Caught In A Lie

      Дома Чимин находит одного Намджуна. Гук с родителями на Чеджу, Тэхен со своими хваранами тоже где-то отдыхает, Джин на ферме с курицами (и Чимин не устанет его этим подкалывать чуть позже), а Юнги теоретически должен быть поблизости — он не говорил, что куда-то собирается.  — Вернулся? — на шум в прихожей из кухни показался Намджун. — Как Япония?  — Привет, хен, — Чимин расшнуровал ботинки и выпрямился. — Япония отлично, а как твой нос? Ты больше не храпишь?  — Нуу, почти, — лидер хихикнул. — Но теперь это значительно тише… наверное. Некому было послушать.  — Я зайду и послушаю сегодня, — пообещал Чимин на автомате. — А где Юнги-хен? РМ вздохнул.  — Он в студии, заперся, и если честно, я не видел его весь отпуск. Не знаю, что он там ест, но на стук в дверь отвечает стандартное «отъебись», значит, жив.  — Погоди, он вообще домой не приходит?  — Нет. И код замка сменил. Хотя макнэ вроде говорил, что знает новый. Он только его туда и пускал, пока тот не уехал.  — Пожалуй, я к нему съезжу, — решил Чимин.  — Ты уверен? — Намджун, конечно же, был в курсе прохладных отношений, царивших в последнее время между этими двумя. — Он просто пошлет тебя на хер.  — Я там уже был, — вяло пошутил Чимин, обуваясь и снова выходя за дверь.       Усевшись в такси, он первым делом вытащил телефон и написал Гуку в какао. «Эй, мелкий, будь другом, подгони пароль от студии Юнги-хена». «Прочитано». Молчание. И наконец, когда Чимин уже собрался набрать номер и рассказать Чонгуку, что он думает о наглых макнэ, которые тут, между прочим, хенов игнорируют, приходит ответ: «Нахера? Он меня убьет»

«Трусишь?»

«Будешь должен по гроб жизни»

«Гони пароль. Твоя уборка на мне до конца месяца»

«И следующего тоже»

«Ну?»

«130613»

«Спс, бро»

