Виновен

Накануне он, конечно, перенервничал. Не спал, переживал и пил успокоительное, отчего сегодня реальность словно качалась, и порой темнело перед глазами. Вместо привычного лёгкого возбуждения только тупо ныл живот, и саднил запечатанный пока пробкой анус. Альфред потянул носом и нехорошо оскалился, складывая руки на груди и отступая вглубь квартиры. — А я уже думал, что ты ушёл к нему. Обидная фраза хлестнула хуже пощёчины. Крошка обнял себя и опустил голову, не в силах переступить порог. Вчера он упросил брата, чтобы съездил к Алу: убедиться, что тот на месте. О чём разговаривали бета и альфа, Крошка не знал. Серж в подробности не вдавался и лишь обронил, что Ал будет ждать встречи, а остальное — уже за Крошкой. И на что он рассчитывал? Думал, что у Ала, как всегда, от запаха крыша поедет? И натрахавшись, он всё ему простит? Да, именно так и думал. Какая глупость! Тело не слушалось. Не к месту разбуженная гордость требовала, чтобы он ушёл. Но в то же время, как он мог? Не мог. Ноги не шли. Растянутые джинсы топорщились на коленках, и было видно, как те дрожат. Грязные кеды давно следовало почистить, сбитые носы украшали тёмные полоски и разводы, но Крошка вечно забывал… — Чего застыл? — тем временем рыкнул на него альфа. — Нечего отираться в коридоре! Ты же пахнешь! Он сам вышел и грубо дёрнул безвольного Крошку на себя, затаскивая в квартиру. Больновато приложил к стене и тут же ткнулся носом в шею, жадно вбирая запах. — Пахнешь… — Ал отвлёкся на секунду, чтобы толкнуть дверь, и та громко захлопнулась. — Охрененно. Разом накатило облегчение. Крошка застонал и позволил альфе торопливо себя раздеть прямо здесь. Ал путался в пуговицах и то и дело прикладывался лицом к груди, животу, паху. Не то целуя, не то… — Ал, я ни с кем… — простонал Крошка, внезапно осознавая, к чему эти странные принюхивания. Альфа замер, стоя перед ним на коленях и вжимаясь лицом в живот. Несколько минут он просто пытался успокоиться. А потом снова поднялся, грубо затащил Крошку себе на плечо и молча поволок в сторону кровати. Реальность пьяно зашаталась, Макс уткнулся носом в спину и уже сам вдохнул любимый запах. Насыщенный возбуждением, тёплый и такой хороший, что из головы вымело всё лишнее, оставив одно лишь желание.

***

Проснулся он первым, ощущая привычную слабую ломоту во всём теле. За окном давно рассвело, и слышно было, как перекрикиваются птицы и изредка проезжают машины. Несколько минут Крошка бездумно валялся в тихой полудрёме. А потом вспомнил. Ал похрапывал рядом, по привычке уткнувшись лицом в подушку. Крошка осторожно снял лапищу альфы со своего живота и соскользнул с кровати. Он тихонько прокрался в ванную и тяжело опёрся на раковину. Почему-то сейчас он не ощущал привычной радостной лёгкости, которая прорастала в нём после таких вот бурных ночей. Ноги казались ватными и ныли искусанные плечи. Никогда раньше Ал не позволял себе так с ним обращаться. Крошка с какой-то гадливостью ткнул пальцем в особо заметный засос, который тут же отозвался болью и лёгким зудом. Ничего не хотелось. Крошка смутно понимал, что нужно было приводить себя в порядок. Вымыться. Вымыть всё, что осталось в его теле после вчерашнего. Ал, скотина, и не подумал о презервативах. Хорошо хоть сам Крошка в свете последних событий не бросил принимать таблетки. Отражение в зеркале тупо пялилось в ответ. Ал часто делал комплименты его