Морок. Carpe Diem

      Мадам Помфри смерила Северуса пристальным взглядом, но ничего не сказала, позволив ему остаться у кровати Лины Роуди.       Женщина чувствовала себя гораздо лучше. Хотя для мадам Помфри и осталось загадкой, из-за чего она могла так сильно нервничать, что у нее случился приступ. Для самой женщины это тоже было загадкой.       Только Северус знал правду. И никому не собирался ее говорить.       Лине дали успокоительной травы и она сразу заснула. А Северус, что все время, пока ей оказывали помощь, стоял за ширмой, узнав, что она крепко спит, тихонько сел на стул у ее кровати.       Северус знал, что ему нельзя здесь находиться, что он привлекает лишнее внимание. Слишком много лишнего внимания. А если Лина проснется раньше времени, то ему придется еще и ей объяснять, что происходит. И естественно объяснения у него никакого не было.       Но он не мог заставить себя подняться со стула и уйти. Может быть, и он сегодня слишком сильно перенервничал. В конце концов, это его могли сегодня отправить в тюрьму.       Рядом с ней ему было спокойно и хорошо, даже не смотря на то, что она спала. Так он мог забыть на время, что она его совсем не помнила. Так, в его организме было достаточно гормона радости, чтобы он чувствовал себя неплохо.       Он в который раз удивился чуду любви. Перед ним лежала совершенно чужая женщина, которую он не знал большую часть своей и ее жизни, но сейчас она была ему самой родной. Как так могло получиться всего за несколько недель?       – Профессор Снейп, вы бы поспали. Что там слушание? Какой вам вынесли приговор? – участливо спросила мадам Помфри, подходя ближе.       – Кажется, приговора нет. Несчастный случай.       – Ну и славно. Вы бы поспали, – повторила она. – День выдался тяжелый, вы и прошлую ночь, кажется, не спали. Нужно отдохнуть.       – Да… да, я сейчас пойду.       – Не переживайте, я пригляжу за ней как следует.       – Я и не переживаю. Я просто… сильно устал сегодня, даже на ноги подняться сил нет. Принесите мне, пожалуйста, какой-нибудь травки.       Женщина сочувственно покачала головой и отправилась к себе. Во всю свою жизнь Северус бы не сказал, что у него нет сил, чтобы просто встать на ноги, даже если бы на самом деле умирал – но сейчас сказал это так легко, но сам себе он на этот раз не удивился.       Эти слова ничего ему не стоили. Мадам Помфри не испортит ему репутацию. Зато он сможет остаться на несколько минут дольше рядом с Линой. Пока лекарка найдет нужную траву среди своих бесчисленных пузырьков.       – Будь проклята эта война, – прошептал он едва слышно.       Нужно было что-то делать. Делать срочно. Очень срочно.       Придумать план как найти крестражи… Если бы хоть что-то о них знать! Что это? Где оно? Как уничтожить?       Он услышал приближающиеся шаги и отвел взгляд от Лины. Но, прислушавшись, он понял, что это совсем не мадам Помфри возвращается. Впрочем, до того, что о нем и Лине подумает Дамблдор, ему тоже не было никакого дела.       – Что-то случилось? – спросил он, не оборачиваясь.       – Ты уверен, что это подходящее место, чтобы разговаривать.       – Но вы пришли ведь сюда. Чем это место хуже других? Мисс Роуди дали успокоительной сонной травы, она не скоро проснется.       – Из Азкабана сбежали Пожиратели.       Северус резко обернулся и порывисто встал на ноги.       – Как сбежали? И куда интересно смотрит Министерство? Что говорит мадам «розовая кофточка»?       – А что она может сказать? Во всем винят Блэка.       Северус громко фыркнул. И все же покосился на Лину.       – Пойдемте отсюда.       Проснуться она, может быть, и не проснется. Да только она была в таком состоянии, что наутро могла что-нибудь вспомнить, что слышит, но не осознает сейчас.       – Ты так удивился их побегу, Северус, словно не знал, что побег планируется, – сказал Дамблдор, когда они надежно спрятались от чужих ушей в его кабинете.       – Я полагал, что побег запланирован на месяц позже. Но очевидно, какие-то приготовления были успешно окончены без моего участия. Что нам теперь делать?       – Я не знаю, Северус. Я занимаюсь поисками крестражей, но выходит долго и ненадежно. К тому же, мы не можем начать действовать в открытую. Если он поймет, что мы знаем и ищем… он перепрячет оставшиеся.       – Так может быть и нужно дать ему понять? А я буду рядом, чтобы проследить за ним?       – Это слишком рискованно.       – Какой у нас есть выбор? Ждать, что Гарри вырастет и поумнеет? Боюсь, что придется ждать слишком долго… столько времени у нас нет.       – У нас и половины этого времени нет. Он ведь не будет сидеть сложа руки. Побег – это только первый шаг. Будут другие, и скоро… долго скрывать свое возвращение он не станет. У нас катастрофически мало времени!              