Морок. Carpe Diem

      Дисциплинарный совет Хогвартса собрался на внеочередной собрание полным составом в полночь в этот же день. Ждали мадам Помфри с новостями, чтобы начать.       Северус Снейп, сохраняя совершенное спокойствие на лице, сидел напротив заседающих на одиноком стуле, скрестив руки на груди. Могло показаться, что он совсем не обеспокоен происшедшим и уж точно не тревожится за свою судьбу.       Впрочем, он знал, что мадам Помфри придет с минуты на минуту. Ни судьба детей, ни собственная судьба, которая повисла в неопределенности на крошечном волоске благоразумия и того, что Дамблдора еще не успели сместить с поста директора, как бы не старалась эта «розовая кофточка», и ни то, что на скамье совета кроме Дамблдора, Амбридж, Хагрида, Флитвика и МакГонагалл, конкретно в этом деле, его место заняла Лина Роуди, его не тревожили.       Вовсе не это.       А то, что он увидел раньше. И то, чему он не мог найти объяснение, кроме единственного, которое ему совсем не нравилось.       В небольшой зал, находящийся в одной из башен замка вошла лекарка и, подойдя к директору, что-то быстро ему прошептала. Дамблдор кивнул и отпустил ее. Потом он повернулся к своим коллегам и вполголоса сообщил им новости из госпиталя.       Северус его не слышал. Но уходя, мадам Помфри бросила на него долгий взгляд, и слабо улыбнулась, поддерживая его. Как странно, когда он успел заслужить ее поддержку? Когда валялся бесчувственный в госпитале в начале года? Показал свою человечность?       И не то, чтобы ему нужна была чья-то поддержка… хотя нет, сейчас ему нужна была хоть чья-нибудь поддержка.       – Заседание дисциплинарного совета объявляется открытым, – проговорил Дамблдор. И переговаривавшиеся между собой Хагрид и МакГонагалл замолчали.       В зале повисла тишина, такая оглушительная и холодная, что у потолка начали скапливаться снежинки.       – Рассматривается дело о нарушении профессором Северусом Снейпом своих должностных обязанностей, приведших к тому, что все ученики пятого курса, подверглись воздействию Insomnia Vera Virtus, и шестеро из них попали в госпиталь.       – Неслыханно! – воскликнула Долорес Амбридж в настоящем бешенстве. – Этим делом должны заниматься в Министерстве!       – Прежде всего, мадам Амбридж, – спокойно возразил Дамблдор. – Профессор Снейп – учитель Хогвартса, и если дисциплинарный совет в полном составе вынесет решение о том, что в этом есть необходимость, дело будет передано в Министерство. Однако, мы ведь еще даже не нашли виновного в происшествии.       – На его уроке было сварен яд, половина учеников попало в госпиталь, а вы собираетесь что-то обсуждать!       Северус Снейп медленно расправил сложенные на груди руки, чем заставил Долорес Амбридж притихнуть, то ли от страха, что он сейчас проклянет ее саму – палочку ведь никто не додумался у него забрать, то ли просто от неожиданности. И так же медленно он опустил их на колени.       – И, тем не менее, пока я директор Хогвартса, мы будем действовать в установленном порядке!       – Пока вы директор, – яростно прошептала Долорес себе под нос.       Взгляд Дамблдора обратился к Снейпу.       – Объясните нам, что произошло сегодня на уроке зельеварения на пятом курсе.       Северус Снейп обвел взглядом присутствующих членов совета, на мгновение дольше задержав взгляд на Лине.       Сердце матери. Она перепугалась за Руби Уайт сегодня слишком сильно для простой учительницы. И теперь она выглядела потерянной. Она сама не понимала своих чувств.       Но это для ее же блага…       Северус закрыл глаза…       – Придурок, – окликнула Руби Малфоя, и как следует пихнула его в плечо. Мальчишка, не ожидавший подобного, почти потерял равновесие. Вцепился за стол, чуть не уронил его на себя. Все это выглядело до того комично, что ребята начали смеяться.       Этого Малфой простить не мог. Но появление профессора Снейпа заставило его на время оставить месть.       