Морок. Carpe Diem

      В Хогвартсе несмотря на то, что был вечер воскресенья, Северуса Снейпа уже ждали. Девочка стояла перед его кабинетом, держа в руках стопку каких-то книг. Она выглядела болезненно. Смутное подозрение закралось в душу Северуса. Он коротко кивнул ей и, открыв свой кабинет, пропустил ее вперед.       Заклятие неслышимости с мягким шорохом легло на стены кабинета.       – Что произошло? – тут же воскликнула Руби и швырнула книги на стул. Ее било крупной дрожью. И должно быть у нее был жар.       – С каких пор вам плохо?       – Со вчерашнего обеда. Не говорите, что не знаете отчего! Что вы сделали?! Вы сделали что-то с диадемой?       – Нет. Уничтожили другой объект. Вы почувствовали это? – на всякий случай уточнил Снейп.       – Дементоровы поцелуи! Вы научили меня всему этому, по-вашему, зачем? Чтобы я ничего не чувствовала? Разумеется, я почувствовала. У меня вчера так сильно болела голова, что пару раз меня вырвало, и никакие лекарства мадам Помфри не помогли. Про лихорадку и бред, я промолчу. Бред вы и сами слышите.       Снейп с сочувствием посмотрел на нее. Знал ли он тогда, когда привел ее сюда в первый раз, что все зайдет настолько далеко?       Разумеется, знал.       И зная это, а еще зная, что эта девочка дочь Лины, он все равно решился на это?       Решился.       Он, наверное, сошел с ума.       Возможно.        **       – На столе лежит книга. Вам нужно очистить ее страницы от крови, – бросил он совершенно безразличным голосом. Руби поежилась и подошла к столу. На обложке книги, хотя и коричневой, все же отчетливо было видно старые ржавые пятна засохшей и давно уже высохшей крови. А дырка от клыка василиска – словно рана на живом теле со всей этой кровью вокруг, навевала на девочку настоящий ужас.       – Профессор, – прошептала она, – от воды книга испортится.       – А кто-то сказал про воду? Мисс Уайт, вы волшебница или как?       Девочка нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть одно подходящее заклинание. Были заклинания, которые останавливали кровь, были и просто заклинания, чтобы помыть пол или очистить котел… а для книги они подойдут?       – Возьмите книгу в руки, мисс Уайт.       – Вы ведь сами сказали, что я волшебница. Мне совсем не обязательно…       – Возьмите книгу! – повысил голос Снейп.       И в этот миг Руби вдруг почувствовала, что не зря его боятся ученики Хогвартса. Если он так себя всегда с ними ведет, то в этом совершенно нет ничего удивительного. А она-то думала, что особенная тем, что видит в нем то, что другие не видят. Что ж, сейчас она отчетливо чувствовала страх перед ним. И была как все прочие.       Она быстро взяла книгу, чтобы не сердить его больше. И это было, как будто она снова взяла свою первую палочку, только значительно слабее. Она почувствовала покалывание в пальцах и сильное головокружение. Но в отличие от того дня, когда она взяла палочку, сейчас это было совсем неприятно.       – Что это за мерзость? – воскликнула она. Снейп нахмурился.       – Мерзость. Какое точное слово. Что еще?       – Что еще?       – Опишите книгу.       – Она с кожаной обложкой…       – Да не так, мисс Уайт! Опишите ее чувствами!       Руби даже не задумалась. Чувства были очевидными.       – Страх. Ложь. Плесень… смерть… эта книга… она мертвая, хотя когда-то была живой!       Руби повернулась к столу и почти швырнула книгу обратно, как вдруг рука Северуса, в две секунды оказавшегося рядом с ней, легла ей на плечо.       – Не убирайте книги. Что вы чувствуете? Что еще?       – Я не знаю… что это за наказание такое?       Она поморщилась.       – Руби?       – Тошнит. Что это за книга? Что за?       – Вы можете это терпеть?       – Думаю, да.       Она тяжело сглотнула. Тошнота не отступала, но была не настолько сильной, чтобы все бросать и нестись в туалет.       – Почувствуйте эту книгу, мисс Уайт. Откройте ее и закройте глаза.       Руби словно завороженная его словами, а может просто слишком сконцентрированная на том, чтобы не вытошнить недавно съеденное пирожное, подчинилась.       