Take Me To the River / Отведи меня к реке

Foo Fighters - Echoes, Silence, Patience & Grace и это целый музыкальный альбом, простите)

Энди стояла перед внушительным таунхаусом Миранды и чувствовала призрачное отсутствие охапки химчистки и Книги. Было странно приближаться к дому, не имея ничего, кроме сумки, перекинутой через плечо. Было почти девять вечера, и она была поражена тем, как странно спокойно вокруг было. За деньги можно купить много вещей, включая и иллюзию спокойствия в беспокойном городе. Энди еще немного подумала о доме, прежде чем расправила плечи, поднялась по лестнице и нажала кнопку звонка. Она неловко ждала на ступеньках, пока сама Миранда не появилась и не открыла дверь. Она все еще была в рабочей одежде и выглядела так, будто сама только что вошла в дверь. – Вы его заполучили? – Спросила Миранда вместо приветствия, отступая назад вместо приглашения. Энди ценила способность Миранды преодолевать неловкость, просто игнорируя вежливые приветствия. – Да, но это было выше того, что я хотела за него заплатить. Мы попали в тендерную войну, которая была последним, что нам было нужно в этом квартале, – проворчала Энди, когда вошла внутрь. Сегодня вечером ее потащили на ранний рабочий ужин с Кейтлин, чтобы увидеть автора, агент которого собирался извлечь из своего непроверенного протеже одну чертову прибыль. – Надеюсь, он того стоит, – сказала Миранда, ведя Энди внутрь. – Не ты одна. Я не большой любитель такого риска. Холл был отремонтирован, с того момента как она была здесь в последний раз. Цвета были глубже и богаче, чем она помнила. Художественные работы также были другими, но столы, заполненные свежими цветами, все еще были повсюду. – Полагаю, ты поела? – Спросила Миранда, ведя ее по лестнице в сторону библиотеки. – И будешь права, – сказала Энди, когда они вошли в знакомое пространство. Абсолютно ничего не изменилось, за исключением портрета близняшек на стене, который, как предположила Энди, был недавним. Миранда присела, заметив интерес Энди. – Они выросли с тех пор, как ты была здесь в последний раз. – Это женщины, – сказала Энди, недоверчиво качая головой. – Я вдруг почувствовала себя старой. Миранда закатила глаза. – Да, Андреа. Ты такая, очень-очень старая. Энди рассмеялась, когда двинулась, чтобы сесть, позволяя сумке соскользнуть с ее плеча. – Я давно здесь не была, не так ли? Я не думаю, что осознавала это до сих пор. – Я полагаю, что так. – Приятно вернуться, – честно сказала Энди, откинувшись на спинку кресла. Она чувствовала именно это. Вспомнив тихие вечера, проведенные здесь с Мирандой, планируя детали на следующий день. Это всегда было самыми спокойными моментами ее работы в качестве ассистента в последние месяцы пребывания с Мирандой. Это были моменты, которые стояли между беспокойным прошедшим днем и несчастным домом ожидающим ее. Нейт, к тому времени, был не более чем набором угрюмого молчания или изнурительных аргументов, к которому нужно было вернуться. Эта библиотека была ее пузырем. С Мирандой. Что, если подумать, весьма примечательно. Оглянувшись она поняла, что в то время, вероятно, она была не единственной, кто хотел немного покоя. Миранда поймала ее взгляд, и между ними промелькнуло понимание. Энди была застигнута врасплох внезапным приступом стыда за то, как она оставила Миранду одну в Париже, справляться с последствиями развода. Ты можешь делать свою работу. Слова, которые так расстроили ее в то время, теперь имели гораздо больше смысла. – Прости меня, – сказала Энди, более полно поворачиваясь в кресле. – Кажется, я так ни разу и не извинилась за то, как ушла тогда. Миранда скрестила ноги и откинулась на спинку кресла. – Уверена, у тебя были на то причины. – Да, но мое время могло бы быть намного лучше. – Как и все в тот или иной момент, – пожала плечами Миранда. – Жизнь движется дальше. Или нет, как в этом случае, – сказала она, указывая на их позиции. Энди усмехнулась, прежде чем еще раз оглянуться. – Мне здесь очень нравилось, – призналась она, разглядывая мебель из красного дерева. – Тут было спокойно, – сказала она, глядя в окно, прежде чем повернуться к Миранде. – И все еще так и есть. Миранда оглядела комнату по кругу, прежде чем встать на ноги. – Пойдем за мной. Энди сделала, как ей было сказано, и последовала примеру Миранды, захватив свои вещи. Миранда поднялась по лестнице на второй этаж, и Энди отчетливо вспомнила тот единственный раз, когда она осмелилась ступить на эту лестницу. На этот раз, по приглашению, ее провели в просторную гостиную. – Здесь мне нравится