Caught In A Lie

      Хосок, прилетевший утренним рейсом, кидает сумку в прихожей и ждёт. Первым появляется Намджун в пижаме с коалами и делает страшное лицо. — Юнги спит, — предупреждает он вполголоса. — Учту, — кивает Хосок и переходит на шепот. — Где все? — Дома только Чимин. Он вроде тоже спит. Как Япония? — Великолепно, как всегда. А как тут? — Справляемся. Правда, Юнги провел весь отпуск в студии, но Чим его оттуда наконец вытащил. — Вот как? — Джей-Хоуп, собравшийся было уйти к себе, с интересом взглянул на лидера. — Они снова…? — Не думаю, — помотал головой Намджун. — Юнги просто было хреново, а Чимин… ты знаешь, не может пройти мимо одного из нас, когда ему плохо. — Точно, — согласился Хосок. — Намджун-ши? Будешь сегодня днем в студии? Я хотел тебе кое-что показать. — Да, как всегда, после полудня. Хотя погоди, в обед у меня пилатес, заходи вечером. — Заметано, — Хоби кивнул лидеру и толкнул дверь в их с Чимином спальню.       Шторы были задернуты, младший спал на животе лицом в подушку. Хосок было протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но передумал и скрылся за дверью ванной. Наскоро приняв душ и переодевшись, он вышел и столкнулся взглядом с Чимином. Тот сразу же закрыл глаза и притворился спящим. “Как нашкодивший щенок, который прячется под кровать”, — подумал Хосок. — Чимин-ши, — мягко проговорил он, усаживаясь на кровать напротив. — Я вижу, что ты не спишь. У тебя дыхание, как после Fire.       Младший вздохнул и сел на кровати, опустив голову. Хоуп молчал и терпеливо ждал. Наконец Чимин посмотрел ему в глаза. Виновато. Хосок кивнул ему на кровать рядом с собой, и Чимин осторожно приблизился, не пытаясь усесться рядом — вместо этого он опустился на пол у ног старшего и уткнулся лицом в его колени. — Хоби, — произнес он невнятно, — пожалуйста, прости меня. — Ш-ш, — Джей-Хоуп обхватил его лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. — Все хорошо. Все хорошо теперь.       Он наклонился к его губам с поцелуем, нежным, едва касаясь. И сразу же отстранился, испытующе глядя на младшего — потянется ли за ним, был ли его побег вызван просто испугом, или он действительно хотел все прекратить. И Чимин не разочаровывает — он тянется к нему так, будто это единственный источник в мире, способный утолить его жажду. Хосок знает, что не единственный, но поддается его чарам как всегда, и вот уже Чимин у него на коленях, обнимает его ногами за талию и целует так, словно боится оторваться хоть на секунду. Пижамная куртка младшего летит вниз, всего на несколько секунд опережая футболку Хосока, а затем Хоуп просто откидывается на кровать, позволяя Чимину себя оседлать. — Я так устал, — улыбается он лукаво. — Развлекайся. — Оу, настолько устал? — Чимин ерзает на нем, проходясь пахом по бугорку на джинсах. — Может быть, — мурлычет Хосок, оглаживая его бедра и ягодицы и пробираясь под пижамные брюки. — Не попробуешь — не узнаешь.       Чимин порывисто целует его, пробегая юрким язычком по его губам, проникая им в рот и сразу же покидая его, чтобы припасть к шее Хосока, пока его маленькие пальчики сражаются с застежкой его джинсов. Наконец враг повержен, и Чимин начинает спускаться вниз по телу старшего, облизывая и слегка прикусывая нежную кожу — на ключицах, на груди, играя с сосками, проводя влажную дорожку по плоскому животу и наконец останавливаясь на уровне выпирающей бедренной косточки. Джей-Хоуп наблюдает за ним из-под ресниц. — Ты похудел, знаешь? — замечает Чимин, проводя по кости маленьким пальчиком. Хосок медленно втягивает воздух, прежде чем ответить. — Много физических нагрузок. — А я думаю, это все твоя дурацкая полезная еда… — Если ты не заткнешься и не продолжишь, сам станешь моей едой, — пообещал Хосок. — М-м, хен, это угроза или предложение? — хихикнул Чимин, демонстративно облизываясь.       Поймав взгляд старшего, он резко наклонился и лизнул так заинтересовавшую его косточку, заставив мышцы на животе Хосока непроизвольно сократиться.       Джей-Хоуп смотрит опасно, кажется, еще чуть-чуть — и младший огребет за то, что опять испытывает его терпение, но Чимин чувственно ему улыбается и не спеша насаживается ртом на член, не разрывая зрительного контакта. Вбирает сразу глубоко, проводит языком по выступающей вене снизу вверх, медленно, осторожно двигая губами вокруг. Отрывается на секунду, чтобы широко мазнуть языком по головке и снова погрузить член во влагу своего рта. Хосок смотрит, не перестает смотреть, но Чимин больше не отводит взгляд, и Хоупу интересно, что там такое происходит в его голове, отчего он вдруг перестал смущаться.       