Take Me To the River / Отведи меня к реке

AС DC - Back In Black

Через три дня после полуночных извинений Миранды Энди возвращалась в «Подиум». Не было никакого страха, наоборот она чувствовала себя окрыленной. Для нее извинения Миранды изменили баланс сил. Миранда нуждалась в ней. Она не была уверена почему, но земля под ее ногами стала тверже, и дыры в ее самооценке начали закрываться, способом о котором она уже долгое время и не мечтала. Уважение Миранды не было чем-то, что было даровано многим, и Энди слишком хорошо понимала, насколько редкий подарок получила. Когда она вошла в кабинет Миранды в тот вечер, с высоко поднятой головой, она отбросила последнее, что оставалось от Энди-ассистентки. Миранда подняла глаза от того, чем занималась, и их взгляды встретились через весь офис. – Андреа, – в подтверждении сказала Миранда, откладывая ручку. – Миранда, – кивнула Энди в ответ. – Готова? – Дай мне минутку, – сказала Миранда, – но устраивайся поудобнее. Энди подошла к дивану и положила свои вещи, присев и наблюдая за Мирандой с того места, где сидела. Это был вечер пятницы, и на этот раз казалось, что неделя немного повлияла на редактора «Подиума». Ее волосы выглядели так, будто она провела по ним рукой слишком много раз в течение дня, и глаза, которые встретились с ней через весь офис, выглядели немного уставшими. Миранда в конце концов отложила все, что делала, чтобы добраться до ящика стола и вытащить то, что Энди узнала, как ее собственную копию рукописи Миранды, которую она в спешке оставила, уходя в начале недели. Миранда поднялась на ноги и, подошла с рукописью в руках, пролистала страницы, пока не нашла то, что искала, и бесцеремонно бросила ее на кофейный столик. – Объясни. Энди сняла очки с головы и наклонилась, чтобы посмотреть на страницу, сразу узнавая ее. – Это просто, – сказала Энди, – когда я впервые прочитала рукопись это был, пожалуй, единственный абзац, который рассказал мне что-то о тебе. Все остальное казалось фальшивым, лицемерным. А это было реальным. Миранда вздохнула. – Если это тот результат, к которому ты стремишься, я думаю, ты будешь очень сильно разочарована. Я не хочу, чтобы у публики было такое глубокое понимание моей личной жизни, – откровенно сказала она, присаживаясь на другой конец дивана и снимая очки. Энди откинулась на спинку дивана, слегка ошеломлённая тем, что Миранда по-видимому решила покончить с этим дерьмом сегодня вечером. Она не собиралась упускать момент. – Хорошо, позволь мне прояснить. Все, что до 1975 года, под запретом? – Мне казалось, я ясно выразилась, – сказала Миранда с легким раздражением в голосе, сжимая очки в руке. Энди закатила глаза. – Просто пойди мне на встречу один раз, пожалуйста. Ты хочешь, чтобы охват девочек в книге был минимальным, в лучшем случае, правильно? – Верно. Энди потянулась к рукописи: – Позволишь? – сказала она, держа руку над свободно переплетенным экземпляром. Миранда кивнула. – Я думаю, мы установили, что ты очень скрытный человек, – с иронией сказала Энди, бровь Миранды поднялась, – что означает, что попытка написать автобиографию целиком будет бессмысленной, – продолжила она, взявшись за страницы, написанные о девочках, и вырвала их. Миранда посмотрела на нее так, словно она сошла с ума, когда она бросила страницы на стол. – Итак, – продолжила Энди, – давай сосредоточимся на том, что тебе нравится, и чем ты всегда была готова поделиться с публикой: «Подиум» или, что намного важнее, мода в целом. То чего люди хотят, так это твоего понимания, твоего мнения. Твоя карьера охватывает десятилетия, я имею в виду, посмотри на это, например, – Энди вернулась к началу, – здесь ты пишешь о кризисе СПИДа, как будто он был на периферии индустрии моды, когда я знаю, что это совершенно точно не так. – Это не то время к которому мне хочется возвращаться, – сказала Миранда, ее тон был резким. – Да, но сообщение, которое ты оставляешь здесь, говорит о том, что это не важно, что тебе все равно. Миранда, я знаю это, и я верю что ты тоже знаешь. Ты была редактором дольше, чем я. Именно такие моменты, которые влияют на всю отрасль в целом, в них и нужно вкладывать душу. Хорошо, ты не хочешь внимания к себе, но тогда будь готова