«И под кроватью пылесосить не забывай, мы с Тэ иногда туда кидаем всякое»       С одной остановкой напротив Paris Baguette, где Чимин купил пару любимых булочек Юнги и вкусный кофе для него же, машина наконец достигла здания БигХит. Чимин вышел и привычно поднялся наверх, где располагались студии продюсеров. Сколько раз он так приходил к Юнги — утром, среди ночи, посреди подготовки к камбэку, и всегда ему были рады. Но сегодня было иначе.  — Юнги-хен! — Чимин постучался в дверь. Ответа не последовало. — Хен, я сейчас войду! — снова молчание. Чимин набрал пароль, и кодовый замок, пискнув, открылся. Юнги сидел за компьютером, ссутулившись, как обычно, и выглядел плохо даже со спины. Чимин и не глядя мог бы сказать, что глаза у него наверняка красные и под ними огромные синяки, а лицо осунулось, как у покойника.  — Я булочки принес, — сообщил он, чтобы прервать молчание.  — Блядский Чонгук, — констатировал Юнги. — Проваливай. Это была самая длинная фраза, которую Чимин слышал от него за последние полтора месяца, и звучало это уже обнадеживающе.  — Хен, ты себя видел вообще? — затараторил Чимин. — Ты когда ел в последний раз?  — В смысле не таблетки? — мрачно усмехнулся старший. — Я не помню.  — Ты что, под кайфом?  — Кайфа это давно уже не приносит, — поморщился Юнги.       Чимин резко подался вперед и развернул его кресло на себя. Да, примерно так он и выглядел, если не хуже. Он пожалел, что не взял с собой стакан горячего супа или лучше рамён, потому что кофе с булочками тут явно не спасет. С другой стороны, если он отсюда выйдет, Шуга тут же поменяет пароль, и тогда к нему будет вообще не пробиться.  — Юнги-я, где эти таблетки?  — Отъебись? — почему-то это прозвучало с вопросительной интонацией.  — Или ты мне скажешь, или я сейчас же звоню Намджуну. Или, может, лучше сразу менеджерам?  — Иди нахуй, — огрызнулся Юнги, устало покосившись на ящик стола. Чимин кивнул и выдвинул его.  — Хен, блять, ты серьезно? Хранишь тут гребаную прорву этого дерьма?  — Не матерись при старшем, — пробурчал Шуга, наблюдая, как Чимин сгребает все его добро в свою сумку. — Что ты собираешься с этим делать?  — Спущу в унитаз, как только будет возможность. Где еще заначки? Юнги угрюмо молчал.  — Ладно. Мы едем домой, сейчас.  — Нихуя подобного, — Шуга вцепился в подлокотники кресла. — Я работаю, отвали, мелкий. Чимин вздохнул.  — Хен, или ты сейчас едешь со мной, или — Намджун, менеджеры, реабилитация. И мне, между прочим, похуй на то, что скоро японский камбэк, мировой камбэк и ко всему этому надо готовиться. Ты важнее. Хен скептически приподнял бровь, впервые выказывая хоть какую-то заинтересованность.  — Юнги-я, — младший устало опустился на колени перед креслом. — Я знаю, что я виноват. И пусть мы больше не вместе, но ты все еще мой хен, и ты для меня важен.  — Забей, Чимин-а. Просто забей.  — Нет, — Чимин положил голову на худые коленки. Юнги замер, но не оттолкнул. — Пожалуйста, хен. Ты нужен нам всем. Поехали домой.  — Это что, кофе? — Шуга перевёл взгляд на стакан, оставленный Чимином на столе. — Давай сюда.  — Пей, я пока вызову такси.  — Погоди, — Юнги жадно глотнул остывающий кофе. — Если я в таком виде попадусь Намджуну, то твои угрозы сбудутся сами. Дай мне часок привести себя в порядок.  — Ладно, но я никуда не уйду, — Чимин уселся на диван, сложив руки на груди. Шуга пожал плечами и потянулся за булочкой.  — В душ тоже со мной пойдёшь?  — А надо?  — Когда-то ты бы не стал спрашивать, — Юнги осекся.  — Хен…  — Забудь.  — Пойду, — быстро сказал Чимин. — Не оставлю тебя одного, пока ты не будешь дома.  — Куда я денусь? Ты же сразу всех поднимешь своим пищанием.  — Вернись через десять минут, — сдался младший. — Если не вернёшься, начну ставить игры на твой комп.  — Это грязный приём, — на лице Юнги впервые появилось подобие улыбки. — Вернусь через семь, засекай.       И он действительно вернулся, чуть посвежевший и с мокрыми после душа волосами. Чимин все это время просто сидел на диване и беспокоился. Не о том, что хен сбежит — он обещал вернуться, значит, точно вернется. А о том, как он отреагирует на происходящее. Потому что, чем бы это ни грозило, Чимин решил Юнги больше не врать.  — Как Япония? — спросил вдруг старший, снова устраиваясь в кресле. — Я думал, вы позже вернётесь. Вот оно. Здесь.  — Я один вернулся, — ответил Чимин после небольшой паузы. — Хоби пока там.  — Поругались? Вы двое? Быть не может!  — Я сбежал, — признался Чимин, и Юнги напрягся, перехватывая его взгляд. Уж что-что, а считывать его настроение он всегда умел. Не отводя глаз, старший медленно выдвинул ящик стола — не тот, который разграбил Чим — и извлёк пачку сигарет и зажигалку.  — Хен, блин, нет, — возмутился Чимин. Шуга проигнорировал его, прикуривая. — Ты же понимаешь, что сейчас сработает сигнализация, и ты огребешь феерических пиздюлей от агентства?  — Не сработает. Я ее усовершенствовал.  — В смысле вырубил?! Хен!  — Рассказывай давай, — Юнги откинулся в кресле и затянулся. Чимин решил, что опасность пожара и пиздюли от менеджеров — это, в конце концов, осознанный риск, на который идёт хен.  — В Японии, — начал он, — мы с Хоби были вместе. Шуга приподнял бровь.  — Вы… с Хоби?  — Да, — Чимин выдохнул, напряжённо ожидая реакции. Юнги смотрел абсолютно безэмоционально.  — Почему сбежал?  — Я не знаю. Правда не знаю. Я запаниковал.  — Ну, от Джей-Хоупа тебе далеко не убежать, — Шуга продолжал излучать непонятное спокойствие. — Что будешь делать, когда он вернётся? Переедешь в другую общагу? Другую группу?  — Я думал об этом… раньше, — усмехнулся Чимин. — Но я не хочу никуда бежать. Я хочу… я не знаю. Это вообще нормально, что мы это обсуждаем?  — Тебе надо попиздеть, но ты с этим не пойдёшь к лидеру, потому что он тебя придушит, как только услышит, что вы ебетесь. Потом расстрогается и благословит, конечно, но сначала придушит.  — А… ты?  — А я на волшебных таблетках и пока что мне на все плевать, так что пользуйся.  — Ладно, — вздохнул Чимин. — В общем, с ним — это что-то другое. Я не могу объяснить. Просто такого не было, даже с тобой. Он заставляет меня чувствовать себя… — младший осекся, потому что Шуга бессовестно громко и истерично заржал.  — Такой он, наш Хоби, да?  — Ты и он… — вытаращил глаза Чимин.  — Нет, конечно, — Шуга резко прекратил смеяться. — Но я знаю, как это работает, и почему сработало с тобой.  — Потому что я трахаю все что шевелится? — предположил Чимин.  — А что, Хоби дал тебе себя трахнуть? — Юнги поднял бровь, наблюдая, как младший заливается краской и мотает головой. — Поздравляю, ты нарвался.  — В любом случае, я сбежал и бросил его одного. Он наверняка злится.  — Может быть. Но извиняться — это как раз один из твоих талантов, — Шуга многозначительно затянулся и потушил сигарету. — Вызывай свое такси, мелкий, поехали домой. Собираюсь отсыпаться в своей уютной мягкой кровати трое суток.       Юнги обещание выполнил — вырубился еще в такси и вяло перебирал ногами, когда Чимин вел его к лифту и до двери спальни. Дальше младшего не пустили — Шуга смерил его почти трезвым взглядом и закрыл дверь перед его носом. Спасибо, что хоть не запер, чтобы то Чимин, то Намджун могли по очереди заглядывать и проверять, что хен жив, спит и громким матом шлет всех гостей на хер.       Чимин же спал в эти дни крайне беспокойно, а в ночь перед возвращением Хосока не спал вообще. Он честно пытался заснуть, но в итоге ворочался всю ночь — при мысли о том, что через несколько часов ему придется смотреть в глаза Хоупа и объяснять, почему он сбежал, сердце колотилось как бешеное. Что он скажет? «Хен, я испугался»? Но Чимин сам не знал, чего именно испугался, а Хосоку наверняка будет интересно именно это. А что если объясняться и не придется? Вдруг Хосок решил, что его побег — это конец, и он больше никогда…       Какого именно «никогда» он боится больше всего, Чимин тоже не знал. Никогда не заговорит с ним? Никогда не коснется? Никогда не посмотрит сверху вниз этим своим взглядом, от которого у него все внутри стягивает? Даже когда он просто мысленно себе этот взгляд представляет, от этого на животе лежать становится некомфортно. А были ведь еще и другие «никогда»…