Профессор обвел учеников взглядом, ничего не выражающим. Потом он так же молча подошел к столу, взмахом палочки он заставил закрыться все шторы и дверь кабинета, опуская комнату в полумрак, который он так любил.       И сегодня особенно, может потому что в полумраке не было видно следов его бессонницы и переживаний.       Он положил на стол учебник. И облокотился рукой на столешницу. Совсем неосознанно.       Ему было тяжело стоять на ногах. Он чувствовал странную слабость по всему телу. И если в начале года он ее не мог объяснить – в начале года для нее не было причин, то теперь, он вполне знал, что с ним происходит.       Входящие в состав зелья отчуждения некоторые ингредиенты были способны вызывать привыкание и, перестав его пить, он подверг себя риску некой детоксикации. Несколько первых недель его спасал гормон радости, которым он щедро снабжал свой организм, находясь рядом с женщиной, которую любил. А теперь, не было ничего, что защищало бы его. Организм требовал новой порции зелья или радости. Дурной организм, вечно предающий его.       – Вам нехорошо? – спросила Руби Уайт. Участливо спросила. Действительно, участливо. И за что он заслужил ее доброе отношение? Что отпустил ее вчера на матч по квиддичу? Экая чепуха.       Он оставил ее вопрос без ответа. Тишина в кабинете была звенящая. Никто больше не смел ее нарушить и задать хоть какой-то вопрос. Правда, когда Руби задала свой, несколько учеников о чем-то коротко поговорили между собой. Наверное, обсудили, неслыханную дерзость Руби Уайт.       – Какое зелье мы сегодня будем варить? – спросила Руби.       – Зелье от…– он в самый последний миг успел среагировать и остановиться, не договорив название зелья до конца. Не хватало только, чтобы эти дети что-то поняли. – Зелье от… бессонницы, – медленно повторил он. – Мистер Финниган, мистер Уизли! Разойдитесь по разным углам кабинета! И найдите более подходящее время для выяснения отношений.       Мальчишки, что находились в конце кабинета и думали, что хорошо скрыты стоящими перед ними учениками, очень тихо и почти без слов пытались друг друга переспорить. Они удивленно встрепенулись и все же разошлись в разные стороны. Злить профессора Снейпа было себе дороже.       – Но, профессор, это очень сложное зелье! И его варят только на шестом курсе.       Грейнджер, как обычно.       – Если вы сомневаетесь в моих методах преподавания, мисс Грейнджер, можете направить официальный протест в Министерство магии, но потрудитесь как следует его обосновать, чтобы для вас не было никаких последствий. Потому что если несовершеннолетний волшебник пытается критиковать своих учителей, ему нужны серьезные обоснования.       – Я не это… имела в виду, – Гермиона даже покраснела. – Любая ошибка в его приготовлении…       – Значит, потрудитесь, не ошибаться!       – Почему вы начали варить зелье от бессонницы со студентами пятого курса, когда в учебной программе оно запланировано на начало шестого курса? – спросил Дамблдор.       Северус выдохнул.       – Мы несколько опередили программу.       – Но разве вы не знаете, что для подобных изменений в программе, нужно согласование с Министерством? – воскликнула Амбридж.       Снейп смерил ее холодным, пронзительным взглядом.       – Это не изменение в программе. Зелье от бессонницы, не такое сложное, как вам кажется. И лет пять назад, его варили в начале пятого курса. Но с тех пор, как Министерство сочло своим долгом излишне вмешиваться в дела Хогварста, наша программа все упрощается и упрощается. Скоро наши выпускники с трудом будут отличать обезоруживающее заклинание от заклинания для роста мандрагоры. Хотя зачем им вообще заклинания достаточно и теоретических знаний о том, что в мире есть магия.       Краем глаза Северус увидел одобрительную ухмылку на губах у Дамблдора. Но ему до этой ухмылки не было никакого дела.       – Да как вы смеете!       – Мной было принято решение, – не дослушав крик Амбрдиж, продолжил говорить Снейп, – что ученики пятого курса в состоянии и готовы сварить такое элементарное зелье, как зелье от бессонницы, не допустив грубых ошибок.       – Но они всё же допустили эти ошибки.       – Не все. И только одну ошибку, – поправил Дамблдора Северус. **       – Профессор предупредил нас о том, чтобы мы не открывали крышки котлов до его возвращения, – тихо сказала Гермиона Грейнджер, заняв место профессора Снейпа. – Он сказал довольно ясно, что если хоть кто-то прикоснется к крышке котла, то останется после уроков и будет перемывать котлы за всеми сегодняшними курсами. Поверьте, что с таким напутствием, никто и пальцем не пошевелил в сторону котла. В классе стало шумно. Все стали разговаривать, что-то обсуждать. Но никто и не собирался продолжать варить зелье.       – Что делали вы, мисс Грейнджер?       – Я открыла учебник и еще раз прочитала описания зелья.       – Что-то интересное нашли?       – Да, профессор Снейп сказал, что оно должно постоять не меньше двадцати минут. И он бы успел вернуться гораздо раньше, чем кончились бы эти двадцать минут. Но…       – Но?       – В книге было написано, что зелью не нужно отстаиваться. Можно прервать его варку именно на этом этапе и не более чем на час. Но можно и не прерываться. Я вполголоса поделилась этим со своими друзьями. Знаете ли, дело в том, что профессор Снейп никогда не позволял себе покидать кабинет во время урока. Иногда он мог ненадолго опоздать, задержавшись где-то по делам, но если урок уже начался, он никогда не выходил из класса. И то, что он оставил нас сейчас, было странно. Мы стали обсуждать это, я поделилась замечанием о том, что вовсе не обязательно прерывать процесс варки.       – Что случилось потом?       – Меня услышала и Руби. Она тоже открыла книгу и перечитала рецепт. Потом она открыла крышку котла и продолжила варить зелье. Я пыталась ее остановить…       – А мисс Уайт, стало быть, не боялась, что ей придется отмывать котлы за всеми курсами?       – Гарри напомнил ей об этом. Но она сказала, что уверена, что сварит зелье самого высшего качества, и профессор не сможет этого не оценить.       Северус Снейп, что остался в комнате на время допроса некоторых учеников, протяжно выдохнул. А ведь он избаловал эту девочку. Повелся на ее нетривиальный ум и усердие в обучении и стал ей позволять больше, чем другим. Еще до того, как узнал, чья она дочь. Еще до того, как увидел брошь Лины Роуди на жилете у Руби.       – И он оценил?       – Спросите его. Мы отвлеклись на Малфоя, он снова стал цепляться к Гарри, и в это время с котлом Руби что-то случилось, повалил густой пар… больше я ничего не помню, я потеряла сознание. Кажется, я заснула.              Он подумал, что зря не послушал совета Ирмы Пинс, когда возвращался в кабинет из туалетной комнаты, где его только что стошнило. До сих пор во всем теле была слабость. Можно, конечно уже сейчас отпустить всех студентов, вылить их жалкие попытки сварить зелье в канализацию и пойти в госпиталь.       Подходя к кабинету, Северус Снейп услышал неприятный запах и бросился внутрь, выхватив палочку и на ходу создавая на своем лице защитную маску.       Плотный белый дым укутал комнату. Ему не нужно было много времени, чтобы выделиться в таком количестве, он не переставая валил из котла перед Руби Уайт. И все студенты лежали на полу и спали. Ему оставалось надеяться, что они только спали.       Только Руби Уайт была в сознании.       Она выглядела растерянной, но не напуганной. Наверное, не поняла, что сделала что-то не то. Думала, что они просто заснули, а не находятся на пороге смерти. И еще несколько минут в этом дыму, и их уже нельзя будет разбудить.       – Я закончила зелье, и они заснули.       Она торжествующе улыбнулась.       Северус отодвинул ее от котла и, взмахнув палочкой, заставил зелье исчезнуть. Еще взмах и дым рассеялся, словно его и не было никогда. Окна распахнулись настежь, впуская свежий воздух.       Еще несколько заклинаний, и в комнате не осталось и следа от прежнего дыма.       