говорить о таких вещах, так как они этого заслуживают. Миранда наклонилась и положила очки на кофейный столик, а затем откинулась на спинку дивана и повернулась к Энди лицом. Она долго молчала, и Энди обнаружила, что закрывает и откладывает рукопись в сторону, ожидая, когда она заговорит. – Мы потеряли так много людей, – сказала Миранда через некоторое время. Ее голос был далеким, как будто она вернулась на годы назад, чтобы вспомнить то время. – Дизайнеры, фотографы, парень из почтового отделения с ярко-рыжими волосами, совсем как у девочек. Это было похоже на чистку. К тому времени человечество мало чем могло удивить меня, но это было нечто иное. Это бесконтрольно распространялось в обществе, а СМИ выставляли это так, как будто это было очищение, посланное Богом, – сказала она, гнев сквозил в ее голосе. – Не знаю, достаточно ли у меня слов, чтобы по настоящему описать то время. Это был невообразимый ужас, – закончила Миранда, и ее голос дрогнул. Стало ясно, что она не намерена продолжать дальше, но это было началом. – Вот это, – мягко сказала Энди через некоторое время, – это ты. Миранда подняла на нее глаза: – Андреа, ты считаешь, что знаешь, кто я? – Нет, мне кажется, ты меня неправильно поняла. Я не знаю тебя, Миранда. Я знаю, какой кофе тебе нравится, что ты любишь своих дочерей и работать с тобой это сущий кошмар. Но я не знаю тебя. Просто это реально, а реальность это все, что нам нужно. Тебе не нужно делать лирические отступления обо всех твоих личных моментах, чтобы написать мемуары, основанные на индустрии, которой ты посвятила всю свою жизнь. Только несколько из них, – с легкой ухмылкой закончила Энди. Миранда смотрела на нее, выражение ее лица было непроницаемым. – И сколько же мне придется отдать себя, чтобы они были счастливы? – Кто? – Публика, – сказала Миранда. – Тебе нужно решить, для кого ты пишешь, – сказала Энди. – Невозможно писать для всех. Ты никогда не сможешь сосредоточиться на себе, если будешь пытаться всем угодить. Тебе нужно сфокусироваться на своей аудитории. – И кто же это? Геи, которые поклоняются «Подиуму»? Белые консервативные женщины высшего общества, у которых есть деньги, на покупку кутюр, который мы продаем? Правление, которое принимает решения о нашем бюджете? Кто, Андреа? Для кого я должна писать? Энди протянула руку и взяла вырванные из рукописи страницы. – Для кого ты это написала? – спросила она. Миранда замолчала. Она долго смотрела на страницы, прежде чем ответить: – Я написала это для себя. – И мы выяснили, что ты не хочешь делиться этим, так для кого ты хочешь написать эту книгу? Почему ты решила написать ее сейчас? Рука Миранды инстинктивно потянулась к ее груди, и Энди почувствовала, как ее сердце немного сжалось, когда она поняла, что слухи, возможно, были не слухами в конце концов. Миранда, должно быть, что-то заметила на ее лице, потому что ее рука напряглась, прежде чем вернулась на колени. – Эта информация конфиденциальна и не должна покинуть эту комнату, – сказала Миранда. – Миранда, все, что ты говоришь в этой комнате, конфиденциально. Чем скорее ты это поймешь, тем легче нам будет. Миранда пристально посмотрела на нее. – Почему ты здесь? – внезапно потребовала она. – Потому что ты меня наняла, – растерянно ответила Энди. – Это не ответ на мой вопрос, Андреа. Ты не обязана была соглашаться на эту работу. Ты ясно выразила свои чувства ко мне, и к тому, как я веду дела, когда умчалась из Парижа. Зачем возвращаться? – Я задаю себе этот вопрос с того самого момента как мы начали, – сказала Энди. – Честно говоря, я не знаю. – Ты говоришь, что ничего не знаешь обо мне, а я ничего не знаю о тебе. Начинающая журналистка, которая сидела у моего офиса, исчезла, и на ее месте кто-то, кого я не знаю. Все еще умная, все еще безрассудная, все еще амбициозная, но, конечно, гораздо более циничная, чем я помню. – На днях ты, кажется, очень многое знала о моей жизни, – сказала Энди, защищаясь. – Мимолетное замечание Эмили после твоего отъезда много лет назад и взвешенное предположение и ничего более, – ответила Миранда. – Прекрасно, тогда что ты хочешь узнать? – Почему ты уехала из Нью-Йорка? – спросила она, не теряя ни секунды. Энди провела рукой по своим коротким