Caught In A Lie

      На нем только рваные джинсы, когда он заходит в темную комнату, пытаясь различить хоть какие-то очертания. Вдруг сзади на его глаза ложится бархатная повязка. Хозяин комнаты аккуратно закрепляет ее на затылке и лаская проводит по шее рукой в черной кожаной перчатке.  — Твое стоп-слово сегодня? — шепчет на ухо.  — NEVERMIND. Он почти слышит его усмешку.       Рука ведет его вглубь комнаты и мягко толкает лицом на кровать. Оголенная кожа чувствует шелк простыней. Он послушно вытягивает руки и чувствует, как запястья охватывают мягкие наручники, закрепленные на спинке. Он все еще может двигаться и даже сесть, но не повернуться. Кровать слегка прогибается оттого, что хозяин комнаты усаживается позади. Перчатки проводят линии, едва касаясь: от плеч к лопаткам, вниз к пояснице, обхватывают упругие ягодицы, слегка разминая их и вырывая из его груди нетерпеливый стон.  — Вижу, ты сделал, что я просил, — говорит вкрадчивый голос за спиной. — Хороший мальчик.       Перчатки движутся теперь вперед, чуть мазнув по ширинке, пробегаются по кубикам пресса, увлеченно очерчивая каждый, отчего он закусывает губу. Руки скользят выше, к груди, и резко обхватывают соски. Он задыхается и ерзает, пока чужие пальцы сжимают и покручивают их, заставляя стремительно твердеть. Заметив его движения, хозяин комнаты обхватывает его шею и тянет назад, ставя его на локти и колени. Он скулит, потому что от такого перемещения меняет свое положение и пробка между его ягодиц. Словно кто-то слышит его мысли, перчатка снова оглаживает его зад, чуть надавливая на пробку, и он выгибается сильнее… без разрешения, за что тут же получает ощутимый шлепок поверх джинсов. Пробка дергается внутри, задевая нужную точку, и от этого он почти валится плашмя, но рука подхватывает его под живот, не позволяя. Та же ладонь, что только что нанесла удар, теперь нежно гладит его выставленные ягодицы, заставляя его хныкать в ответ на каждое касание. Он стремится усилить ощущения, но перчатка едва скользит по джинсовой ткани. Он точно знает, что за этим последует, когда изогнувшись, прижимает зад к ладони, догоняя ускользающее прикосновение, и не ошибается — рука со свистом опускается на ягодицы, снова двигая пробку и вырывая из его горла протяжный стон.  — Провокатор, — усмехается голос.       Перчатка вновь перемещается вперед, расстегивая пуговицу джинсов и играясь с язычком молнии. Он дышит медленно сквозь зубы, пока грубая ткань джинсов прижимается сильнее к нежной коже и сдавливает болезненно стоящий член. Наконец хозяину комнаты надоедает его дразнить, и его рука медленно расстегивает молнию. Смазка с высвобожденного члена совершенно точно капает на шелковые простыни, но это никого не заботит. Теперь обе руки, затянутые в кожу, тянут за пояс джинсов, обнажая ягодицы. Палец в перчатке ведет очередную линию — мягко щекоча яички, движется вдоль мошонки, пока не нащупывает рукоять пробки. Слегка теребит ее, отчего он громко жалобно стонет, а затем быстро вытаскивает. Он дрожит, теряя ощущение заполненности, но быстро успокаивается, когда два пальца резко погружаются внутрь и обводят стенки, благо вход еще полон смазки. С вызовом подается им навстречу — и получает третий. Насаживается яростно, стараясь задеть пальцами ту самую точку, но вдруг рука в перчатке исчезает. Еще пара мгновений — и его уши охватывают плотные наушники, в которых сразу же начинает играть Lie, заглушая все, что происходит вокруг и полностью дезориентируя. Он просто стоит на коленях и локтях несколько минут, не осмеливаясь пошевелиться и не зная, здесь ли еще его партнер.       Наконец хозяин комнаты возвращается, и он чувствует, как между ягодицами льется смазка, а затем внутрь проникает что-то прохладное, меньше пробки, но больше пальца. Одна рука оказывается на его члене, вторая же обхватывает шею, вынуждая его отклониться назад на чужое плечо. Его ласкают выверенными поступательными движениями, но едва он пытается податься бедрами навстречу, горло тут же сжимает стальная хватка, а рука покидает член. Секунда — и он понимает, зачем, потому что внутри него начинает жужжать маленький моторчик. Вибратор трепещет едва-едва, но каждый раз касается простаты, заставляя его стонать в голос. Наконец вибрация останавливается, и он разочарованно хнычет.  — Пожалуйста, позволь мне, — просит он. Вибрация возвращается, и теперь она становится сильнее каждые несколько секунд, пока ладонь в коже возвращается и сжимает член, а вторая усиливает хватку на горле, мешая дышать. Он стонет, обозначая, что воздуха не хватает, но рука лишь сжимается сильнее, и он может лишь хрипеть, когда вибратор внутри него начинает работать на максимуме, каждый раз с силой ударяя по простате. Среди этого коктейля между удовольствием и болью, в попытках вырвать хотя бы глоток воздуха, он чувствует, что у него темнеет в глазах, мозг поочередно шлет сигналы ужаса, паники, боли, наслаждения, а через пару мгновений его накрывает самый крышесносный и долгий в его жизни оргазм. Мощными толчками излившись на дорогущие (он уверен) шелковые простыни, он бессильно откидывает голову назад и хватает ртом воздух. Хватка на горле ослабевает, позволяя сделать вдох.  — С Новым годом, малыш, — шепчет голос.