Полтергейст

      Услышав «морзянку», чай не глухой, Миклуха хмыкнул, что могло означать все что угодно, но от комментариев воздержался. Вот и хорошо. Нечего тратить силы на пустые разговоры. Втиснув ладонь под щеку, я как смогла устроилась на сталкерском плече. Было жутко неудобно. Сверху давил низкий потолок, снизу в кожу впивались жесткие стыки комбинезона. Но в моем состоянии я, кажется, смогла бы заснуть и стоя. Глаза закрылись сами собой. Так почему бы действительно не поспать, тем более я в надежных руках. В прямом смысле. Надеюсь, Миклуха не бросит меня, как бесполезный балласт, если что-то случится, пока я буду в отключке. Удивлюсь, если ничего не произойдет. Это же Зона.       Мысли, темные и беспокойные, словно штормовое море, наконец-то отступили, и я провалилась в забытье. Но оно не принесло покоя, на который я так рассчитывала. А когда поняла, что мое бессознательное подкинуло в качестве сценария для сновидения, чуть не застонала от досады. Мало мне кошмара наяву, так еще предстояло вспомнить не самый приятный момент в моей жизни, который, как мне казалось, был успешно вычеркнут из памяти, а все, что было с ним связано, надежно замуровано в ее потаенных глубинах. Но две недели — слишком маленький срок для того, чтобы забыть.       Мне снилась дача. Над крышей бревенчатого домика в темном небе мерцали далекие созвездия. Из распахнутого настежь окна мансарды струился теплый свет. В его мягком свечении зазубренные листья яблонь сияли зеленым глянцем, как будто в серединке каждого спрятался крохотный светлячок. Веранда, напротив, утонула в густом полумраке, а у крыльца отчетливо проступали силуэты сваленных в кучу вещей, которые я не успела разобрать. Как тягостное напоминание о незавершенных делах.       «Романтики захотелось… Где свечи только взяли?», — думала я с раздражением, рассматривая мелькающие тени за окном, а к горлу подступил ком и стало трудно дышать. Мне отчаянно захотелось бури или урагана: чтобы шквальный ветер сорвал крышу и разметал по округе, как солому, тяжелые ветки. Но безлунная ночь была на редкость тиха, и это раздражало.       Я точно знала, что на даче из сновидений мы втроем, и Стас снова может ходить, как будто и не было ни какого гипса. Но присутствие этих двоих, моего братца и его лучшего друга, даже во сне выбивало меня из колеи. Как будто сам черт надоумил их заявиться в это захолустье, где я собиралась в одиночестве смаковать боль и обиду. А ведь до этого я мужественно продержалась два дня. Никаких слез и истерик. Лишь какая-то необъяснимая горечь на губах и пустота в голове. От меня будто осталась только оболочка, которая ест, спит, ходит на работу, улыбается клиентам и отвечает на телефонные звонки. Вот только люди чувствовали мою тоску и апатию и старались как можно быстрее оказаться где-нибудь подальше, словно это было чем-то заразным. Да, это было очень странное и интересное состояние, как будто мне выпал шанс понаблюдать за собой со стороны.       Удивительно, как круто может изменить жизнь обычный белый конверт, торцом вогнанный в щель между дверью и косяком, как раз на уровне глаз. Не захочешь, а заметишь. Как только он оказался у меня в руках, без адресов отправителя и получателя, марок и сургучной печати, я уже знала, что его содержимое, чтобы это ни было, адресовано мне. Хотела вскрыть его тут же, не отходя от двери, но помешала соседка, возвращающаяся с прогулки со своим малышом. Она поздоровалась, мельком скользнув по мне равнодушным взглядом. Я ответила на приветствие и поспешила войти в квартиру.       Бумага уже огнем жгла пальцы. Тот, кто оставил конверт, знал где я живу и в какое время прихожу с работы. Послание не оставили в почтовом ящике, где оно могло затеряться среди рекламных брошюр и проспектов. И наверняка постарались подложить перед моим возвращением, чтобы конверт не утащила детвора, позарившись на плотную тисненую бумагу.       Скинув босоножки у порога и оставив сумку на пуфе в прихожей, я прошла в зал, на ходу ногтями вскрывая конверт. И остановилась на середине комнаты со стопкой цветных фотографий в руках.       А примерно через час, после долгих и мучительных раздумий, я положила конверт на столешницу перед молодым человеком.       — Думаю, тебе тоже будет интересно на них взглянуть, — сказала я, внимательно наблюдая за его реакцией.       — Неужели кто-то еще распечатывает фотографии? — Он улыбнулся уголками губ и впился взглядом в снимок, лежавший сверху стопки.       — Похоже на то. Может, не будем ходить вокруг да около, и уже расскажешь: кто она и как долго вы вместе? — ответила я, непринужденно помешивая ложечкой остывающий кофе. Мужчина, сидящий напротив (не хочу даже вспоминать его имя), явно не ожидал, что спонтанный ужин в уютном кафе в центре города превратится в публичное разоблачение, а я — в безжалостного палача. — Мне особенно понравилась фотография, где вы сидите, кажется, — я демонстративно обернулась, — кажется, вот за тем столиком у окна. Отличный вид. Отличный ресторанчик. Красивая девушка. Что еще нужно?       — Вот только не надо начинать…       — Начинать что? — Сцепив пальцы перед собой, я чуть подалась вперед: — Ну так как, расскажешь?       — Откуда это у тебя? — проигнорировав мой вопрос, мой бывший перешел в наступление.       Это просто невероятно… Я откинулась на спинку стула, с удивлением глядя на человека, который старательно делал вид, что снимки, лежащие в беспорядке на столе, не имеют к нему ни какого отношения. На гладко выбритом лице с невинным взглядом голубых глаз, которые еще минуту назад светились теплом и лаской, застыла маска искреннего возмущения, мол, как я посмела испортить чудесный летний вечер своим нелепым подозрением.       Да, сколько лет живу, а в людях разбираться так и не научилась.       — Не льсти себе: детектива я не нанимала. У меня, в отличие от некоторых, не так много свободного времени. Скорее всего твоя дама сердца расстаралась: решила ускорить интеграцию в твою жизнь.       — Бред какой-то… Неужели ты поверила? Сейчас можно все что угодно слепить на компьютере и выдать за истину.       — Не скажи, — я взяла один из снимков и сделала вид, что внимательно его рассматриваю. — Здесь ты такой счастливый.       Мы замолчали. Пауза затягивалась. Может, следовало закатить скандал с битьем посуды (что обычно в таких случаях устраивают преданные девушки?), вместо того чтобы разыгрывать оскорбленную королеву? Казалось, что все посетители и официанты смотрят на нас и тихо перешептываются. Но я точно знала, что на самом деле никому нет никакого дела до маленькой драмы, разыгравшейся за соседним столиком.       Стянув с пальца золотое кольцо, я легонько катнула его по столешнице. Широкая ладонь тут же припечатала колечко к столу, оборвав дребезжавший звон.       — Послушай, я не знаю, откуда у тебя эти снимки, но уверяю — я здесь не причем. Меня подставили, как бы банально это не прозвучало.       — Да ну, и кто же? — с издевкой спросила я, чувствуя, что начинаю терять терпение.       — Да хотя бы твой брат.       — То есть хочешь сказать, что мы встречались три года — все было нормально, но как только решили пожениться Стас слетел с катушек и начал строить козни? Ты сам-то в это веришь?       — Давай поговорим спокойно, как взрослые люди…       — Я совершенно спокойна. И знаешь что, взрослые люди не начинают новые отношения, не завершив старые.       Я поднялась из-за стола, чувствуя, что если останусь на месте, то не сдержусь и запущу кофейной кружкой в лоб этому негодяю. Но, конечно же, делать этого не стала. За кофе я уже рассчиталась, а вот оплачивать бой посуды не собиралась.       — Это я заберу с собой. Счастливо оставаться.       Фотографии отправились в сумочку, а я без промедления к дверям и на выход. Только в машине, сев на водительское сидение, я заметила, как дрожат руки.       «Ничего, — думала я, аккуратно выезжая с парковки, — жизнь на этом не заканчивается. А фоточки приберегу: буду смотреть на них, если вдруг перемкнет и захочется снова позвонить и услышать его голос»…       Вдруг Матвей окликнул меня из темноты. Я почему-то была уверена, что он со Стасом укладываются спать наверху, и чуть не подпрыгнула от испуга, когда услышала свое имя, которое будто прозвучало в мой голове. Поднявшись по ступенькам, в темноте разглядела его силуэт. Парень сидел за столом, уткнувшись в телефон. Приглушенный свет от экрана высвечивал кисти рук и волевой подбородок.       — У тебя семьдесят три пропущенных вызова и два десятка сообщений, — как ни в чем не бывало сообщил Матвей.       «Здесь не ловит, и нечего рыться в чужом телефоне», — хотела ему ответить, но вспомнила, что это — всего лишь сон, а во сне возможно все что угодно.       — Держи и больше не теряй, — сказал Матвей, возвращая мне мой телефон.       Он почти уже был у меня в руках, как каким-то образом выскользнул, отскочил от столешницы и исчез в темноте.       «Ну вот, разобьется же…» Раздосадованная своей неуклюжестью, я опустилась на корточки и попыталась ощупью найти его под столом.       Под деревянным настилом возились и попискивали мыши. Кошки у нас отродясь не было, а соседские к нам на дачу заглядывали крайне редко, боясь бродячих собак, которых в поседенее время в дачном сообществе стало видимо-невидимо. Ловить мышей было некому, вот они и в конец распоясались.       — А ну тихо вы там! — Я легонько хлопнула ладонью по полу.       — Не так. Чтобы они услышали, стучать нужно громче.       Три удара через короткие промежутки, три через — длинные, и снова три через короткие.       — Запомнила? Повтори.       С этого момента сон мне окончательно разонравился. Скрючившись на полу и боясь посмотреть на того, кто наблюдал за мной из темноты, я уговаривала себя проснуться, и как можно скорее. А когда что-то коснулось моих волос, резко дернулась и поняла, что падаю…       -… да чтоб тебя! Угомонись! — Миклуха с силой стиснул мои ребра, пытаясь удержать меня на руках.       Доли секунды хватило, чтобы понять, в каком из двух миров я нахожусь, и тут же замереть, опасаясь, что сталкер ненароком переломает мне кости. Сознание прояснилось, но сердце все еще колотилось, как сумасшедшее, а дурной сон не шел из головы.       Случалось ли что-то похожее на самом деле или нет? Откуда-то же знаю, как подать сигнал бедствия, хотя никогда специально азбуку Морзе не изучала. Может, вычитала это из книг или увидела в шпионском боевике? Но, как бы там ни было, Матвей из моего сна был уверен, что это знание мне пригодится.       До сих пор мурашки по коже. И это не только от того, что ледяная вода подобралась к груди сталкера, подтопив и меня. Ног я уже не чувствовала. Знала, что они где-то там, под взбаламученным черным зеркалом, которое медленно, словно нехотя, успокаивалось, и в нем отражался… потолок нашей темницы, исполосованный тускло светящимися трещинами.       «Что за новая напасть?»       Совсем недавно ничего подобного и в помине не было. Значит, потолок растрескался, пока я спала. Интересно, как долго?       Вдруг бетон над нашими головами оглушительно щелкнул. Потом еще раз, и еще. Как лед под ногами на замерзшем озере. Громко, гулко и неприятно.       Трещин в потолке стало больше, а я крепче обняла Миклуху за шею.       — Не бойся. — Кевларовая перчатка легла мне на волосы, прикрывая от сыплющегося бетонного крошева.       Ему легко говорить: у самого-то шлем на голове. Но если потолок рухнет, он ему не поможет.       Большой кусок бетона откололся, но, вопреки законам физики, полетел не в воду, а, подхваченный белесым облачком света, устремился вверх. За ним еще один. Как будто кто-то разбирал потолок по кусочкам, словно ребенок, рвущий старую газету для поделки в технике папье-маше. И так до тех пор, пока над нами не образовалось довольно большое отверстие. Свечение погасло, но сразу же яркий луч фонарика прорезал тьму и, словно далекий свет маяка, дотянулся до сталкера. В тот же миг сверху образовавшегося туннеля долетел радостный возглас: «Вижу его! Поднимай!».       Я почувствовала легкое прикосновение, будто маленькие шершавые ладошки обхватили мои плечи и осторожно потянули наверх. А когда с первого раза не получились, уже не церемонясь, дернули посильнее.       — Не глупи, — сказал Миклуха, и тут я поняла, что он больше не держит меня, а это я отчаянно цепляюсь за него. — Давай по очереди. Если упадем, я тебя раздавлю, и тогда все было напрасно, понимаешь?       «Нет, не понимаю. Если выбираться, то вместе. У бюрерши хватило сил пробиться сквозь грунт и бетон, значит, сможет и вытащить двоих». Хотела сказать, но не успела. Да он бы и не услышал. При очередном рывке сведенные до боли в костяшках пальцы разжались, и меня затянуло в черную дыру в потолке. А через мгновение я уткнулась лицом в мокрую от дождя траву.       — Стой! Куда?! Леос, она рычит на меня…       С трудом приподнявшись на локтях, я увидела, как Лед пытается остановить бюрершу, которая направилась в мою сторону, перегородив ей дорогу и растопырив руки. Все правильно: мутанта она вытащила, а люди пусть сами разбираются со своими проблемами.       — Пожалуйста, помоги… — Растрескавшиеся губы, едва шевелились, но думаю, она меня услышала.       Склонив голову на бок, бюрерша задумчиво посмотрела на меня своими невероятными глазами с тремя радужками, будто спрашивая: «Ты уверена?». А потом, еще раз рыкнув на сталкера для острастки, вернулась к провалу в земле.