внешности, но сейчас Крошка не ощущал себя красивым. Бледные черты, опухшие после сна веки. Ничего примечательного. Обычный тощий омега, скучный и посредственный, таких вокруг — миллион. Интересно, позволит ли Ал остаться? Позавтракать? Хотя бы позавтракать? Или снова брезгливо бросит холодное «проваливай»? Как в тот раз? До слёз стало себя жалко. Крошка потянулся было утереть запёкшие глаза, но тут же позабыл об этом, внезапно осознав, что уже несколько минут скребёт искусанное плечо. Он осторожно отнял руку. Кожа казалась натянутой и вспухшей, болезненно розовой на расчёсанных участках. На месте одной содранной корочки выступила аккуратная капелька крови. Омега тупо пялился в зеркало, не в силах уложить в голове мысль, что может быть… может… — Чего так рано? — раздался рядом недовольный голос Ала. Крошка вздрогнул и оглянулся, на альфу, который в этот момент широко и сладко зевнул, не потрудившись прикрыть рот ладонью. Ал привалился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди. — Ал, ты… Ты поставил мне метку? Это казалось странным. Неправдоподобным. И проще было поверить в то, что это лишь его фантазия. Но Ал кивнул. Кивнул, отведя взгляд в сторону. Упрямо сжав губы и при этом чуть сгорбившись. — Зачем? — Теперь ты — только мой. Крошка снова взглянул в зеркало. Сейчас он легко смог разобрать, какой из следов — тот самый. Где именно Альфред прокусил тонкую кожу, оставив различимые полумесяцы от зубов и две глубокие ранки в местах, куда пришлись клыки. Почему-то никак не удавалось вспомнить, в какой момент ночи альфа сделал это. Мысли в голове путались. Крошка включил воду, пытаясь выиграть время, и умыл лицо. Сделал холоднее и, как мог, обтёр плечо, убирая кровь и снимая зуд. — Мог бы для начала спросить, — пробурчал он, пытаясь вспомнить, если ли у Ала в аптечке что-нибудь заживляющее. — Зачем? Ты бы отказался? — тут же зло подобрался Ал. — Хотел, чтобы не я?.. — Нет, не отказался! — окрысился Крошка, проигнорировав вторую часть вопроса. — Но спросить в любом случае было бы честнее. — Не тебе говорить о честности. В груди сдавило. Крошка зажмурился, пытаясь абстрагироваться от обиды. Захотелось Ала ударить, пихнуть, но Крошка только сильнее сжал края раковины. — Я уже говорил, что не хотел изменять, — прошептал он. — Я просто… Не мог сопротивляться. Отец говорил, что если Ал его любит, то простит. Папа убеждал, что Крошка ни в чем не виноват. Так почему же сейчас… — Наверное, — с трудом продолжил Макс, проглатывая давящий в горле ком, — стоило обратиться в полицию, но… Я не смог. А теперь уже поздно. И, Ал, выйди, пожалуйста. Мне нужно помыться. Выйди. Пожалуйста. Вода принесла облегчение. Тёплые струи медленно смывали скопившееся в теле напряжение. Мысли расползались во все стороны. Крошка лениво думал о метке и своём новом статусе. О том, что придётся обо всём рассказать папе. О том, что придётся рассказать в ресторане. И уже завтра заканчивается его омежий больничный, и нужно выходить на работу. Помогать печь пирожные и фирменные торты. Он думал о белых кремовых тортах. О дурацких фигурках женихов, что так любят видеть на верхушках. О том, что ему, Крошке, сейчас жизненно необходима чашка кофе, а ещё лучше — две, иначе он снова уснёт. Мысли о кофе вывели из оцепенения. Крошка закрутил краны, устыдившись мимоходом, что так долго плескался и перевёл понапрасну столько воды. Он наскоро