волосам. – Это очень длинная история. – Похоже, что я должна быть где-то в другом месте сегодня вечером? – Спросила Миранда, указывая на пустой кабинет и на то, что они сидели здесь вдвоем. – Ты хочешь послушать о моей жизни? – спросила Энди с недоверием. – Ну, ты уже посвящена в детали моей намного больше чем мне хотелось бы. Энди глубоко вдохнула и выдохнула. Она ни с кем не говорила о том, что произошло. Глядя на Миранду, она поняла, что ее нежелание делиться было вызвано чувством стыда. Ее волновало, что подумает Миранда. Возможно, она больше и не была Энди-ассистенткой, но она знала Миранду такой, какой та была: успешной деловой женщиной, которая никогда не позволяла чему-либо стоять у нее на пути. Она уехала из Парижа, потому что считала неправильным подход Миранды к жизни и карьере. Она думала, что у нее есть все ответы, она может иметь все и сохранить при этом баланс, не жертвуя людьми вокруг нее, как делала Миранда. Позже она поняла, как ошибалась, что сначала необходимо бороться за себя. Нейт сделал это, и она позволила ему, за свой счет. Миранда не шелохнулась. Она внимательно смотрела на Энди своими кристально чистыми голубыми глазами. – Не так-то просто, правда? – со знанием сказала она и удовлетворенная ухмылка была на её лице. Энди слишком поздно поняла, что произошло. Миранда соткала идеальную ловушку. То, что она требовала от Миранды неделями, а сама была на это неспособна. Миранда была права прошлой ночью, они не были друзьями. Но, возможно, они были немного больше похожи, чем Энди предполагала, и от одной этой мысли ей стало не по себе. – Ты доказала свою точку зрения, – сдалась Энди. – Возможно. Но ты все еще не ответила на мой вопрос. Почему ты уехала? – Журналистика была не такой, как я ожидала, – призналась Энди. – Я...потерялась где-то по пути. Я потеряла свой драйв. Отношения с моими друзьями и семьей все еще были напряженными после работы на тебя, и все вышло из-под контроля. Когда Грега, моего редактора, уволили, я тоже ушла. Я не смогла найти в себе силы продолжать делать то, во что не верила, с кем-то, у кого был совсем другой взгляд на журналистскую честность, чем у меня. – Я вижу закономерность, – лениво сказала Миранда. Энди покачала головой в ответ. – Все было не так, как тогда, когда я ушла из «Подиума». Когда я уходила отсюда, у меня была цель. После «Зеркала» у меня ее не было. То, о чем я думала, что хочу делать в своей жизни, внезапно исчезло. – И появился кто-то кто повел тебя за собой? Энди откинулась на спинку кремового дивана, позволяя одной ноге соскользнуть, а другую поджав под себя. Миранда приподняла брови, когда увидела эту позу. – Извини, – быстро сказала Энди, садясь обратно. Миранда подняла руку, останавливая ее: – Продолжай. – На чем я остановилась? – Рыцарь в сияющих доспехах, – сказала Миранда без всякого веселья в голосе. – Точно. Ну, «рыцарь» - это неподходящее слово. Восемь месяцев работы на тебя и два года отношений на расстоянии, которые последовали, пока я была здесь, а он в Бостоне, нанесли значительный урон нашим отношениям. Когда я уволилась, он сказал мне переехать, ради нас. Это был ультиматум, так или иначе. Я знала, что если не поеду, то нам придет конец. Я думаю, мы оба пытались вернуть то, что уже было потеряно, но у меня не было ничего, что удерживало бы меня от попытки. – Кто-то должен был сказать тебе иное. Если ты не переехала туда за два года, ты никогда не сделала бы это по правильным причинам. – Оглядываться назад - прекрасная вещь. – Это так, – согласилась Миранда. – Удовлетвори мое любопытство, если хочешь. Как тебе удалось попасть в «Рандом Хаус»? Я никогда не получала запроса на рекомендацию. – Я не хотела испытывать судьбу во второй раз, – усмехнулась Энди. – И это не было чистой случайностью, что я пришла на собеседование. У Нейта был клиент с деньгами и множеством связей. – Я вижу, твоя идеалистическая мораль продержалась не так долго, как ты ожидала. – Ты научила меня важности связей. Я думаю, что начала возвращаться к тому, что я узнала здесь в то время, что довольно странно. – Хорошо. Я рада, что кое-что из того, чему я тебя учила, пригодилось. Издательство, похоже подходит тебе. Энди пожала плечами. – Оно