Северус повернулся к девочке. Он хотел верить, что ему показалось. Что в голосе ее не было злорадства.       – Вы понимаете, что вы наделали?       – Они заснули.       – Вы сварили яд, а не зелье от бессонницы, мисс Уайт!       – Яд? – ее глаза блеснули странным блеском, которого он бы хотел не видеть.       Дочь своего отца.       Еще одно заклинание соскользнуло с его палочки и Руби Уайт лишилась сознания.       Это было так просто… так бесконечно просто… без свидетелей и преступников.       Проснувшиеся дети подтвердят, что Руби сама ослушалась его приказа. Да, его затаскают по слушаниям? и может даже ненадолго посадят в тюрьму в Министерстве. Пока не оправдают полностью.       А даже если не оправдают. Он сбежит из Азкабана среди прочих. Надо только добиться, чтобы его быстрее посадили в тюрьму.       Это так легко.       И Лина будет спасена. Пророчество не сбудется. Дочь не станет погибелью для матери… если не будет дочери…       – Как себя вел профессор Снейп?       – Как обычно, – отозвался Гарри вполголоса, нервно глянув на профессора, который, несмотря на всю тяжесть ситуации, сохранял совершенное спокойствие.       – Он не выглядел больным?       – Больным? Вряд ли. Может, уставшим.       – Рассеянным?       – Скорее задумчивым. Когда Рон поспорил с Финниганом о прошедшем матче, профессор Снейп заметил это, даже несмотря на то, что в этот момент совсем не смотрел в их сторону. Нет, он вел себя совершенно обычно… хотя постойте, Руби его спросила о здоровье… Руби стояла ближе к нему, может что-то и заметила.       – Что он ей ответил?       – Ничего не ответил.       – А вас не удивило, что вы будете варить зелье, которого нет в ваших учебниках?       – Он достал для нас другие учебники. На год старше. Но нас это не удивило. Ему ведь лучше знать, какое зелье нужно варить.       – Были ли вы предупреждены о том, что при неправильной варке этого безобидного зелья, может получиться настоящий яд?       – Да. Гермиона читала рецепт вслух. Об этом было сказано. Но мы ведь варили его под присмотром. И за все года, что я учусь у профессора, никогда ничего подобного не было… ну, чтобы что-то пошло не так. И кто-нибудь отравился. Обливались – да, но он ведь не виноват в том, что кто-то в кого-то швырнет ложкой?       – Разумеется, не виноват. А все ли и сразу ли заснули?       – Я – не сразу. Я стоял у окна, в этот миг, может поэтому, свежий воздух из форточки не дал мне сразу вдохнуть дым. Я заметил, как все стали засыпать и падать на пол. А потом мне стало не по себе… и я не успел ничего предпринять.       – Вы видели, чтобы кто-то оставался стоять, когда вы упали?       – Руби. Хотя она была ближе всех к своему котлу. Но она еще стояла. Кажется… я точно не уверен. Все смешалось…       – Вы пытались остановить Руби, чтобы она не варила зелье?       – Да, мы с Гермионой пытались ее отговорить, но она никогда никого не слушала.       Как легко это было сделать. И нужна всего секунда. И всего одно заклинание. Один глоток Insomnia Vera Virtus изумительного качества, который она только что сварила и все будет кончено. И Лина будет жить. И пророчество не сбудется…       Он смотрел на девочку, которую держал на своих руках без сознания…       Он ведь видел, как блестели ее глаза, когда она узнала, что отравила всех своих одноклассников, это была не жалость, не сожаление – а злорадство.       Дочь своего отца.       Разве дать ей теперь умереть – не благо?..       Разве…       – Что вы можете добавить, профессор?       – Мне нечего добавить, господин директор.       – И вы не жалеете о том, что произошло? – ехидно ухмыляясь проговорила Долорес Амбридж.       Лина Роуди быстро посмотрела на женщину, а потом посмотрела на Северуса, и мужчина съежился от ее пристального взгляда. Но он ведь ничего не сделал…       Он ничего не сделал.       Северус Снейп быстро вышел в коридор, держа на руках девочку, и положил ее прямо на пол, чтобы она не вдохнула пар, если он еще и остался в кабинете, хотя само то, что она единственная осталась в сознании, когда все остальные спали, нуждалось в тщательном осмыслении.       