На страницах книги не было написано ни единого слова. И они были забрызганы и залиты кровью. И кровь эта была одновременно и человеческая и нет. Этого понять Руби не могла и ей было легче закрыть глаза, чем смотреть. Рука профессора, что все еще лежала у нее на плече, придавала ей силы.       – Что вы чувствуете?       – Ненависть и боль… я словно чувствую ее боль… профессор, пожалуйста…       – Здесь, в Британии находятся еще несколько подобных объектов. Мисс Уайт, мне нужно, чтобы вы их нашли.       Руби резко распахнула глаза, и все же швырнула книгу на стол.       – Что? Это невозможно! Я не владею подобного рода магией! И вообще, что это за магия? Что это за книга? Почему в ней не написано ни слова? Почему она была живой, а теперь мертва?       – Я не могу вам ответить, мисс Уайт.       – А я не могу искать подобные книги!       – Это могут быть не книги. Все, что угодно, что еще живо. Вы понимаете?       – Предметы, которые оживили с помощью темной магии? Во что вы меня втягиваете, профессор?       – Если вы заметили, то сейчас эта книга мертва. Нам нужно найти и уничтожить все остальные предметы…       – Но почему я? Профессор, ищите их сами! Я не могу. Я не знаю как!       – Руби, магия – это не знания. Это эмоция, чувства…       – Я не буду больше прикасаться к этой книге. Она что-то не то со мной делает. И я не буду этого делать! Простите, но нет. Заставьте меня чистить котлы, или варить зелья. Что угодно, но не это… иначе я пойду к директору, не думаю, что законно давать в руки ученикам подобные артефакты…       – Вы правы, мисс Уайт. Подобные артефакты действительно не должны касаться ваших рук… но если вы заметили, то идет война…       – Только потому, что Поттер сказал, что он вернулся?       – Он вернулся. И вы поможете нам победить.       – Я не могу! Мне плохо! Я не буду… я не хочу…       – Никто кроме вас не сможет этого сделать. Мисс Уайт, я хочу предложить вам сделку.       – Нет, – поспешно ответила девочка, догадываясь что бы не предложил ей Снейп, ее должно заинтересовать. Уж больно умный у нее был профессор. Но Снейп не обратил внимания на ее слабую попытку защититься и продолжил.       – Я знаю, что вам стерли память. Я видел это, когда вы попросили меня, помните?       – Вы сказали, что…       – Я солгал. Тогда я еще не знал, как можно вернуть вам память, и чтобы не давать вам лишней надежды, я солгал.       – И что изменилось?       – У меня было время, чтобы разобраться в заклинании, с помощью которого вам стерли память. Я уверен, что смогу его разрушить. Но я сделаю это только в том случае, если вы поможете мне найти остальные предметы. Я буду с вами. Я помогу. Но вы должны это сделать.       – И я узнаю, кто мои родители?       – Да.       – Вы клянетесь?       – Да. Я клянусь.       – Это будет так же сложно? Что от меня требуется?       – Сосредоточиться и найти остальные предметы. Не бойтесь, мисс Уайт. Я буду с вами.       Руби посмотрела на Северуса. У него был усталый и измотанный вид. И он не лгал. И она его больше не боялась. Слабо кивнув, Руби снова взяла книгу со стола.       Она открыла ее на середине и пристально уставилась на причудливой формы пятна крови. Головокружение усилилось… тошнота вернулась.       Она не продержалась и пяти минут. Выронив книгу, она бросилась было вон из кабинета. Но Северус вдруг схватил ее за плечи, заставляя изменить траекторию движения. И быстро завел ее в ванную комнату. Она успела только склониться над унитазом и ее стошнило.       Мужчина оставил ее одну и, когда она вышла из ванной, тщательно умывшись и прополоскав рот, бледная и почти зеленая, книги ни на полу, ни на столе уже не было.       – Я в порядке. Я могу продолжить, – пробормотала девочка.       – Не сегодня. Не торопитесь, мисс Уайт. Присядьте.       И он рукой указал ей на стул. Девочка обессилено на него рухнула. На мгновение в глазах Северуса блеснула жалость. Впрочем, Руби это могло только показаться. Спокойным и бесцветным голосом он продолжил.       – Вы ждали и надеялись так долго. Вы подождете еще несколько месяцев, чтобы узнать правду.       – Несколько месяцев?       – Я не думаю, что мы сможем научить вас раньше. Нужно время. И немало времени.       – Может, если вы расскажете мне, что это за предмет, дело пойдет легче?       – Расскажу, но не сегодня. Вы должны мне поклясться, что никто не узнает ни о книге, ни о том, что вы делаете. Это очень важно, Руби. Никто не должен знать. В качестве наказания, вы можете сказать, что я заставляю вас переписывать старые книги по зельеварению. У меня есть пара таких, и я давно уже планировал это сделать.              Следующий раз Руби пришла к нему только через неделю. Все внезапно навалилось на Хогвартс. Сначала Поттер подсмотрел воспоминания Снейпа из грязного прошлого, в котором его папаша издевался над профессором, вместе со своими дружками. И Снейп выгнал Поттера, раз и навсегда отказавшись обучать его в дальнейшем окклюменции. А потом Амбридж обнаружила место сбора отряда Дамблдора. Министерство вмешалось. Дамблдора сместили, хотели отправить в тюрьму – вторую после Азкабана, но ему удалось улизнуть.       И в школе все переменилось. Мадам «розовая кофточка» дорвавшись до абсолютной власти, начала действовать. Первым делом, она уволила некоторых преподавателей. Почти уволила Лину Роуди, лишь каким-то чудом ограничившись выговором, основание которого никто так и не понял. К Северусу Снейпу она проявляла повышенное внимание ввиду его проступка с зельем от бессонницы.       При таком порядке, выпросить у нее для кого-то наказание было едва ли возможно. Она сама раздавала наказания направо и налево, заставляя детей часами переписывать какие-то фразы волшебными перьями.       Хогвартс погрузился во мрак. Почти такой же, какой стоило бы ожидать, если бы к власти пришел сам Волан-де-Морт.       Руби старалась как могла. Старалась за все те дни, что не смогла «отбывать наказание» у профессора. Она хотела скорее узнать правду. Узнать во что бы то ни стало.       – Я думаю, что все они находятся не очень далеко от нас, профессор… и их еще пять или шесть… Как странно… я не думала, что смогу их почувствовать. Но всю это неделю я думала об этом… и вот…       – Магия – это эмоция. И все зависит от правильной мотивации.       – Я только надеюсь, что вы не обманули меня. И я правда узнаю, кто мои родители.       – Я клянусь вам. Своей жизнью.       – Вы все же решили их уничтожить, а не вывезти из страны?       – Нет. Это вышло случайно… Сядьте.       Руби послушно опустилась на второй стул – первый был занят ее книгами. Снейп бросил на них странный взгляд, но ничего не сказал. Он принялся копаться в шкафчике, перебирая склянки, пока не достал одну из них. Открутив пробку, он налил пару капель в стакан, щедро долил водой из кувшина и протянул девочке.       – Выпейте.       – Что это?       – После всего, через что мы прошли, вы еще можете мне не доверять?       – После всего, через что мы прошли, я думаю, что просто имею право знать, что пью.       – Это лекарство, – он назвал пару латинских слов, которые Руби не смогла воспринять. У нее кружилась голова. – Эта трава снимет жар и головную боль.       – Хорошо бы. А то те, что дала мне мадам Помфри ни балрога не помогают.       Девочка с жадностью припала к стакану с лекарством. Ей показалось, что он самого его запаха ей начало становиться легче.       – Только один? – спросила она, допив и поставив стакан на стол.       – Да.       – И если вы уничтожите все разом?.. я вовсе умру?       – Нет. Так плохо вам уже не будет.       – Хотите сказать, что я привыкну.       – Да.       – Почему я? – в бессчетное количество раз спросила профессора Руби и он ей такое же бессчетное количество раз ответил…       Тишиной.       – Я устала. Правда. Мне снятся сны. Я не говорила вам… думала справлюсь… но я словно связала себя с этими артефактами. Я их чувствую. И они пытаются со мной говорить.       – Что они говорят вам?       – Я не понимаю. Это странный язык… такой шелестящий, как…       – Змеиное шипение…       Руби резко замолчала, и посмотрела на Снейпа очень внимательно. Его вид не выражал никаких эмоций или чувств. Но она все равно прочитала по его лицу ответ.       – Вы же не хотите сказать, что это змеиный язык?       – Я? Его ведь вы слышите, а не я.       – Но вы подумали об этом. Я сказала шелест, а вы сказали змеи. Это правда змеиный язык?       – Думаю, да.       – И как научиться его понимать?       – Не думаю, что…       – Как? Если я буду его знать, возможно, я быстрее найду артефакты. Они очень близко… в Хогвартсе есть еще что-то, кроме диадемы… но я не могу сосредоточиться. Он словно постоянно передвигается…       – Сосредоточьтесь на других, мисс Уайт.       – Хорошо. Тогда начнем?       – Вам уже лучше? Вы уверены, что в состоянии сейчас?..       – В состоянии, – мрачно отозвалась девочка и, поднявшись на ноги, взяла из ящика стола книгу. Она привычно прижала ее к груди, уже давно перестав содрогаться от вида крови на ее обложке, и закрыла глаза.       Снейп медленно подошел к ней и, встав позади, положил свои руки ей на плечи. Он почувствовал, как дрожит девочка и смутно подумал, что лучше сегодня бы вовсе ничего не искать. Но проще было убедить в чем-то Волан-де-Морта, чем разубедить его собственную дочь искать крестражи.       Их поиски приближали день, когда он должен будет вернуть ей память. День, когда она узнает, кто ее мать. И день, когда ее мать должна будет признаться, кто был ее отцом…       Впрочем, их поиски приближали конец войны. А это было все, чего он хотел. Чтобы война уже раз и навсегда закончилась.       Внезапно Руби дернулась, ее губы зашептали какие-то слова, смысл которых Северус не мог понять. Он ведь не был змееуст. Что ж, он добился того, чего не хотел добиваться – девочка заговорила на языке своего отца. Еще немного и она научится разговаривать с ним.       Что он делает? Что он делает? Что?...       Приближает падение Темного лорда, или наоборот, толкает к нему его же дочь, которая сможет его спасти?..       У них нет времени, чтобы искать крестражи?! Что за чепуха! У них было предостаточно времени!       Это нужно прекращать в любом случае. Это последний сеанс. На этом все. Что бы ни было… на этом все.       В конце концов, Руби сказала их точное количество. Этого уже не мало. Этого больше, чем им достаточно. Найдут сами.       – Это одно из хранилищ Гринготса…– прошептала Руби, открывая глаза.       Северус быстро забрал у нее книгу и, быстро спрятав ее в стол, подошел к девочке. Поддержав ее за плечи, помог дойти и сесть на кровать.       Она вдруг крепко схватила его за руку, заставляя сесть рядом с ней.       Руби была очень бледна и напугана и оттого Северус не стал забирать у нее руки. Она тихо, беззвучно заплакала. Не горько, просто обессилено.       Так бывает, когда сил совсем не остается.       И он обнял ее за плечи, мягко укладывая ее голову себе на грудь. Он тихо гладил ее по волосам и плечу.       Сколько он может ошибаться?       В который раз он уже ошибся?       Втягивать в войну дочь Лины! Ведь он знает, что сама Лина предпочла бы держать ее как можно дальше…       В который раз он беззвучно и бессловесно хотел себя проклясть. Но в этот раз не стал. От Руби шел страх и холод, но вместе с тем и какое-то тепло. Живое тепло. Человеческое. А он уже так давно не обнимал ничего человеческого.       – Мне лучше, спасибо, – виновато произнесла вдруг Руби и выскользнула из его рук.       – Не вставайте еще, – остановил ее Северус, – Руби, это зашло слишком далеко и я вынужден поменять условия нашей сделки.       – Нет, вы не можете… я найду, я могу… ничего не случится.       – Этого больше не нужно. Сейчас у нас конец марта. Я сниму с вас заклятие памяти в конце апреля. В любом случае. Но вам не стоит больше этим заниматься. Это стало слишком опасно.       Руби повернула к мужчине голову и пристально посмотрела на его печальное лицо. Она неожиданно для Снейпа не стала спорить и только кивнула. Она и сама понимала, что это зашло слишком далеко. И ей было страшно. Очень страшно. И если он говорит…       – Но вы это сделаете?       – Да. В конце апреля, до того, как наступит май. Я клянусь вам.