оказалось очень кстати. Но, я думаю, что я была так сосредоточена на идее быть журналистом, что я никогда не занималась этим так, как должна была, только намного позже или возможно только сейчас. Когда Нейту предложили работу в Вашингтоне, я отказалась от должности в «Рандом Хаусе», чтобы работать на менее известный издательский дом. Миранда покачала головой. – Глупая девчонка, – убежденно сказала она. – Я так понимаю, подобные обстоятельства привели тебя в Чикаго? Энди кивнула. – Я чувствовала, что должна ему что-то. Не знаю почему, но как только я создала прецедент в наших отношениях, что его карьера важнее моей, казалось невозможным переломить это. Он пришел к выводу, что я мало ценю свою работу. Это не было карьерой моей мечты, так какое право я имела ставить это выше его собственной? – Ты имела право ожидать, что он поддержит тебя, – сказала Миранда, – однако прежде всего тебе было необходимо ценить себя, чего ты явно не делала. – Я знаю, – тихо сказала Энди. – Что сделано, то сделано, Андреа. Нет смысла зацикливаться на этом. – Однако это не так легко сделать. – Не могу не согласиться, – сказала Миранда. При этом они погрузились в уютную тишину, и Энди почувствовала себя странно спокойной. Это было странное ощущение, рядом с Мирандой, которая обычно предпочитала, чтобы ее сотрудники все время были на грани срыва. – Полагаю, нам надо над чем-то поработать, – криво сказала Энди, потянувшись к рукописи, которую она отбросила в сторону. – Да, наверное, стоит, – сказала Миранда, доставая очки. Через пару часов они отобрали большую часть книги, обрисовали структуру новой главы и составили рабочий план для Миранды. Хотя они сделали большой шаг назад в содержании, впервые Энди почувствовала, что они сделали поистине значительный прогресс. Она сияла. Миранда посмотрела на нее и покачала головой. – Тебе слишком легко угодить, – отчитала она. – Сейчас у нас больше работы, чем было в начале. – Может показаться, что это так, но я думаю, что сейчас мы наконец-то на одной волне. С этого момента все должно пойти немного легче. – Возможно, я переоценила твой новоприобретенный цинизм. – А может, это просто вновь приобретенный оптимизм. – Что бы это ни было, это раздражает. Собирай свои вещи, – приказала Миранда, поднимаясь на ноги, и подошла к столу, чтобы забрать свою сумку и Книгу. Энди не пользовалась ничем, кроме блокнота, поэтому она просто схватила свою сумку и перекинула ее через плечо, когда Миранда выключила свет и вышла из офиса. Обычно Энди уходила раньше Миранды. Когда они подошли к лифту, Энди вспомнила, почему ей проще было уходить одной, чем ждать Миранду. Она стояла рядом с ней, и чувствовала себя странно в пространстве, которое не было офисом. Когда лифт подъехал, и Миранда вошла, Энди остановилась. Миранда обернулась и увидела, что она стоит на месте явно находясь в тупике. Она закатила глаза. – Входи уже. Энди забралась внутрь, и нажала кнопку первого этажа. – Тебя ждет водитель? – Спросила Энди. – Да. Как ты добираешься домой? – На метро. Миранда повернулась на каблуках. – Ты можешь позволить себе Тори Берч за четыреста долларов, но ездишь на метро? – сказала она, слегка неодобрительно подняв брови. – Это город, Миранда. Как еще, по-твоему, люди могут передвигаться? Я живу в Бруклине, а не в Верхнем Ист-Сайде. – Бруклин? – Переспросила Миранда, не скрывая отвращения в голосе. – Эй, у Бруклина есть свои преимущества, – сказала Энди, защищая свой новый район, когда лифт остановился на первом этаже, и двери открылись. – Это лачуга с завышенными ценами, – поправила Миранда, когда они пересекали холл. – Это Нью-Йорк, Миранда. Здесь все дорого. – Ты тридцати четырехлетний старший редактор, ты можешь позволить себе квартиру по эту сторону моста. Чем, черт возьми, ты занималась, когда была в Чикаго? – Разводилась, – сказала Энди, когда они синхронно распахнули двери и вышли на свежий ночной воздух. Миранда остановилась и повернулась к ней. – В следующий раз найми адвоката получше, – откровенно сказала она, прежде чем повернуться и пойти к своей машине. Энди стояла наверху лестницы и смотрела, качая головой, как она уходит. – Спокойной ночи, Миранда, – пробормотала она и направилась к ближайшей станции.