Он позвал домовиков и приказал привести мадам Помфри, потом вернулся в класс и принялся одного за другим будить учеников.       Они проснулись почти все. Только несколько из них никак не хотели приходить в себя. Он перенес их в коридор. И уже оттуда их забрала к себе мадам Помфри. Последней он разбудил Руби Уайт.       – Я сделала что-то не так?       – Вы сварили яд вместо обычного зелья.       Девочка промолчала, садясь, прислоняясь спиной к стене. Северус на корточках стоял рядом с ней.       – Зачем вы сделали это, мисс Уайт?       – Я ведь не знала, что варю яд. Я думала, что закончу с зельем раньше, чем вы вернетесь…       – Зачем?       – Чтобы показать этому недоноску Малфою, кто здесь лучший ученик.              – Это целиком и полностью моя вина, – громко заявила Руби Уайт, садясь на стул в центре комнаты. – Профессор Снейп предупреждал о последствиях. Он ясно приказал нам не открывать крышки котлов, но я не послушала его. И из-за этого могли погибнуть мои однокурсники…       – И вы сожалеете об этом, мисс Уайт?       – Разумеется, я сожалею! – воскликнула девочка. Глаза ее горели. И теперь их блеск не был таким пугающим и диким. Что случилось в ту минуту в его кабинете, что ему показалось, что в ее глазах, он видит отблеск глаз Темного лорда? Может быть, дым ударил и в его голову? Может, он начал засыпать наяву?       Как он мог подумать о том, чтобы дать ей умереть? Лина бы никогда не простила ему ее смерти… и будь проклято это пророчество и все остальные пророчества…       Они должны найти другой путь.       Если Волан-де-Морт никогда не узнает, что Руби его дочь, он ведь не сможет использовать ее для победы. Может, раздобыть для нее какой-нибудь грант и отправить обратно за океан.       Очевидно, слишком глупо пытаться что-то спрятать так близко.       Протяни руку, и достанешь. А у Темного лорда слишком длинные руки. И за океаном нельзя было быть в безопасности.              В открытое окно под потолком влетела сова, держа в клюве небольшое письмо – скорее даже записку, которая спланировала прямо в руки директору. Дамблдор быстро развернул ее и пробежал глазами.       – Думаю, что нужно заканчивать с этим делом. Мисс Уайт, вы можете быть свободны. Вопрос о направлении дела для дальнейшего рассмотрения в Министерство ставится на голосование. Кто за то, чтобы признать это дело решенным без дальнейшего разбирательства?       В воздух поднялось пять рук, включая руку Дамблдора. И только мадам «розовая кофточка» осталась недвижима.       – Большинством голосов, дело признается решенным. Необходимо ли назначить профессору Снейпу дисциплинарное взыскание или наказание? Высказывается каждый, но будьте добры, побыстрее, господа.       – Мы не можем допускать того, чтобы подобное повторилось! Министерство должно вмешаться!       – В этот раз нет, мадам Амбридж. Совет большинством голосов уже утвердил это решение. Вы ничего не можете изменить. Профессор МакГонагалл?       Женщина отрицательно качнула головой.       – Решайте сами, господин директор. Мы примем любое ваше решение.       Хагрид и Флитвик согласно кивнули головой. Амбридж думала было возмутиться, но отчего-то промолчала. А вот Лина Роуди внезапно заговорила.       – Девочка ведь сама виновата. Вы слышали, что сказала Грейнджер, при таком напутствии, никто бы и не додумался притронуться к котлу… а мисс Уайт… счастье, что она выжила. И что никто серьезно не пострадал. Это несчастный случай. Профессор Снейп не виноват.       Лина Роуди поднялась на ноги и медленно пошла к двери. Но, не дойдя до нее, остановилась и так же медленно осела на пол.       Неожиданно, но первым возле нее оказался именно Снейп, он поднял ее на руки, и, не дожидаясь позволения покинуть зал слушаний, быстрым шагом пошел в госпиталь.       И зависшие под потолком комнаты снежинки медленно обрушились вниз.