Морок. Carpe Diem

**       Когда Северус вошел в полуразрушенный особняк, где скрывался Темный лорд и его приспешники, строя свои коварные планы и пытаясь одновременно не быть разоблаченными, был вечер. Во всем доме не горел свет, лишь в одной комнате неровно полыхала пара светильников, тени, отбрасываемые от предметов, были почти зловещими. Дом больше походил на склеп, и даже холод в нем был соответствующий и как только Волан-де-Морту не холодно ходить по этому ледяному полу босиком? Впрочем, может он уже давно перестал чувствовать холод, голод и другие человеческие чувства. За годы, что он провел в полуживом состоянии, еще не тому научишься.       Северусу захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Он поднялся по лестнице на второй этаж. Здесь было немного теплее. Но не настолько, чтобы снимать ботинки.       За годы он привык ко всему. За десятилетия он научился держать свои мысли и чувства при себе, оставляя лицо непроницаемо каменным. Но, когда он вошел в эту комнату, он не смог сдержать ужаса, появившегося на его лице. На пару секунд всего. Но этого было бы достаточно, чтобы выдать себя навсегда.       Но к его огромному облегчению, на него никто не смотрел. Волан-де-Морт и Хвост стояли спиной к двери. Хвост обернулся только, когда Северус уже придя в себя, сделал шаг внутрь комнаты и пол заскрипел.       Темный лорд не обернулся вовсе.       – Мой лорд, – приветствовал его Снейп.       – Вовремя. Как обычно, – он услышал легкую улыбку, что пробежала по губам лорда. – Ты ее знаешь, Северус?       Женщина, что сидела на стуле была еще в сознании. И услышав знакомое имя, она подняла голову. Взгляд ее наполнился мольбой и одновременно страхом. Возможно ведь, что ее самые страшные подозрения оправдались. И Северус отнюдь не на стороне Дамблдора, а продолжает работать на своего хозяина.       Сил, чтобы заговорить у нее не было. И она молчала.       По ее подбородку медленно стекала струйка крови. То ли она прикусила себе губу так сильно, то ли он разбил ей все десны.       На вид нельзя было сказать, как именно он ее пытал. Царапины на лице не говорили ни о чем. Других повреждений видно не было. Но по тому, что сидела она неровно, и не могла пошевелиться, можно было сделать вывод, что у нее сломаны какие-то кости. Много костей.       Значит, по какой-то причине ментальных пыток ему было недостаточно, раз он начал пытать ее физически.       – Разумеется, я ее знаю, – абсолютно прозрачным холодным голосом проговорил Северус. – Это Лина Роуди – преподаватель Ухода за магическими…       – Совершенно бессмысленный предмет, не находишь? – перебил его Волан-де-Морт.       – Мой лорд?       – То ли дело Зелья... или Защита от темных искусств. А это?.. Что за ними ухаживать-то?       – Точно так, мой лорд, точно так, – залебезил все еще находящийся в комнате Хвост. Он даже соглашаться с Темным лордом боялся и оттого говорил едва слышно.       Волан-де-Морт отмахнулся от него, как от мухи. В последнее время общество Хвоста его порядком утомило.       – Уверен, что Хогвартс ничего не потеряет, лишившись ее.       Северус молчал. Весь его вид выражал отстраненность и безразличие. Он спокойно ждал, когда же ему, наконец, скажут, зачем его позвали.       Впрочем, он догадывался, что будет с Линой Роуди теперь. И оттого он лишь внешне был спокоен, внутри у него разворачивалась настоящая бурная мыслительная деятельность. За эти секунды, пока Волан-де-Морт еще не сказал последнего слова, он уже смог придумать достаточно связный ответ. И главное, убедительный.       – Прикончи ее, Северус.       – Мой лорд, разумно ли? – спокойным и немного даже скучающим голосом проговорил Северус.       Выражение лица Волан-де-Морта красноречивее слов сказало, что он думал по поводу Снейпа, смеющего вмешиваться в его решения. Снейп быстро, но не поспешно пояснил свое возражение.       – Сейчас, когда мальчишке никто не верит, любое исчезновение и смерть будут лишним доводом в его пользу. Сейчас, пока вы не собираетесь воевать открыто, лишние жертвы ни к чему. Тем более что она пользуется большим уважением в Хогвартсе. Ее будут искать. Ее уже ищут. К слову, меня послали найти ее. И если я не справлюсь…       Он замолчал, оставляя Волан-де-Морту самому решать, что будет в таком случае, и как сильно это может подорвать доверие Дамблдора. Доверие, которое им еще было нужно.       – Что ж, ты говоришь разумно, Северус. Но отпустить ее, после того, что сегодня было, я не могу.       – Можно стереть память, мой лорд, и убедить всех, что она попала в магловскую аварию. Такое сплошь и рядом. Отсюда и ее состояние и частичная потеря памяти.       – Но отчего же ее смерть нельзя обернуть этой магловской аварией? – промямлил Хвост. Северус бросил на него брезгливый взгляд. Но промолчал. На этот вопрос должен ответить Волан-де-Морт, если он скажет еще слово, Темный лорд может что-то заподозрить. А этого теперь совсем нельзя!       – Она не сказала все, что я хотел знать, – проговорил Темный лорд. – Так что пусть еще поживет. Северус, сделай это. Сотри ей память. У нее хорошие навыки окклюменции, очень хорошие и на воспоминаниях, которые мне нужны, сильнейшая защита. Она может рассказать их только добровольно. Если получится, вотрись ей в доверие. Мне нужно, чтобы ты узнал все, что можешь о ее семье. Дети, муж… родители.       