Северус вернулся к себе в комнату и вместо того, чтобы лечь в кровать, он сел за стол. Переложил бумаги и между них он увидел перьевую ручку, что ему на Рождество подарила Лина. Это была хорошая ручка, хотя они в школе писали только перьями, ему она пришлась по душе. Чернила заправлялись прямо внутрь, и не нужно было думать о чернильнице и о павших гусях.       Он задумчиво повертел ее в руке. Достал лист пергамента и написал на нем большими буквами.        «Лина Роуди».       Поставил несколько красивых завитушек и задумался.       Потом написал второе имя. И еще ниже третье.        «Руби Уайт.       Гарри Поттер».       Поставил большой вопросительный знак.       И все понял. Быстро отправив пергамент в камин, он все же дошел до кровати, и, не раздеваясь, упал на нее, накрываясь одеялом и пледом.       Нужно было хотя бы попытаться выспаться в оставшиеся всего лишь несколько часов. Впереди его ждал слишком тяжелый день.        **       Рано утром он уже был на ногах и был в больничном крыле. Мадам Помфри сладко храпела у себя в кабинете. Из пациентов у нее осталась только Лина Роуди, да и та не нуждалась теперь в ее внимании. А вчерашний день был долгим и сильно ее утомил, так что она не собиралась просыпаться, когда Северус тихонько прошмыгнул мимо нее и подошел к кровати Лины.       Но если сон мадам Помфри предугадать он мог, то бодрствование Лины совсем нет.       Женщина сидела в кровати и плела из своих коротких волос косу по кругу. Увидев Северуса, она опустила руки, и коса расплелась, волосы рассыпались по плечам. Северус замер на месте, забывая как дышать.       – Что вы здесь делаете? – спросила она.       – Я искал мадам Помфри, мне нужно лекарство.       – Вы прошли мимо ее кабинета…       – Разве? Я не… понимаю…       – Нет, это я не понимаю, что вы здесь делаете? Вы преследуете меня?       – Так получилось, что вы вчера упали в обморок на моем слушании, и это я отнес вас сюда…       – Благодарю, и? Это что-то меняет?       – Я пришел вас проведать.       – Так рано утром? Так рано утром все еще спят.       – Дело в том, что мне нужно будет уйти позже. Но я вижу, что вы в порядке. Что ж не буду вас беспокоить.       – Вы ведь лжете.       – В самом деле?       – Вам лучше знать. Вы не просто так здесь оказались, и не здоровья моего пришли справиться.       – Вот как? Вы, кажется, знаете лучше меня.       – Передайте своему хозяину, – Лина замолчала… мысль казавшаяся ей такой отчетливой и верной не смогла вдруг сложиться в слова. Что она хотела бы передать Темному лорду? Что вернулась из Америки, чтобы отомстить ему? И помочь Дамблдору его убить?       Какой абсурд! Какая чушь! Нелепица… тогда что? Что она хотела сказать?       Лина схватилась за голову, пытаясь вспомнить.       – Отдыхайте, мисс Роуди, – медленно произнес Северус, понимая гораздо больше, чем он хотел бы понять, и покинул госпиталь.       Интересно, когда Лина смотрела как плачет Руби оттого, что не может понять почему ее родители ее бросили, успокаивала ли она себя тем, что это ради ее же блага? И помогали ли ей подобные успокоения?       Это все ради Лины и ее дочери. И все равно, Северусу было больно и невыносимо.       – Будь проклята эта война, – в который раз отчаянно-горько проговорил он.       Залезть в голову Лорда, выпотрошить у него все тайны. Что может быть проще?       Все, что угодно.       У входа в большой зал он столкнулся с Руби Уайт и Гарри Поттером. Остановившись, Руби не специально толкнула Гарри в плечо.       Ответ. Который Северус так долго искал.       – Голова болит, мисс Уайт?       – Уже нет. Так что-то…       – Вы как раз и нужны мне. Я полагаю, что из-за несчастных жертв ваших нелепых действий все забыли о том, что вы нарушили мой приказ. И вы стали виновником всего, что случилось.       Руби тяжело сглотнула. Гарри остановился, не собираясь входить в зал без нее, очевидно намереваясь защитить ее в случае необходимости. «Как благородно, Поттер! Глупо и благородно! Где интересно было благородство в твоем отце? Впрочем, это от матери…»       – Ваше наказание…       – Профессор Снейп, Руби не виновата, что…       – С вами я не разговаривал, Поттер. Вы можете идти завтракать.       – Это Малфой! Он задирался к ней!       – Что ж, тогда мисс Уайт виновата вдвойне. Что не смогла стерпеть, и что возомнила себя самой умной. Этого вам недостаточно, мистер Поттер? Впрочем, гриффиндорцам не привыкать считать себя самыми умными и не считать это пороком.       – Зато слизеринцам не привыкать считать благодетелью трусость!       Северус чуть сощурил взгляд. Разжигать войну? Спорить с мальчишкой? Вот уж – увольте.       – Я жду вас сегодня после уроков в своей комнате, мисс Уайт. И надеюсь, что вы не притащите с собой гриффиндорских защитников.       – Будьте уверены, – гордо заявила девочка. Гарри с шумом выдохнул. Как обычно, в споре со Снейпом, он снова проиграл, хотя вроде бы и говорил последним.