больше, – тихо сказала Миранда, когда они вошли. Комната была мягко освещена рядом хорошо расположенных ламп, и три большие арочные французские двери, выходящие на улицу, занимали всю переднюю стену интерьера, хотя в настоящее время они были скрыты шторами цвета слоновой кости. Правая стена целиком была превращена в серию книжных шкафов, а левая служила галереей. Над камином висела фотография Миранды с девочками, они втроем были на несколько лет моложе и выглядели очень расслабленными. – Если бы его карьера в моде не удалась, Демаршелье стал бы исключительным семейным фотографом, – сказала Миранда, заметив ее интерес. – Патрик снял это? – Спросила Энди, подходя ближе, чтобы рассмотреть фотографию. – Это очень красиво. Миранда подошла и встала рядом с ней, достаточно близко, чтобы их руки соприкоснулись. – С тех пор у нас было немало снимков, но этот остается моим любимым, – сказала Миранда тихим и задумчивым голосом. – И я вижу почему. Вы все такие... – Энди замолчала, подыскивая нужное слово. И оно пришло к ней через мгновение. – Свободные. Миранда наклонила голову, но ничего не сказала, и в конце концов отошла от Энди, чтобы присесть. Пространство, которое она заняла, явно хорошо использовали. На спинке кресла висел плед, а рядом на столике лежал роман. Энди решила обосноваться на диване справа. – Я редко пользуюсь библиотекой внизу, – пояснила Миранда, как только Энди присоединилась к ней. – Я понимаю, почему, – сказала Энди, поворачиваясь, чтобы посмотреть на стену с книгами позади нее, – хотя я изо всех сил пытаюсь понять, почему то, что внизу называется библиотекой. – Оригинальные планы этажей. Это была одна из немногих комнат в доме, где не было телевизора. Однако я исправила это после моего последнего развода. Миранда выбросила телевизоры. Для Энди это была чертова кофемашина Nespresso, которой Нейт никогда не пользовался, но настоял на том, чтобы поставить ее на столешницу. – После первого становится легче, – заметила Миранда, пристально глядя на Энди взглядом, который был слишком знающим. – Действительно ли это так? Потому что сейчас я почти уверена, что мне достаточно и одного. Я не знаю, как тебе удалось сделать это снова. Дважды. – Ты будешь двигаться дальше. В конечном счете. – Если бы у моей матери был выбор, то это было бы сейчас. Она боится, что у меня никогда не будет детей. – Ты хочешь иметь детей? Энди взглянула на фотографию над камином. – Возможно? Я не знаю. С правильным человеком, да, если время будет подходящим для нас обоих. – Повар не был этим человеком? – Нет, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять это. Я волнуюсь, что уничтожила оба наших шанса. Моя семья все еще чертовски зла из-за развода. Моя мать не может понять, почему я ушла. Мои причины были слишком туманны для нее. Видимо, мне следовало просто заткнуться и завести детей, которых он хотел, – выпалила Энди. – Я просто не могла заставить себя сделать это. – Он переживет, а ты еще молода. Девочки появились у меня в тридцать семь. А что касается твоей семьи, я бы посоветовала тебе не слушать их. – Ты не знаешь мою мать, – простонала Энди. – Нет, но у меня была одна. Это заставило Энди замереть. Она пристально посмотрела на Миранду. Миранда поймала ее взгляд и покачала головой. – Не сегодня, – тихо сказала она. Энди кивнула ей, прежде чем увидела всю картину женщины перед собой. Миранда сидела, скрестив ноги в узкой угольной юбке и блейзере, по разрезу которой Энди догадалась, была от Армани. Наряд подсказал ей, что скорее всего сегодня у Миранды было заседание правления. Она всегда склонялась к консервативности, когда ей было необходимо присутствовать наверху. Несмотря на строгость костюма, белая блузка под ним показывала признаки долгого дня и была расстегнута на третьей пуговице. Энди могла представить, как Миранда заходит в дом и протягивает руку, чтобы расстегнуть последнюю пуговицу и позволить себе дышать. Желание продолжить разговор с Мирандой было непреодолимым. Она не была уверена, виновата в этом обстановка или сама женщина, но она хотела сидеть на диване и просто говорить. Находясь рядом с ней, она чувствовала себя приземленной, как будто был кто-то, кто был на другой стороне и вернулся невредимым. Ну, возможно, не невредимым, но все еще не сломленным. – О чем задумалась? – Спросила Миранда. – Просто думаю о том, как легко с тобой. – Ты бы хотела, чтобы было тяжело? Энди покачала головой. – Приятно, – просто сказала она, – что есть кто-то, кто понимает. Миранда на мгновение задумалась. – Да, – мягко ответила она.