Спрашивать, зачем это понадобилось Волан-де-Морту, было в крайней степени неразумно. Поэтому Северус лишь изящно кивнул головой.       – Можно выполнять, мой лорд?        **       Большой зал опустел незадолго до полуночи. Дети, изрядно натанцевавшись и накатавшись на коньках, устало разбрелись по своим комнатам, преподаватели тоже ушли отдыхать. И Лина Роуди осталась одна. Только в одиночестве она позволила себе надеть на ноги коньки и, напевая себе под нос какую-то музыку, она закружилась на льду.       Она так увлеклась своим танцем, что не заметила, как в зал вернулся Северус Снейп. Он сел на свое место и принялся наблюдать за ней.       Ему хотелось забыть обо всем на свете, нацепить на ноги коньки и броситься кататься и танцевать вместе с ней. Как тогда, когда он был совсем мальчишкой.       Совсем-совсем еще мальчишкой. Ему было тринадцать, когда он в последний раз в своей жизни стоял на коньках. Он пригласил Лили покататься на коньках по замерзшему озеру. Она тогда пришла с Линой. Хорошо, что Джеймса с собой не взяла. Так они и катались втроем, пока Лина не упала и не подвернула ногу.       И в этот самый момент откуда ни возьмись явились Поттер и его дружки. Они обвиняли Северуса, что это он специально толкнул Лину, хотя их там даже не было…       А дальше все как обычно. Драка, заклинания и госпиталь…       Пользуясь тем, что каток был заколдованным, Лина Роуди набрала скорость и, подпрыгнув повыше, закружилась в воздухе. Но то ли это были лишь слова и на самом деле лед не был зачарованным, либо что-то пошло не так. А может ближе к полночи магия уже начала слабеть. Но неудачно приземлившись на ногу, Лина растянулась на льду.       Она села и горько заплакала.       Северус не выдержал и все же бросился к ней.       Но оказалось, что она не плачет, а заходится от смеха. Так, что даже встать на ноги не может.       – О, Северус, – проговорила она. – А я вас не заметила.       – Ушиблись?       – Я думала, что лед зачаровали… а это пройдоха Дамблдор, как обычно. Вселял в детей уверенность своими вечно интересными методами.       – Но вы ведь не можете поспорить, что это сработало? Не будь у вас этой уверенности, вы бы никогда не решились на этот потрясающий прыжок. Нет, правда, он был прекрасен. Приземление, правда, подкачало…       Он посмотрел женщине в глаза и оба, не сговариваясь, прыснули со смеху.       Северус и не помнил, когда он в последний раз так смеялся. Но сейчас ему хотелось смеяться. Хотелось отпустить себя и почувствовать живым.       И он смеялся, стоя на коленях на льду. И ему не было холодно. И неловко тоже не было.       Ничего не было.       Только Рождество.       – А вы подарок открыли? Знаю, что вам понравится, – вдруг перестав смеяться, серьезным голосом произнесла Лина.       – Нет, но он у меня с собой.       Он поднялся на ноги и подал руку Лине. Она попыталась встать, но не устояла и снова полетела на лед, на этот раз прихватив с собой Северуса. И они снова рассмеялись.       Со второй попытки им все же удалось встать и выбраться с катка. Лина сняла коньки, и они подошли к преподавательскому столу, где лежал сверток Северуса.       По его объему и фактуре, Северус уже предположил, что там может находиться. Потому и не распаковал его сразу. Но что поделать.       Он быстро распечатал обертку и без удивления уставился на свитер крупной вязки и нелепыми оленями на нем.       – У вас ведь в подземелье дико холодно, – с искренней улыбкой проговорила Лина.       Получи он этот подарок от кого другого, он бы тут же швырнул его подальше в шкаф и забыл о нем до следующего года, пока его не сгрызла бы моль. Но сегодня было Рождество. Необычное Рождество. Рождество, в которое он смеялся и хотел жить.       Поэтому он быстро сбросил с плеч мантию и, расстегнув пуговицы сюртука, стянул и его.       И напялил на себя кофту.       – Что скажете, Лина? – улыбнулся он. Против воли улыбка его получилась торжествующей. Потому что он знал, как нелепо он выглядит теперь. И женщина поняла это тоже. И неловко повела плечами.       – Да вроде ничего… а если никто не увидит, то и вообще – просто тепло и удобно.       – Это то, как вы одеваетесь? Удобно и тепло?       Лина кивнула. Выглядела она удрученно. Может, и вправду просто хотела подарить ему кусочек тепла и даже не подумала, до чего нелепо этот кусочек будет смотреться на этом мрачном и нелюдимом мужчине – чей цвет черный, ну и самую малость темно-фиолетовый, но никак не ярко красный с белыми полосами.       Они стояли так и смотрели друг на друга. Пока большие часы замка не стали медленно-тягуче бить полночь.       – С Рождеством, Лина, – проговорил Северус.       – С Рождеством, Северус.       И они разошлись по своим комнатам. С каким-то неясным привкусом горечи на губах. Так бывает, что после смеха становится грустно. Ей, возможно, было грустно от того, что она не угадала с подарком, а ему оттого, что в этот самый миг, когда били часы, он ничего на свете не хотел больше, чем поцеловать ее губы.       Но не поцеловал.              Уже в своей комнате, снимая кофту, чтобы ложиться спать, он вдруг обнаружил, что в ней были сделаны карманы, и в одном из них лежала маленькая коробочка. Лина, может быть, ничего не понимала в одежде, но то, как завернуть подарок, она знала превосходно.