Лили зажала ей рот рукой: – Меньше думай, больше пей, – сказала она, после чего закрыла тройной замок на двери и повела ее вниз по лестнице. Они вышли на улицу и прошли пару кварталов вниз по улице от квартиры Лили к угловому бару. Это был четверг, но бар был переполнен. Они протолкнулись внутрь, и Лили заказала им два виски с колой. Виски, как правило, никогда не фигурировал в обычном списке напитков Энди, но обычное было тем, из-за чего она оказалась здесь, пытаясь сбежать, поэтому она не стала спорить. Когда они взяли свои напитки и двинулись глубже в бар, чтобы можно было поговорить, в углу начала выступление фолк группа. – Этот парень играет на гуиро*? – перекрикивая шум, спросила Энди. – Да, эти ребята играют почти каждый четверг. Большинство из них имеют небольшой бизнес в этом районе. Парень с татуировками играющий на банджо,* владеет студией вниз по улице. – Я чувствую себя старой, – сказала Энди. – Ты не старая. Мы не старые. Тебе просто нужно расслабиться. Ты провела слишком много времени в корпоративном Чикаго. Выпей, это поможет процессу. – Едва ли это было корпоративно, – проворчала Энди, вспоминая свою небольшую компанию и выпивая свой напиток. Лили заказала еще по одному, и вскоре Энди нашла, что вкус виски очень даже ничего. Настолько, что она начала постукивать своей ногой в Конверсе в такт музыки и пожалела, что на ней не было пары хороших сапог на каблуках, когда парень с внушительной бородой отправился в толпу играя на ирландской скрипке. Уже долгое время она не чувствовала себя такой свободной, и реальность того, что ей не надо ни перед кем отвечать завтра, поразила ее. У нее не было ни работы, ни мужа, ни обязанностей. Её единственная ответственность - это она сама. Она могла делать все что угодно. Она могла есть, пить и спать с кем угодно, и никто не мог помешать ей в этом. Парень со скрипкой поймал ее взгляд, и она свободно улыбнулась, когда он увеличил темп. Она начала топать и хлопать в такт. Несколько песен спустя Лили появилась у нее за плечом и схватила за локоть. – Хорошо, Майкл Флэтли*, на сегодня достаточно, – сказала она с усмешкой, таща ее к более тихому месту в конце бара. – Знаешь, – слегка нечетко сказала Энди, – я никогда прежде не понимала, насколько сильно мне нравится народная музыка. Лили повела ее к двери выводя на свежий воздух. – Ты также никогда не понимала, насколько тебе нравится пять виски с колой подряд. Я не думаю, что ты ела в самолете? Энди покачала головой. – Надеюсь, тебе нравится шаурма, – сказала Лили, когда они начали движение в сторону дома.

***

Следующее утро, конечно, не стало лучшим в ее жизни, но похмелье, от которого она страдала, казалось, вытеснило из ее головы множество бесполезных мыслей и упростило ее рассуждения. После развода она потратила всю свою энергию сосредоточившись на своих сожалениях. Она провела всю свою жизнь копаясь в том, что пыталась понять, где именно все пошло не так, что она могла сделать по-другому. Однако реальность заключалась в том, что ей просто нужно было начать думать о том, что делать сегодня. А затем завтра. А затем на следующий день. Она хотела писать, но была не в состоянии обеспечить себя этим. Она работала в издательстве и знала реалии писателей. Фрилансерам платили гроши, если они не писали для больших изданий, и возвращение к роману, который она бросила шесть лет назад, не будет легкой прогулкой. Ей нужна работа. Но сегодня она может начать писать. Она просто не знала, с чего начать. Когда она вышла из спальни, Лили разговаривала по телефону, ходила туда - сюда и спорила с кем-то о доставке коллекции. – Это может быть хоть в Австралии, мне все равно. Это должно быть здесь к завтрашнему утру, иначе вы понесете ответственность за упущенный доход, – отрезала она, прежде чем резко прервать звонок. Она