вытерся и, запахнувшись в сырое полотенце, выскользнул из ванной. И тут же наткнулся на сидящего под дверью Ала. Тот медленно отнял руки, которыми до этого цеплялся в свою гриву и поднял лицо. В глазах у Ала стояли слёзы. Он сморгнул несколько раз, и по щекам побежали быстрые капельки. Альфа почувствовал их, скривился и, стыдливо отвернувшись, судорожно принялся вытирать лицо. — Мини… Чёрт… — Ал? Крошка тут же присел рядом и схватил Ала за руку, пытаясь разобраться, что же такое произошло за прошедшие полчаса. Ведь уже со всем разобрались? Вроде бы? — Ал? Ты чего? Тебе плохо? Что произошло? — Мини… Прости меня. Мини. Макс ничего не понимал. Ал кусал губы и отводил взгляд, что внутри начинает подниматься паника. — За что? За метку? Ал, ты что? Ты передумал? Ал? — Прости меня. — Ал подтянул его ладонь к лицу и зачем-то поцеловал пальцы. — Прости. Я такой придурок… Голову оторву тому уроду, что посмел тебя… Мини, что ж ты сразу не сказал, что он взял тебя силой?.. Мини, я такой придурок… Ал бессвязно шептал слова извинения, а Крошку понемногу отпускало. Он подсел ближе и нырнул под руку альфы, устраиваясь на полу у него под боком. Сидеть в одном полотенце было холодновато, но Крошка всё равно вытянул ноги. Полюбовался, какие они у него длинные и стройные. Пошевелил пальцами, привлекая внимание Ала, отчего тот потерял нить и замолчал. Бок у Ала был тёплым. И запах хороший. Запах тела, сна, пота, чего-то такого родного и успокаивающего... — Прощаю. — А? — Прощаю, говорю. — Так просто? — Ага, — равнодушно кивнул Крошка. Внутри не осталось ни желания, ни сил на обиды. — А ты меня? — Что? — Простишь? — Я? — Ал невесело хохотнул. — Мини, да за что? — Ал… Не заставляй меня формулировать! Не хочу вспоминать. — Прости… Мини, я так злился, — признался Ал. — В тот вечер свалил в бар, напился, с кем-то там подрался. А потом… Всё думал, что у меня никого кроме тебя не было. Никогда. Только ты. И решил отомстить. Зацепил одного омегу с курса и… — Не рассказывай! — взмолился Крошка, чуть пихая его локтем в бок и давя желание зажать уши руками. — И ничего! — всё равно продолжил Ал. — Пригласил на свидание, в кафе. А потом понял, что мало того, что я его накормил, так, получается, теперь ещё и трахнуть должен этого халявщика! Сплошной напряг! Сбежал, короче. Ну его. — Дурак. — Ещё какой. Внутри разлилось какое-то колючее злое чувство, настолько возмутительной показалась сцена, в которой Ал флиртовал с другим омегой. — Только попробуй мне изменить… — И что? Увижу тебя в гневе? Вот это будет номер! — Тебе не понравится. — Мини, да я ж шучу… — Ал, я не хотел, — повторил Крошка уже тысячу раз сказанную фразу. — Ага. Я понял уже. Дошло. — Только, Ал, не нужно никуда ехать. Не нужно ничего никому отрывать. — Защищаешь? — напрягся альфа. — Да не в том дело… — смутился Крошка. — Я же родителям рассказал, и папа… Ну, ты же его знаешь. Он всё решил. — И каким образом? — Кошмарным, — Крошка даже глаза прикрыл. — Он как-то узнал адрес Зака, а потом позвонил в полицию и сообщил, что тот распространяет наркотики. — Чего?! — Ал даже воздухом подавился. — И ладно бы вызов оказался ложным, но у него нашли экстази. Пару таблеток, но всё-таки… Говорят, Зак пошёл на сделку, сдал поставщика. Но его самого проверяли на наличие зависимости… Зак не наркоман, я знаю. Но теперь в полиции на него есть дело. Запись останется. В последнее время