Полтергейст

      — Какие-то слабенькие мутанты нынче пошли.       Голос Миклухи доносился издалека, как будто сталкер накрылся с головой тяжелым ватным одеялом и из-под него сетовал на нерадивых монстров, то есть на меня.       «Не нравится — брось. Чего вцепился тогда, не оторвешь?», — хотела огрызнуться в ответ, но было лень тратить последние силы на пустые слова и разговоры.       И все же, было отрадно слышать его голос, в котором наравне с долей здорового беспокойства присутствовала и крохотная щепотка иронии. Потому что в этих катакомбах, напрочь лишенных света, куда не дотягивались даже угасающие всполохи выброса, мне не осталось ничего, кроме звуков. На удивление, их было очень много: биение сердца, через раз спотыкающегося в груди, и звуки слабеющего дыхания, которое, казалось, примерзало к похолодевшим губам. Были еще какие-то неясные поскрипывания и вибрации, исходящие от костюма сталкера. И мне казалось, что там внутри не человек, а крохотный генератор, работающий на последнем издыхании. Может, Миклуха запустил какую-то хитроумную систему жизнеобеспечения в «своем скафандре»? И почему-то сильно пахло сырой землей, извлеченной из свежевырытой могилы на деревенском кладбище.       Вспомнился вдруг ком земли, который я держала трясущимися руками и все ни как не решалась кинуть на обитую малиновым бархатом крышку деревянного гроба. Все бросали, и от меня требовалось сделать тоже самое — просто повторить за взрослыми и, исполнив ритуал, отойти в сторону. Никто ничего не объяснял. Все ждали, но и не торопили. А я все мяла и растирала жирную землю в ладонях, которая забивалась под ногти и въедалась в поры, и не находила в себе силы вот так проститься с бабушкой. Только чувстовала, как в груди растет и ширится пустота, которую уже ничем и никогда не заполнить…       Где-то за стеной, совсем близко, ударила волна, и что-то с бульканьем посыпалось в воду. Сталкер замер, прислушиваясь к грохоту обвала. Напряжение, исходившее от Миклухи, стало почти осязаемым. При желании я могла бы без труда угадать, о чем он думает: «Вот только земелькой присыпать еще не хватало». Наверняка что-то вроде этого. Ведь в отличии от меня он не только слышал, но и мог видеть, что происходило в бетонном кармане, в котором нас замуровало. Вроде бы ничего страшного, и как только новая напасть миновала и стены перестали сотрясаться, Миклуха сказал:       — Нужно вытащить тебя из воды, пока не окочурилась. Можешь закинуть руку мне на плечо?       «Вот пристал… Зачем эти лишние телодвижения? Он же не хуже меня знает, что неподготовленный человек без средств защиты выдержит в ледяной воде не больше семи минут. Плюс-минус еще шестьдесят секунд — кому как повезет. Жизнь меня к такому не готовила, и мое время на исходе»       Подумала, и все же попыталась сделать так, как он просил. Напрягла до судорог в мышцах будто ставшие чужими руки, и ничего не получилось. Видимо, мозг решил, что конечности мне больше не нужны: все оставшееся тепло, кровь и питательные вещества — только ему (ну, может еще капелька сердцу или печени перепадет). Нужно спасать себя-любимого.       — Не можешь, — верно истолковал мои подергивания Миклуха. — Тогда я сам. Береги голову.       «Голову? Это он сейчас к чему?..»       Оказывается, могут руки двигаться, как миленькие, особенно, когда внезапно исчезает всякая опора, и ты, падая, пытаешься растопыренной пятерней ухватиться за воздух.       Однако, падение, которое толком не успело начаться, прекратилась, как только Миклуха обхватил мои колени, и я крепко вцепить ему в плечо прежде, чем мои ноги оторвались от пола. Бетон вскользь коснулся затылка и шеи, слегка оцарапав кожу. Я тут же втянула голову в плечи и прижалась к сталкеру, гадая, что же все-таки было лучше: стоять в полный рост в ледяной воде, или же, скрючившись, сидеть у него на руках? Слишком тесно для маневров.       — Костер не разведем, но так выиграем немного времени — сказал Миклуха, придерживая меня, как младенца, под попу. — Хоть подержусь напоследок.       «Вот же скотина!»       Кажется, я произнесла это в слух.       — Я все еще тебя слышу, — незамедлительно последовала ехидная реплика. — Но если ты против…       — Нет уж, милый, держи меня крепче, — ответила в тон сталкеру и скрестила ноги у него на пояснице. А руки, чтобы меня трудней было сбросить, просунула под заплечные ремни и замкнула в кольцо на шее. — Теперь, как честный человек, ты просто обязан на мне жениться.       