вздохнула и прошла на кухню. – Кофе? – Да, пожалуйста, – сказала Энди, осторожно садясь. – Как твоя голова? – Определенно, могло быть и лучше. Лили засмеялась: – Ты была в ударе, мне было неловко прерывать тебя, но я решила, что секс на одну ночь с Виком, местным механиком, не совсем то, что тебе нужно. Хотя ты, конечно, произвела впечатление. Энди застонала и опустила голову на руки. – Я танцевала? – Ты была великолепна. Мои подписчики в Инстаграмме, безусловно, в восторге. Энди вскинула голову: – Ты не могла! Лили засмеялась громче: – Боже мой, видела бы ты свое лицо. Конечно, нет. Хотя я не могу сказать то же самое о пятидесяти других посетителях с их телефонами, которые наслаждались твоими отношениями с ирландскими танцами. – Ненавижу 21 век. – Да, но, по крайней мере, у нас есть хороший кофе, – сказала Лили, ставя кружку перед Энди. – Слушай, мне нужно съездить на Манхэттен сегодня утром. Коллекция, которая должна была быть здесь для открытия завтра вечером, не прибыла. Художник местный, так что он привозит еще кое-какие картины, чтобы мы могли хотя бы начать вешать их на стены. Я взяла на себя смелость отправить тебе по электронной почте кучу ссылок местных групп митапа*: тут есть книжный клуб, несколько языковых групп, пара творческих курсов по письму, медитации, и так далее. Выйди из дома, сделай что-нибудь новое, а когда я вернусь домой вечером, и если ты захочешь еще раз приударить за Виком, даже без скрипки я уверена, что он будет заинтересован, – она подмигнула. – Ты смешная. – О, я знаю, – ухмыльнулась Лили. – Но, мне действительно пора бежать, – сказала она, целуя Энди в лоб. – Сегодня первый день твоей новой жизни, иди и насладись им. Допив кофе, Энди так и сделала. Ни одна из групп не встречалась в течение дня, поэтому она взяла свой ноутбук и направилась в Проспект парк. Она нашла себе место возле воды, расстелила плед и открыла документ, к которому не прикасалась шесть лет, за исключением того, что переносила его с устройства на устройство. Листая страницу за страницей, она поняла, что время для написания именно этой книги прошло. Это больше не казалось важным. Она открыла новый документ и решила начать с малого. К сожалению, это оказалось не так уж и просто. Она не знала, с чего начать. Было время, когда письмо было для нее второй натурой. Она смотрела на мир, наблюдала, рассказывала и придумывала истории для всех и всего, что видела. Читая газету она видела статьи, которые могла написать, темы, которые можно было бы расширить и исследовать дальше. Теперь, это чувствовалось, как если бы дверь к этому навыку была наглухо закрыта. Она закрыла крышку ноутбука и вздохнула. Возможно, она сможет найти вдохновение у кого-то, кто знает, что делает. Она поменяла ноутбук на книгу в сумке, откинулась на плед наслаждаясь ощущением того, что находится на улице в середине дня. Это было такое простое удовольствие, которым она не наслаждалась одна, возможно еще со времен колледжа. Странное ощущение, когда в будний день не надо никуда идти. Она не была безработной с тех пор, как ушла с Зеркала, и даже тогда, период был настолько коротким, что она бросилась на первую же стажировку, которую смогла найти, в надежде на то, что сможет спасти свою карьеру, прежде чем станет слишком поздно. В свои двадцать с небольшим лет она была так тороплива. Нетерпелива. Огромный счет по кредитной карте за обратный рейс из Парижа был одним из многих примеров ее поспешного принятия решений. На самом деле мало что изменилось. Приезд в Нью-Йорк также стал внезапным решением, хотя она оказала своей компании любезность, передав ее дела за два месяца младшему редактору, который уже давно должен был получить повышение. Она немного выросла. Нью-Йорк не был городом, в котором она могла бы оставаться без гроша в кармане, она