Зак был звездой студенческого чата. Крошка только читал, не встревая, и мучался, разрываемый на части злорадством и чувством вины. — А ещё его выгнали из пончиковой, где он подрабатывал… И я думаю… Уверен, что это тоже папа устроил. У него уйма знакомых в ресторанном бизнесе. Я слышал, Зак не может найти работу. В Марселе и окрестностях рестораны ему отказывают. Поговаривают, что он уедет на север. — И всё это Сова провернул за две недели? Ух ты… Ужас какой. Испортил Сова жизнь этому козлу. — Ну, ты же знаешь папу… — Вот именно, — согласился Ал. И добавил с обречённостью: — После случившегося Сова возьмётся за меня. — Не волнуйся, я тебя защищу! — рассмеялся Крошка. — А вообще ты папе нравишься. Он сам сказал. Ал чуть расслабился, и Крошка решил не уточнять, в каких именно словах выражался папа. — Слушай, а метка… — Давай скажем, что всё произошло наоборот? Что мы сначала помирились, а потом решили с меткой. Скажем, что ты сначала спросил меня, а потом уже зубы распускал. — Мини, я такой кретин, — простонал Ал, подгребая его поближе. — Нет… Ты хороший. Добрый на самом деле. Ревнивый, это да. Слушай, Ал, вчера… если бы ты спросил меня, хочу ли я метку, я бы согласился. Естественно, согласился бы. И сейчас… — слова закончились, и внезапно подвело голодом живот. — Слушай, а пошли завтракать? Ал, сделаешь мне кофе? Пожалуйста? Только не этой сладкой ерунды с молоком, а чтобы был нормальный. — Нормальный? — Чёрный. И крепкий. Такой больше всего люблю. — Надо же… — удивлённо протянул Ал, — а я всегда думал, что ты сладкое любишь. — Неа. — Что ещё я о тебе не знаю? — то ли обиженно, то ли шутливо уточнил Ал. Крошка поскрёб подбородок, унимая желание снова расчесать саднившее плечо. Поджал пальцы на ногах. Без носков было как-то холодно. — Если ещё раз полезешь облизывать мне ступни, получишь пяткой в нос. Ал хрюкнул, а потом зачем-то перетащил Крошку себе на колени, разворачивая лицом. — Но я люблю твои ножки… — альфа округлил глаза и невинно захлопал ресницами. — Ага. Но мне не нравится, — упрямо пробурчал Крошка. — Точнее, нравится, но лучше не надо так. Пробирает. Короче, я тебя предупредил. — Понял, — покорно кивнул Ал. А потом стянул его волосы на затылке, наклонил голову и поцеловал.

***

— Это так странно, — Крошка чуть коснулся плеча, стараясь зря не тревожить всё ещё зудящий укус. — Ал, ты не думай, но… Это странно. Эта метка. Это ощущение, что я теперь тебе принадлежу. Как будто потерял свободу. Как будто теперь ты можешь распоряжаться мной. Это и есть то, что называют «брак»? Раз я омега, то должен подчиняться? Ты сказал, что я теперь — твой. — Да. Ты — мой, — серьёзно кивнул Ал, ставя перед ним чашку с абсолютно непрозрачной, чёрной, как нефть, жидкостью. Крошку даже дрожью пробрало от предвкушения первого глотка пока ещё слишком горячего кофе. — А я — твой. Мини, это работает в обе стороны. Ал подвинул ближе тарелку с бутербродами и сел рядом, грея руку об огромную пол-литровую кружку со своим любимым чаем. Крошка зачем-то подумал, что они такие разные: сам он любит кофе, Ал — чай, и… И больше ничего в голову не пришло. — Вот смотрю на тебя… — начал Ал и, вопреки своим же словам, потупился, опустил взгляд. — Эта метка, этот запах… Твой запах меняется. Всё время в носу стоит. Не знаю, что теперь делать. Не хочу тебя никуда отпускать. Я, представляешь, даже проснулся сегодня не от шума, не от