Морок. Carpe Diem

      Всех раненных и убитых перенесли в Хогвартс. Куда на подмогу к мадам Помфри вызвали и других лекарей.       Убитых положили в одном из кабинетов, чтобы с ними можно было проститься перед завтрашними похоронами. Все живые собрались в большом зале.       Говорила МакГонагалл. Говорила недолго. Потому что по большей части, говорить было нечего. Она объявила о смерти Альбуса Дамблдора, объявила поименно всех павших сегодня. Минутой молчания почтили их память.       – Война закончилась, – так завершила она свою речь.       Война закончилась… победа наполняла радостью весь замок. Столы накрывались к пиршеству. В это даже не верилось… победа подготавливалась так долго… так много жертв было положено на ее алтарь… а случившаяся сегодня битва по своим масштабам не могла бы считаться финальной… но благодаря действиям одного единственного волшебника, он приблизил день этой битвы и перенес ее на нейтральную территорию, где кроме Пожирателей не было никого. Оборотни, тролли, великаны и другие приспешники Темного лорда не пришли, потому что Волан-де-Морт даже помыслить не мог, что эта обычная на первый взгляд встреча со Снейпом обернется битвой.       Но все было кончено. И павших было немного… и выжившие могли ликовать и праздновать.       Лина вцепилась в руку Снейпа с такой силой, что ее рука скоро затекла, но она не могла его отпустить. Другой рукой она держала Руби и то и дело, притягивала ее к себе и обнимала. Руби чувствовала, что им нужно побыть вдвоем сейчас, и сама сбежала от них, сказав, что хочет пообщаться с друзьями, которых так давно не видела. Лина не хотела ее отпускать, но, в конце концов, сдалась.       Северус едва мог стоять на ногах. После самого обряда перенесения, он уже был едва ли жив, ко всему прибавились пытки и смерть… Но теперь это было не важно. Скоро силы восстановятся. Все было кончено, и в это не верилось совсем.       Они сбежали от всех в комнату Северуса. И мужчина запер дверь. Как давно они здесь не были? С тех далеких времен, когда не могли физически быть вместе, но могли быть счастливы?       Теперь их счастью больше ничего не помешает. И пусть физическую близость они разделили еще в доме Блэка. Только теперь начиналась их жизнь… и они это оба чувствовали.       – Я первая в душ, – крикнула Лина, скрываясь в ванной комнате. Дверь, однако же, она не заперла и даже не закрыла плотно. Северус постоял немного, словно в нерешительности, а потом вошел вслед за ней. Ничего не говоря, он разделся сам и встал под душ рядом с ней. Вода стекала с их тел, унося с собой пыль и грязь сегодняшнего дня.       – Ты воспитала, кстати, хорошую дочь. Она так вовремя решила убежать от нас.       Лина потянулась к нему и поцеловала его в губы. Северус чувствовал ужасную, почти непреодолимую усталость, но она отступала рядом с женщиной, которую он любил.       – Я почти умерла, когда подумала, что потеряла тебя, – прошептала Лина.       – Я умер, чтобы вернуться к тебе. И… мне не нужно просить прощения. Я спас Гарри… даже если бы он выжил также, как выжил я… я не мог этого знать… я не мог рисковать, и когда я нашел способ перенести крестраж…       – Давай не будем об этом… все закончилось. Ты жив… ты жив…       Она провела рукой по его груди. У сердца осталась небольшая отметина от крестража. И она поцеловала его туда.       Северус зажмурился, чуть откидывая голову назад. И Лина продолжила его целовать. Его шею, грудь.       – Ты устал?       – Не настолько.       Он крепко поцеловал ее в губы. Лина выключила воду и вылезла из ванны. Она взяла полотенце и принялась вытираться. Северус обнял ее сзади, прижимая к себе и целуя ее в плечо и шею. Лина вырвалась из его рук, поворачиваясь к нему лицом. И неожиданно картинка поплыла у нее перед глазами, она успела только схватиться за руку Северуса, как лишилась чувств.       Мужчина аккуратно перенес ее в комнату и положил на кровать.       – Лина? – он похлопал ее по щекам.       Усталость вернулась. Это все наверное от нервов… Он и сам был на грани того, чтобы грохнуться в обморок рядом с Линой. Бедная, она столько всего сегодня пережила…       О себе он не думал. Он, в конце концов, сегодня пережил свою смерть… но какая разница, если он остался жив?       