Чимин ускоряет движения, лаская одной рукой мошонку, и Хосок рычит. Мгновение — и младший уже под ним. Пижамные штаны жалобно трещат, когда Джей Хоуп быстро стягивает их совсем и отшвыривает прочь. Чимин тянется к его пальцам, чтобы погрузить их в рот, но это было бы слишком для его выдержки, поэтому Хосок облизывает свои пальцы сам под неровный выдох Чимина и мягко погружает в него сначала один, а затем, сразу не встретив сопротивления, и второй. Младший выгибается и скулит, стараясь насадиться сильнее. — Чимин-ши, — Хосок вдруг останавливается и отстраняется. — Почему ты такой… готовый? — Я… хен, — Чимин закрывает лицо руками. — Я думал о тебе и… — Растягивал себя без меня? Какой плохой мальчик, — острой усмешкой Джей-Хоупа можно было бы резать стекло, и по телу Чимина пробегает легкая дрожь предвкушения. — Хоби, — хнычет он, — пожалуйста… — Ты забыл “хен”, — почти мурлычет Хосок. — Такое неуважение. Что же мне с тобой делать? Во взгляде Чимина скользит понимание. — Хоби, — продолжает он дерзко. — Знаешь, что я делал тут совсем один, без тебя? Я валялся на твоей кровати, не приняв душ, и нюхал твою подушку. Джей-Хоуп поднимает бровь и внимательно слушает, пока Чимин выбирается из-под него, чтобы усесться напротив. — А еще, — добавляет Чимин, — я трогал себя, представляя твои пальцы во мне, знаешь, то, как ты двигаешь ими так глубоко во мне. И растягивал, и ласкал… — Ты кончил на моей кровати? — шелковым голосом спрашивает Хоуп. — Да, хен, — Чимин кивает, с вызовом глядя на него. — Вообще-то трижды. Что ты будешь с этим делать? Хосок сглатывает, наблюдая, как младший медленно проводит языком по своим невыносимо блядским губам. — Я не могу этого так оставить, ты же понимаешь, — начинает он. — Встань на колени.       Чимин с готовностью исполняет его приказ, глубоко дыша. Хосок видит, насколько он возбужден, и медленно улыбается краешком рта, устраиваясь на кровати за его спиной. Он обхватывает младшего за шею и мягко наклоняет вперед, так, чтобы его божественная задница оказалась выпячена прямо перед ним. Чимин скулит и подается бедрами назад, но в то же мгновение ладонь Хосока со свистом опускается на его ягодицы, вырывая из груди младшего громкий крик. — Ш-ш, — предупреждает Джей-Хоуп. — Ты же не хочешь, чтобы сюда прибежал Намджун сейчас?       Чимин молча утыкается лицом в собственную ладонь, и Хосок мягко оглаживает краснеющую ягодицу. Следующий удар приходится по тому же месту, и Чимин закусывает ладонь, чтобы не кричать. Хоби с сомнением смотрит на него, готовый в любой момент прекратить, чтобы снова не испугать младшего, но тот лишь выгибается еще более развратно, а его член стоит уже почти болезненно. Хоуп решает сжалиться и обхватывает его ладонью, вырывая из груди Чимина нетерпеливый стон. Вторая ладонь перестает оглаживать кожу, чтобы снова нанести удар, и в последний момент Хосок замечает, как задница Чимина жадно дергается ей навстречу. После шлепка он убирает руку с члена младшего, отчего тот скулит. — Не кончай пока, — шепчет Хоуп. — У меня на тебя планы.       И, наклонившись вперед, он обводит языком сжатое колечко мышц между ягодиц Чимина, отчего тот вздрагивает и стонет так сладко, что Хосоку приходится приложить максимум усилий, чтобы не кончить самому. Язык тем временем хаотично танцует вокруг, то дразня покрасневший вход, то ныряя внутрь (совсем чуть-чуть, но Хосок чувствует, как от этого у Чимина перехватывает дыхание), почти нежно. — Хен, пожалуйста, — умоляет Чимин срывающимся голосом. Хорошо, что в ближайшее время им не выступать, иначе Чимину снова пришлось бы рычать вместо высоких нот. — Я не могу больше, хен...       Хосок протягивает руку к тумбочке и наощупь находит нужный флакон. Вишневый аромат бьет в ноздри, и старший морщится, но другой смазки все равно нет. Щедро нанеся ягодную гадость на член, он наконец дает Чимину то, чего он так хочет, заставляя его громко застонать — все же член это не пальцы, а Хосок вошел одним движением. Но Чимин как всегда не дает себе привыкнуть, в бешеном ритме подаваясь назад и снова вперед.       Хосока такой расклад не устраивает, и, довольно жестко прикусив младшего за загривок, он выходит из него и переворачивает его на спину, устраиваясь сверху. Чимин загнанно дышит, те самые глаза с поволокой, что на концертах заставляют АРМИ кончать и плакать, смотрят на старшего умоляюще, а язык нон-стопом облизывает пухлые губы. Хоуп снова входит, двигаясь размеренно и медленно, ловит этот чертов язык своими губами, забирая это загнанное дыхание в свой рот, прикусывая блядские пухлые губы до крови и тут же зализывая.       Чимин скулит, пытается ускорить ритм, но Хосок не позволяет, распластывая его по кровати, сжимая бедра до синяков, пока сам не ощущает, что железная выдержка уже на исходе. И только тогда он поддается и вбивается в младшего с силой и быстро, заставляя его кричать, кажется, в голос, и кажется, крича вместе с ним, а после — в изнеможении падая на него, сцеловывая капли пота на красивой шее и чувствуя, как член Чимина изливается, зажатый их телами.