света, а от ощущения, что тебя нет рядом. Так беспокойно сразу стало. — Ну, сегодня я уже никуда не уйду. Крошка осторожно отпил. Кофе оказался самую малость кисловатым. Он вспомнил, что не узнал бренд на тёмно-синей упаковке. Вполне возможно, что кофе оставили прошлогодние туристы, гости из других стран. На кухне было много таких чужих вещей: пара магнитов на холодильнике, забытая кружка, забытая зажигалка… Засохшие цветы в вазе на подоконнике, которые давно стоило выбросить, но руки не доходили. Едва различимые застарелые пятна от вина на белой плитке пола. Дырка в скатерти от сигаретной искры. Крошка рассеянно потрогал пальцем расплавленные края. — Ты всё ещё не в порядке, — вздохнул Ал, снова буравя его взглядом. — Всё время уплываешь куда-то. — Слишком много нервничал в последнее время, — пожал плечами Макс. — Но это ничего. Это пройдёт со временем. Ал протянул руку и осторожно погладил его по щеке. Ласка подстегнула, совсем некстати стянуло в животе, намекая, что течка — мероприятие не одного вечера. Крошка улыбнулся приятным мыслям о втором раунде, а потом спохватился, что перед ожидаемо долгим и горячим сексом надо бы подкрепиться и набраться сил. Он отпихнул руку Ала, чуть отсел и потянулся к тарелке с неаккуратно накромсанными сандвичами. Возможно, стоило самому приготовить что-нибудь более сытное, гренки или яичницу, но вряд ли в холодильнике было что-то кроме хлеба и сыра. — Закажем потом пиццу? — предложил он, выбирая кусок посимпатичнее. — Мини, что мне сделать, чтобы искупить свою вину? Крошка удивлённо вскинулся, а потом молча подцепил бутерброд и несколько минут, пока жевал, пытался уложить в голове мысль, что может что-то потребовать в качестве компенсации за те недели, что Ал трепал ему нервы. А потом неожиданно даже для себя, попросил: — Давай кота заведём? Папа не любит животных, вот у нас и не было никогда… А мне так хотелось котёнка. После того, как съедемся, заведём кота, хорошо? — Хорошо, — кивнул Ал, чуть улыбнувшись. — Так ты хочешь жить вместе? — Ага, — легко согласился Крошка. — Хочу, чтобы был дом, чтобы было место, которое было бы только нашим. Давай жить вместе? — Я могу считать это предложением руки и сердца? — округлил глаза Ал, уже во всю скалясь. — Я найду работу в Париже! Я же теперь дипломированный повар, устроюсь в пиццерию или в кафе. Сниму нам квартиру, — прикинул Крошка. — А ты сможешь доучиться. А потом вместе подумаем, что делать. Вернёмся в Марсель, поближе к родным. Или останемся в столице. Или ещё что-нибудь. — Мини, я не собираюсь столько времени сидеть у тебя на шее! — Да какая разница, Ал? Всё равно тебя пока родители содержат. Нам надо только как-нибудь папу убедить… Не думаю, что он легко меня отпустит. — Есть идея, — Ал вскинулся и поднялся со стула. — Подожди минутку. Альфа ушёл в комнату. Крошка глотнул горячего кофе и даже зажмурился от приятной ароматной горечи. Ал же быстро вернулся и протянул руку. — Смотри. Я давно купил. Но как-то… В центре ладони лежало кольцо. Тонкий витой серебряный ободок. Крошка засмотрелся на блестящие грани, а Ал не выдержал: — Руку дай. Не эту, — Ал сам взял его ладонь и быстро натянул кольцо на безымянный палец. Полюбовался. А потом спохватился: — Ох. Я опять не спросил! Мини, ты, ну это, в смысле, ну… Ох. Мини, слушай, я люблю тебя. Я хочу прожить всю жизнь рядом с тобой. Мини, а ты хочешь? Ты выйдешь за меня?..