***

Было уже после одиннадцати, когда Миранда закрыла дверь за Андреа. Она остановилась на мгновение, оставив руку на дереве и смущенно покачала головой, после чего прошла по дому и выключила свет. Этим вечером они почти ничего не сделали. Это само по себе было своего рода предупреждающим звоночком, на который она должна была обратить внимание. Отношения между ними стали дружескими. В этом не было никаких сомнений. Она не только пригласила Андреа в таунхаус, но и пригласила ее наверх, в свой дом. Это было место, которое она делила с очень немногими людьми, и никогда с сотрудниками. Она даже почувствовала легкое разочарование, когда поняла, что время позднее, хотя было забавно наблюдать, как Андреа смущенно выкручивалась, когда поняла, как мало они сделали. В конце концов, это Андреа должна была держать ее на правильном пути. Вместо этого она сидела и пристально смотрела на нее весь вечер, словно пыталась что-то разгадать, пока их разговор плавно переходил от одной темы к другой. Ситуация была странной. Андреа Сакс, с ее стрижкой пикси и круглыми черепаховыми очками, казалось, была вполне довольна, выскальзывая из своих ярко синих Джимми Чу и поджимая ноги под себя на пятнадцати тысячном диване Миранды. Она сидела там, одетая в пару черных классических брюк, которые были явно A.L.C. и черной водолазке, выглядя перед всем миром так, как будто она проводит каждый день в доме Миранды. Хуже всего было то, что Миранда не хотела нарушать это естественное состояние женщины. Ей нравилось, что ей здесь удобно. Что само по себе было проблемой. Было так много вещей, которые были неправильными в этой ситуации. Однако, что беспокоило ее больше всего, так это полное отсутствие ее беспокойства о бешеной скорости, с которой Андреа ворвалась в ее жизнь, и обосновалась там, как будто она была там всегда. Продолжая подниматься в спальню, она поняла, что последним человеком, который справился с этим также, был ее первый муж Сэмюэль. Она запнулась на ступеньках. Сэмюэль был вихрем. Нет, ураганом. Их отношения были страстными, напряженными и крайне неустойчивыми. К тому времени, как все закончилось, она была измотана. После этого ее выбор стал более взвешенным. Митчелл был сильным и стабильным человеком, подходящим на роль отца. Он представлялся кем-то намного лучше, чем был ее собственный отец, чтобы завести детей. Он был хорошим человеком, но слишком спокойным и добрым для нее. Ее личность подавила и истощила его в конце концов. Ей пришлось его отпустить. Она не была хороша для него. Андреа напоминала ей их всех. Напористая и темпераментная, как Сэмюэль. Готовая бодаться с ней по любому поводу. Прямолинейная и честная, что порой так отвратительно мило. Слишком открытая, с выразительными карими глазами, говорящими всем в радиусе четверти мили, о чем она думает. Слишком заботливая. Слишком волнующаяся обо всех остальных и их мнении. Тем не менее, все еще деловая женщина, как Стивен. Несмотря на все свои недостатки, он обладал блестящим умом. Не понадобилось много времени, чтобы сложить два и два, и она остановила себя, когда поняла, что делает. Андреа представлялась ей идеальным спутником жизни, без осложнений из-за романтики и брака. Она задумалась на мгновение, барабаня кончиками пальцев по перилам. Нет, подумала она, продолжая подъем и направляясь в спальню, Андреа была Андреа. Она была уникальна, а не факсимиле ее бывших мужей. Своего рода друг в то время, когда ей нужен был кто-то, кому она могла доверять. Тот факт, что она нуждалась в ком-то, раздражал, и она вздохнула, когда сняла блейзер и бросила его на край кровати. Сердечный приступ сделал с ней немало. Это едва не спровоцировало какой-то чудовищный кризис среднего возраста. Это было совершенно ужасно, но нельзя было отрицать, что, возможно, это дало ей Андреа, и независимо от того, как она смотрела на это, она не была готова отказаться от этого. Пока нет.