Нужно что-то сделать… достать зелье… но какое? Простое успокоительное?       Голова отказывалась соображать совершенно. Чувствуя, как дурнота опутывает и его самого, он принял единственное возможное решение. Быстро нацепив на себя брюки и рубашку, он надел другую рубашку на Лину и, завернув ее в покрывало, взял на руки и отнес к мадам Помфри.       Лекарка, у которой сегодня было много помощников, а неосмотренных раненных уже не осталось, тут же приступила к осмотру женщины, выгнав Северуса в коридор.                     Там его и нашла Руби. Ее сюда привела интуиция или чутье. А может, логика…       Так или иначе, она была здесь и села рядом с Северусом.       – Как мама?       – Я не знаю… она упала в обморок, а я… я должен был сделать что-то сам… я только не могу понять что, – медленно выговорил Снейп, словно продолжая разговор сам с собой, только теперь вслух.       – Вы сделали лучшее, что могли. Отнесли ее сюда, где о ней позаботятся.       – Это всего лишь обморок. Я мог и сам…       – Упасть в обморок? – улыбнулась Руби.       Снейп усмехнулся.       – Да.       – Ничего удивительно. Вы пережили обряд перенесения. А потом еще и собственную смерть. Я бы на вашем месте уже валялась в кровати, закидываясь восстанавливающими зельями и вином.       – Вином? Руби, а тебе не рано ли?       – На вашем месте. А вы… – она замолчала.       – Я очень давно не видел твою маму. Восстанавливающие зелья могут и подождать.       – Не думаю. Мы дождемся мадам Помфри, а потом я лично уложу вас в кровать и напою всем, что она скажет… а лучше даже пусть мадам Помфри вам кровать выделит. Вы ведь герой, в конце концов… Если бы не вы… сегодня… если бы вы не сообщили Ордену о встрече, битва бы отложилась… и он бы успел наделать себе еще крестражей… и кто знает, что могло бы еще случиться… вы спасли всех.       – Не надо, Руби.       – Вы спасли Гарри, в конце концов! – протестующее воскликнула девочка. – Это… жертвовать своей жизнью ради … кто он вам?       – То же самое я бы сделал и для тебя. Для любого из учеников.       – Не делайте так больше… нет, я понимаю, что это благородно и это правильно… вы учитель… и… но, пожалуйста, не надо больше. Вы выбрали маму… и ваша жизнь больше вам не принадлежит.       – Ты права, Руби. Моя жизнь теперь принадлежит ей.       – Я хотела поговорить с вами… до того, как… мадам Помфри скажет, что у мамы простой нервный срыв… ведь так и есть… легкое недомогание. Обморок… это не страшно… с ней и раньше такое бывало.       – Правда?       – Да, от сильного переутомления. Все будет хорошо. Но, профессор… профессор Снейп, то, что я сказала тогда на площади _ему_... – она посмотрела в глаза мужчины, но он не понимал еще что она имеет в виду. – Вы не слышали, – она смутилась и почти не могла говорить. Краска прилила к ее щекам. Северус внимательно смотрел на девочку. – Я хотела попросить вас… ну… вы ведь собираетесь пожениться с мамой…       – Да. Первым же делом. Ты снова против?       – Нет! Совсем нет! Вовсе, нет… Я только…       – Руби, – перебил ее Северус, внезапно понимая, что она имеет в виду. Как это было просто, понятно. И как правильно. – Дорогая Руби, у меня ведь тоже есть что тебе сказать. Когда мы с мамой поженимся, я хочу… ты не против, если я удочерю тебя?       – Конечно, нет. Я об этом и хотела вас попросить… чтобы семья, понимаете…       – О таком не просят, Руби. Это просто делают. Я люблю тебя, и я почту за честь стать тебе отцом. Я мало что в этом понимаю, но обещаю любить тебя и заботится о тебе.       – Тогда на площади, я сказала ему, что он мне не отец. Что он сделал, чтобы быть мне отцом? Любил меня или маму? Он использовал меня, чтобы выиграть… и все… я не нужна была ему… и я сказала ему, что он не отец мне. Я сказала ему… что мой отец вы.       – Ты так сказала?       – Вы не сердитесь?       – Конечно, нет, милая. Я просто удивлен.       – Мама рассказывала, что вы были знакомы как раз в то время. Вы ей нравились… и если бы она не была потомком Гриффиндора, а вы не учились на Слизерине…       – Нет, Руби. Если бы я учился на Гриффиндоре, это ничего бы не изменило. Нам с твоей мамой выпал только один шанс. И он сейчас.       – Но если представить, что тогда вы остались вместе… я могла быть вашей дочерью. Я так много об этом думала в последние дни.       Северус улыбнулся.       – В начале года, когда я еще ничего не знал, и только увидел тебя, подумал, что ты могла бы быть моей дочерью… если бы…– он замолчал.       Если бы он не встретил еще маленькой девочкой Лили Эванс. Если бы его отец не издевался над ним с матерью. Если бы…       Если бы он не любил тогда ее так сильно, он бы полюбил Лину. Веселую девчонку с Гриффиндора, которая так часто защищала его от своих друзей. Чаще, чем Лили.       Если бы…       Но их шанс был только теперь.       – Иди сюда, – он притянул к себе девочку и обнял ее.       Пусть пятнадцати лет не было. Руби – его дочь. Его настоящая дочь.       И довольно.       Он почувствовал, как девочка дрожит, пытаясь справиться со слезами. Но потерпев крах, она расплакалась. И Северус прижимал ее к себе сильнее и гладил ее по волосам. И что-то шептал ей.       Бедная девочка. Не он и не Лина – а Руби пережила в последнее время больше всего. Она нашла своего отца, которого мечтала найти всю свою жизнь. И узнала о нем всю правду. Узнала, что родилась не от любви, а от насилия. Узнала, что мама всю ее жизнь страдает от этого.       Она сегодня чуть не убила своего отца. Но отец ли он ей… что она должна чувствовать? Всего лишь девочка. Взрослая, умная… но совсем еще не мудрая, чтобы так просто со всем справиться.       Она принимала Северуса в их с мамой семью, принимала совсем. И ей хотелось, чтобы он смог стать ее отцом. Ей хотелось, чтобы ничего другого не было. Чтобы Северус Снейп всегда был ее отцом. Может быть, потерянным и не знавшим о ее существовании. Но ее отцом.              Мадам Помфри вышла в коридор. Вид ее был уставший и сосредоточенный. Понять хоть что-то, только глядя на нее, было невозможно. Северус аккуратно отстранил от себя Руби и поднялся на ноги.       – Что с Линой?       – Пройдите к ней, – бросила лекарка. – А ты, Руби, пойдем-ка со мной.       – Неужели это так сложно – просто сказать, что случилось? – закричал Снейп почти в ярости.       – Пап, – Руби взяла его за руку. – С ней все хорошо. Такое с ней уже было раньше.       Северус вздрогнул. В первый раз своей жизни, он слышал к себе такое обращение. И от того сердце в его груди защемило. Он забыл, что злился и кричал. Он улыбнулся Руби и прошел в палату.              Палата была заполнена наполовину, но кровати друг от друга отделялись ширмами. За которой из них он найдет Лину, мадам Помфри не сказала, но какая-то внутренняя логика привели его к ближайшей к выходу кровати. Лину ведь он принес последней из всех, что были ранены сегодня.       И он не ошибся. Лина полулежала в подушках. И выглядела значительно лучше, чем когда Северус ее сдавал в руки лекарки.       – Что с тобой, родная?       Он опустился на так кстати оказавшийся здесь стул и пожал Лине руку.       – Так сложно тебе сказать…       – Что сложного? Скажи легко? Скажи словно зуб вырви, – устало улыбнулся Северус. – Руби сказала, что с тобой такое бывало раньше. Нервный срыв? Бояться нечего?..       Лина ему слабо улыбнулась.       – Да, про Руби… мы тут поговорили с ней, и я предложил ей, она согласилась… в общем, я ее удочеряю.       – Что?       – Удочеряю. А ты против?       – Я… оставила вас всего на полчаса всего, а вы уже успели сговориться. Нет, разумеется, я не против… я просто удивлена. Поспешностью и…       – Я люблю ее, Лина. Уже давно я отношусь к ней как к дочери. И это лишь формальность. И кроме того, она сама почти попросила меня об этом.       – Почти?       – К счастью я понял вовремя и сам предложил ей это. О таком не просят… ну и мне же нужна наследница состояния Снейпа. Братьев у меня нет. Так что…       – Северус, ты всерьез думаешь, что у тебя больше не может быть детей?       – Да так, я ведь уже стар, Лина.       – Стар? О Мерлин, Северус, сколько по-твоему, тебе лет? Сто?       – Сто тысяч, – улыбнулся Снейп. – Не знаю, я просто думал… да и не из-за близости ты со мной сошлась.       – О, это-то конечно, учитывая твой прошлый запой зельем отчуждения. Так ты серьезно хочешь мне сказать, что те несколько замечательных недель, а точнее те ночи, что мы провели в доме Блэка – это все, что у нас осталось?       Северус посмотрел на нее непонимающим взглядом, смысл ее слов не сразу до нее дошел. Он тяжело соображал весь этот вечер, и сейчас ему не стало лучше.       – Нет, разумеется, нет, Лина! Вот только поправишься и я покажу тебе на что еще способен!       Лина театрально выдохнула.       – Фух, а я уж испугалась какого дряхлого старика себе выбрала.       – Я просто не думал о детях.       – Это другое дело. Я ведь тоже не думала, что встречу тебя, что найду отца для своей дочери. Северус, спасибо тебе, за то, что ты сделал для Руби. Ей это сейчас очень нужно.       – Это ничего, Лина. Я не сделал ничего особенного. Я люблю тебя! И я принимаю тебя и всю твою жизнь. Принимаю твою дочь и отрекаюсь быть героем ради вас.       – Что это значит?       – Мы с Руби говорили… и она сказала, чтобы я больше так не делал. Не жертвовал своей жизнью ради других. Моя жизнь теперь принадлежит вам.       Лина крепко сжала руку Северуса.       – Ты уже созрела вырвать зуб? Я отвлекаю тебя разговорами, как только могу.       – Я люблю тебя, Северус.       – И я тебя. Да что с тобой, родная?! Ты начинаешь меня пугать!       – Со мной все хорошо. Даже лучше чем хорошо. С _нами_ все хорошо.       – Да, мне только отдохнуть, и я в порядке.       – Ты, правда, плохо выглядишь. А соображаешь еще хуже. Я жду ребенка, Северус!       – Что?       – Ну, как оказалось ты не такой уж и старик.       – Ты что? – тупо переспросил Северус.       – Я жду ребенка. Я беременна. У нас будет ребенок! У тебя будет ребенок! Твой ребенок! – Лина улыбалась.       – Это… это правда?       Ребенок. Плоть. Кровь. Жизнь. Смерть. Все завертелось в голове Снейпа. Он потерял связь с реальностью. Радость наполнила его душу.       Северус открыл глаза, спустя всего несколько секунд. И почувствовал, как по щекам скользят слезы. Лина внимательно смотрела на него. Нежно, ласково. Она гладила своим взглядом самую его душу. И жгучая радость расползлась по телу блаженством. Таким полным счастьем, что Северус забыл, что нужно дышать.       Он с шумом вдохнул воздух. Воздух был тяжелым, но сладким. В воздухе был запах Лины. И еще запах счастья. Неощутимо пахло весной. И жизнью.       Его жизнью.       По лицу Лины тоже заскользили слезы.       – Спасибо, – выдохнул он.       – Тебе… и давай не будем. А то я разрыдаюсь в голос. Я уже была беременна однажды, – прошептала она едва слышно. – Но все те девять месяцев, что я носила Руби, я не могла быть счастлива ни минуты. Все то время я уговаривала себя – не убивать ее… Я знаю, что беременна теперь минут… двадцать, пол часа… и я…       – Лина, – он притянул ее к себе и обнял, так крепко, что она даже ойкнула.       А он тут же отпустил ее.       – Что? Нельзя, я… сильно?       – Нет, срок еще очень маленький, чтобы ты мог так навредить ему.       Северус потянул Лину на себя, усаживаясь на кровать и пересаживая ее себе на колени, и положил руку поверх ее живота.       – Он еще совсем маленький… ему и месяца нет…       – Я знаю… я просто… Лина… и он спрятался лицом на ее груди…       И этого было больше, чем он заслужил…       В начале учебного года у него не было ничего. Ни смысла, ни жизни. Только бремя и долг. А теперь, у него было счастье. Огромное, необъятное счастье, которое он держал в своих руках. Он хотел бы, да не мог сдержать слезы – это радость больше не находила себе места. Он был полон.       Он очень ярко осознавал каждую секунду. Он слышал, как в окно бьет дождь. Слышал, как шелестят облака…       Слышал, как продолжается жизнь, в которой теперь у него было место. И был смысл. И было счастье.       – Я люблю тебя, – прошептал он.       – Я люблю тебя, – эхом отозвалась Лина.       – А я люблю вас обоих,– Северус услышал такой родной голос своей такой уже взрослой, но все еще маленькой дочери и открыл свое объятье и Руби.       Так они и сидели втроем, или уже почти вчетвером…       А может даже и впятером. Кто знает?..       Северус Снейп заслужил свое счастье.