будет в заднице менее чем через шесть месяцев. Переезд высосал значительную часть ее сбережений. Лили дала ей место для жизни, но ей нужно было найти способ финансировать свой образ жизни здесь самой, если она собирается чего-то добиться. У нее были навыки, которые можно использовать, пока возвращается старый, до тех пор пока она не обоснуется. Позже тем же вечером, когда Лили вернулась домой, Энди разбила лагерь за обеденным столом, ее стрижка пикси была взлохмачена, пока она яростно печатала на своем ноутбуке, ее очки висели на носу. – Я не знала, что ты носишь очки, – сказала Лили, бросив сумку и направившись прямо к холодильнику, доставая бутылку вина. – Слишком много времени перед экраном. Она отодвинула ноутбук и сняла очки, бросив их на стол: – Длинный день? – Можно и так сказать, но груз прибыл. У нас достаточно времени, чтобы закончить подготовку вовремя. Лили налила ей два бокала и пригубила один. – Тебе нужна помощь завтра? – предложила Энди. – Теперь, когда ты спросила об этом, я бы не возражала. У тебя нет других дел? – Нет, я только что обновила свой LinkedIn и социальные сети, и я была на телефоне со специалистами по подбору персонала весь день. Они назначили мне собеседования на следующей неделе. – Ты возвращаешься к издательству? – спросила Лили разочаровывающим тоном. – Я думала, что тебе понадобится немного больше времени. Может, устроиться на какую-нибудь писательскую должность, как в старые времена. Энди покачала головой. – Мне нужны деньги, Лил. Я еще не бросаю полотенце, мне просто нужен доход. Плюс, у меня есть ты, чтобы пинать меня, если я снова начну работать 60 часов в неделю. – Это правда. – Лили сделала большой глоток из бокала и удовлетворенно вздохнула. – Приятно, когда есть к кому вернуться домой. Не думаю, что я осознавала, что сама была немного одинока. – Как в старые добрые времена, – улыбнулась Энди. – Только между нами, но еще прибавилось несколько морщин. – Да, и вино гораздо лучше, – сказала Лили, доливая в их бокалы, выглядя при этом задумчиво. – Я давно хотела кое-что сказать, – сказала Лили через секунду, – И сейчас, наверное, самое подходящее время. Энди догадывалась, к чему все идет. Были некоторые вещи, которые они никогда не обсуждали, вещи, которые оставили трещины в их дружбе на долгие годы. – Тогда я была слишком строга с тобой, – сказала Лили. – Нейт всегда был рядом, а тебя нигде не было видно. Мы видели, как ему было больно, но я встала на его сторону, не спросив, как дела у тебя. Я думала, ты продала всех нас ради своей новой модной работы и всех этих новых модных людей. Я набросилась на тебя. Ты была моим лучшим другом, и я должна была быть на твоей стороне, а не его. Меня не было рядом с тобой, и оглядываясь назад, тебе нужен был кто-то на твоей стороне. Ты была одна. Я не видела этого очень долго. Настолько долго, что к тому времени, ну...тебя просто не стало. Энди покачала головой. Это было так давно, но тот год остался в ее памяти очень четко, как будто это случилось вчера. – Это было очень давно, Лил. Я не просила о помощи. Я бросила его, а потом подумала. Я поставила тебя в ужасное положение с Кристианом. Ты здесь ради меня, и это все, что имеет значение. – Ты не можешь заплатить мне, чтобы я снова стала двадцатитрехлетней. Энди рассмеялась и наморщила нос: – Боже, нет. – Как ты думаешь, сейчас у нас все получится? – Знаешь что, – сказала Энди. – Дай мне год, и я тебе отвечу. Лили посмотрела на нее. – Думаю, это произойдет раньше, чем ты думаешь. Энди тепло улыбнулась вотуму доверия. – Я скучала по этому, – сказала она. – Я тоже. Такое чувство, что ты вернулась домой. Энди огляделась по сторонам. Она слышала, как люди громко разговаривали на улице, возвращаясь домой, и глубоко внутри нее поселилось это чувство. – Да, я думаю это так.