В ответ — тишина. Неужели задумался над моим предложением? Это вряд ли. Скорее всего действие выброса прекратилось. Миклуха больше меня не слышит. Вот и поговорили.       «Нет так нет», — подумала я и обняла его еще крепче, прижавшись виском к холодному шлему.       Но, даже если не слышит, все остальные органы чувств обострены до предела. Увидеть бы его выражение лица — это стало бы бесценным воспоминанием. Услужливое и не к месту живое воображение уже рисовало уголки красиво очерченных губ, приподнятых в легкой полуулыбке, и взгляд потемневших серых глаз, такой красноречивый и многообещающий… Действительно, иногда лучше промолчать, а то мало ли до чего можно договориться.       Если бы не потоп, темнота и ожидание неминуемой смерти, я бы и близко не подошла к Миклухе. Так бы и бродила за ним по Зоне безмолвной тенью. А сейчас аж дыхание перехватило от собственной дерзости. И голова плывет. Но это уже скорее от холода, а не от захлестнувших эмоций.       Миклуха оказался прав: меня колотил озноб и, казалось, что кожа покрылась тонкой корочкой льда, а тело стало хрупким и ломким, но я чувствовала, что Костлявая с ворчанием отступила. Не ушла. Мнется где-то рядом, подобрав полы плаща и дожидаясь своего часа.       Надо было спросить сталкера, пока была возможность: «Умрем ли мы?» Но честный ответ меня вряд ли бы устроил и уж точно не обрадовал. Должно произойти чудо, чтобы мы выпутались из передряги, в которой оказались. Одно-то уже случилось: мы были живы. Я — почти. Миклуха — все еще. Сколько таких чудес еще осталось в запасе у судьбы? Ответа не было.       Что-то коснулось ноги. Будто собака лизнула языком. Я дернулась, испуганно поджимая пальцы.       — Вода поднимается, — буднично сообщил сталкер.       Неужели это его совсем не волнует? Мне бы его спокойствие. Действительно, эка невидаль: сегодня один туннель затопит, завтра — другой. Здесь же все время так, только рассказать об этом некому. Мы тут первые гости за долгие годы. И последние.       Отчаяние поднялось из глубины души, взметнув мысли и выдавив злые жгучие слезы, которые так и застыли на кончиках ресниц. Так не должно было быть. Это не конец. Я видела скрины. Меня не было на снимках. Это не мудрено — я же призрак. Но свободовцы пережили отключение Выжигателя. Они выжили и выбрались из Припяти. Все. А если нет? Если с моим появлением все изменилось?       Отчаяние может убить. Где я это прочитала. Быстрее чем… что? До это самой секунды знала, но когда потребовалось выудить из памяти готовую законсервированную во фразу мысль, забыла. Его отчаяние было похоже на пыль, которая просачивалась в комнату через щели окон с улицы. Миклуха замкнулся в себе. Мое же отчаяние напоминала темный пруд с застывшей мертвой водой, в котором не долго захлебнуться.       Я чувствовала тяжелую руку Миклухе на своей спине. Она пошевелилась — похоже, сталкер посмотрел на встроенный наладонник, и снова вернулась в исходное положение. Обнимет ли он когда-нибудь кого-то еще? Кто вспомнит о нем на Большой Земле? А обо мне?       Внезапно меня осенило: я ведь знаю одно такое создание, которому, как мне кажется, не безразлична. Только бы она уцелела во время Выброса. Это наш шанс. Эфемерный, как туман на рассвете и зыбкий, как марево над раскаленным песком пустыни, но тем не менее крохотный шанс на спасение.       Очень медленно вытянула руку. Пальцы тут же наткнулись на бетонную стену за спиной Миклухи. Простое движение отняло последние силы. Не думала, что это будет так тяжело. Глубокий вздох. Надо собраться, чтобы просто постучать по стене, пока рука не повисла безвольной плетью. Я смогу. А она услышит. Должна услышать.       Уверена, сталкер уже отправил наши координаты своей команде. Но они всего лишь люди, чье бесстрашие граничит с безрассудством. И даже если доберутся сюда и разберут завал, вода все равно окажется быстрее. Так что остается только одно.       Пальцы сами собой сложились в кулак. Костяшки, словно примеряясь и выискивая местечко получше, коснулись стены.       Три удара через короткие промежутки, три через — длинные, и снова три через короткие. Повторить…       Я сделала все, что могла. Теперь остается только ждать и надеяться на чудо.