К-7

*** Запах бетона. Улица - почти пустой спичечный коробок: такая же ничтожная свысока, тихо звенящая о чем-то своём, мелком. Недавно прошедший дождь сделал серость бетона и асфальта ко всей своей мерзости ещё и скользкой. Этот закуток укрыт от оживленного N безглазыми, глухими стенами, потому напрочь лишает всякой надежды на спасение скорчившегося в уголке человека в форме офисного планктона. Он лишь прижимал к себе портфель, пестрящий бумажками, видимо до этого момента судьбоносными, когда к нему медленно, но неотступно подходила темная фигура с пистолетом в руке. Девушка - черным нарисованы стройная фигура, прямые волосы, вызывающие стрелки на глазах, красным: губы и отблеск в глазах. Словно металлическая кукла она подходила шаг за шагом: и рука с оружием не дрогнула, и не изменился взгляд. - Кто... - голос мужчины чуть дрогнул, но позже уступил предсмертной уверенности "нечего терять". - Кто меня заказал? - отправился он на встречу судьбе. - Очень влиятельный человек, - фраза - клише, ей ведь даже всё равно. Казалось, монотонные шаги никогда не закончатся, но вот девушка встала на место в позицию палача. Она не любила медлить, отводить взгляд, когда стреляла в беспомощных, но и их страдания не приносили ей удовольствие. Просто выполняла работу. Подождала ещё немного для приличия прощальных слов, но услышала только невнятные звуки вперемешку с всхлипами. Потом на улице-коробке́ раздался выстрел, что быстро поглотили серые блоки. Алые струйки украсили тёмный панцирь асфальта. Ещё несколько таких бедолаг, и по городу разнесётся весть о неуловимом киллере, которого будут ежедневно пытаться прикончить, которым будут пугать детей родители, а сами бояться ещё пуще, и которого никогда не поймает полиция. С недавних пор у Цубаки новая забота. "То ли резать бесцельно крысиные морды бандитов, то ли не важно кого, но за деньги, - один черт. Зато теперь думать можно меньше: их так много, что думать некогда. Бандиты, ненавистники, дно, заказы... Я кромсаю убийц и прочую дрянь потому, что они этого заслуживают. По заказу потому что: 1)могу, 2)платят, 3)нравится охотиться, пусть и не мучать, 4)я так грознее выгляжу. Брошу когда захочу, это они[заказчики] думают, что я у них на крючке. Что имеют смертные против шквала тысячи красных огней? Говорят, что если убить убийцу, убийц меньше не станет. Поэтому всегда нужно убивать двоих, а то и заводить счёт за тысячу. И я уже не считаю". Когда тебе мило предлагают работу, приложив нож к горлу, трудно отказать. Полоска стали, конечно, была формальностью, когда в кобуре лежало то, что могло в миг испарить её вместе с хозяином. Но Цу согласилась, из интереса. Работа не пыльная (хоть немного кровавая), много времени не занимает, свободный график, клиенты сносные, без карьерного роста, но да и слава богу. Нахождение у кого-то в подчинении задевает самолюбие, но до сих пор не нашлось никого, кто бы мог хотя бы заставить её драться в полную силу или хотя бы по-настоящему испугаться, за исключением Такахаси, конечно. *** Ледяные серые блоки закутка, запах сырости. Здесь и правда недавно лил неслабый дождь. Трещат водосточные трубы, звенят железные заклёпки, от самих стен идёт дрожь, распространяющаяся и на людей то ли в виде холода, то ли ужаса. А среди старых досок, что ловко спрятаны от глаз в самом укромном уголке переулка, слышен едва уловимый писк. Так, что никто не услышит, и никто бы действительно не заметил его в граните стен, но... Девушка с голубыми волосами спускается откуда-то сверху, будто с самого неба на паутинке, на лёгком цветочном зонтике, принося с собой какую-то часть небесной синевы, потому что с её появлением становится не так уныло. Она прибегает к шалашику из сгнивших деревяшек, будто по еле слышному зову, который, по мере того как она рушит сооружение, становится всё громче, дополняется цоканьем коготков и становится кошачьим мяуканьем. Девушка освобождает послуслепого, белого до кончика носа детёныша, который всё продолжает звонков пищать и извиваться в её руках. Она снимает с шеи голубой вязаный шарф, и укутав в тёплое гнёздышко малыша, взлетает с ним до высоких крыш. Здесь воздух перестает быть затхлым и кажется наполненным небесной дымкой, молниями грозы и птичьими перьями. В сопровождении пролетающих голубей и видов бескрайних облачных угодий добираются двое довольно быстро. Через чердак одного из строений они попадают в место, где их встречает восторженное кошачье мяукание. Повсюду звенящие колокольчики пушистых игрушек, шерсть, пустые, полные и перевёрнутые миски, запах корма. И полсотни усатых-полосатых радостно трутся о ноги голубоволосой девушки, норовят забраться на колени, хотят познакомиться с новеньким. А новенький уже вымыт, накормлен, приласкан и отдан на воспитание бурой, круглобокой маме-кошке, что уже до того нянчила четверых котят. Мика счастлива: ещё одна спасённая жизнь, ещё тысяча радостных кошачьих эмоций. "Они не виноваты в том, что люди - звери, в том, что родились и вынужденны жить на улице, они вообще самые невинные существа. Я знаю, что не смогу спасти каждого, что большинство из них не смогу пристроить в добрые руки, что многие считают мою работу безнадежно ненужной. Но каждый раз, когда я вижу одного из них на улице... разве можно оставить вот так умирать? Каждый раз когда я прихожу сюда и они делятся со мной своими позитивными эмоциями, на сердце становится легче. Я знаю, они всё понимают и хотят мне помочь. И всё это бесценно." Жизнь бесценна, а стиль и краски каждый выбирает сам.