Морок. Carpe Diem

      Или начало…       Орден Феникса появился из ниоткуда. Могло сложиться впечатление, что они ждали, притаившись за углом, когда Темный лорд убьет Северуса, чтобы явиться… На самом деле, они только получили его послание.       Тщательно рассчитанное время… Северус словно даже секунды сложил, чтобы они появились в этот самый миг. Может, он надеялся, что после смерти змеи, Волан-де-Морт продолжит его пытку. Может, он ошибся только в том, что Темный лорд сразу швырнул в него проклятье смерти?       Гадать было бессмысленно. Орден Феникса опоздал. С ним все было кончено. И его тело лежало на холодной мостовой, немного набок, поскольку падал он с колен. Он был белым словно снег, и таким же холодным. Глаза его были широко раскрыты, но не удивление и страх отпечатались в них, а мир и покой, словно он наконец-то смог сбросить с себя так тяготившее его бремя. Он отдал свою жизнь. Он был свободен.       Лина спрыгнула с метлы и бросилась к нему. Ей было все равно на опасно близко свистевшие от нее заклинания. Они прорезали воздух, силясь найти свою мишень. Но отчего-то все летели мимо. Может, перед самой смертью отступали даже Пожиратели.       Захлебываясь слезами, Лина склонилась над мужчиной.       – Северус, нет… Нет, нет… нет…– шептала она и трясла его за плечи. – Вставай… вставай… – обреченно и бессмысленно. – Пожалуйста…       Но он не слышал ее. А она чувствовала его холод. Он как прорастающая весной трава, рос вверх и окутывал ее саму. Она рвано выдохнула и все же закрыла его глаза. Обреченность опустилась на ее плечи. Она хотела встать во весь рост, чтобы все заклинания, что летали по площади, попали в нее одну и избавили ее от этой раздирающей боли.       Но она не могла. Очень слабо в голове пульсировало другое имя. Имя ее дочери. Ради нее она должна остаться на этом свете живой.       Но когда она увидела Волан-де-Морта – совсем недалеко от нее, она забыла все на свете. Ярость бросила ее на ноги, ярость взметнула вверх руку с палочкой. Ярость провела ее несколько шагов вперед и швырнула в него заклятьем. Но Темный лорд отразил ее удар. Она не была сильной. Это Северус был. Не она…       Заклятие осыпалось на землю.       Волан-де-Морт подходил ближе.       – Не думал тебя увидеть снова, – ядовитым голосом прошелестел он.       – Думал, умру?       – Умерла. Или умрешь. Какая разница?       Он снова произнес заклятье. Но на этот раз оно не достигло своего адресата. Оно было поймано палочкой юной волшебницы, появившейся рядом с матерью. Руби отвела заклятие в сторону.       – Не трогай мою маму! – закричала она.       – Значит, ты сделала выбор.       – Руби, что ты тут делаешь?       – Тебя спасаю, не очевидно? – Руби, стоявшая впереди, загораживая собой мать, чуть повернула голову. И Лина увидела улыбку на ее губах. – Не бойся, мам. Он не сможет меня убить.       – Ты в этом так уверена? – проговорил Темный лорд.       – Более чем. Я стану погибелью для слабейшего из вас. Так говорится в вашем пророчестве? И ты так самоуверенно думаешь, что мама слабее тебя?       Волан-де-Морт отрывисто рассмеялся.       – Девочка, ты не знаешь, о чем говоришь.       – О я-то знаю… папа. А ты, кажется, еще не понял…       Она бросила быстрый взгляд на пригвожденную клыком василиска к мостовой змею. Потом она посмотрела на тело Снейпа, что лежал позади них. И снова посмотрела на отца.       – Снейп ведь уничтожил последний… он уничтожил тот, который был в Гарри… – она рассмеялась. Страх появился на лице Темного лорда. Действительный страх. Он не знал этого. Чувствовал, но не знал… а теперь… Нагайна была последней. Отступать было больше некуда.       – Это ничего не значит. Твоей матери никогда не быть сильнее меня!       – Ты думаешь? Ничтожный ты человек! Моя мама любит меня, она любит его, а он ее. Их любовь настолько сильна, что…       Руби резко замолчала, словно понимая что-то, а потом пронзительно рассмеялась.       – Руби, он умер!       – Я знаю, мам. Я это почувствовала…– не поворачивая к ней головы, сказала Руби и снова обратилась к отцу. – А вот ты ничего не понял, папа…       Воздух вокруг раскалялся… крики, паника, битва… Их силы были далеко не равны. Пожирателей было куда как больше, и сила была не их стороне, но внезапно что-то изменилось.       Все стихло. Словно в мгновение на всех наслали заклятие недвижимости. Волан-де-Морт услышал, как бьется в его груди сердце.       Любовь…       Руби не была плодом любви. На ней нет этой защитной магии. Но может ли эта магия явиться там, где не ребенок, а мужчина и женщина любят друг друга? Может ли любовь быть силой?       Волан-де-Морт ничего не знал о любви. Сухие факты. То, с чем он столкнулся лично. Когда Лили Поттер поставила себя между ним и Гарри.       Но он никогда не любил. Его никто не любил. Почитали, пресмыкались перед ним, боялись… не любили…       Нужна ли была ему любовь?       Ему нужна была только власть. И он где-то снова ошибся.       Крик был пронзительный и отчаянный. Это кричала Белла. Точно, Белла. А следом его подхватили и все остальные. И после тишины наступила паника…       Темный лорд понял, что слышал стук не своего сердца. Так слышится отголосок надвигающейся неизбежности и смерти. Руби слышала его тоже. Но в отличие от своего отца, для нее этот стук был торжественным и великим. И смеялась она от счастья. И радость заполняла все вокруг… торжество жизни. И еще до того, как она услышала крик Беллы, она знала, что ее мама еще будет счастлива…       – Этого не может быть!       Крик был наполнен таким диким первозданным ужасом и холодом, что даже воздух на этой площади стал холодным и изо рта у собравшихся здесь людей пошел пар.       Магия осыпалась на землю. Никто больше не творил заклинаний. Пожиратели и люди Ордена стояли друг против друга в изумлении. В растерянности.       Пока паника не поглотила всех.       Однажды оступиться еще возможно. Но дважды?.. Дваж-ды!       Пожиратели покидали площадь, в спешке, один быстрее другого… словно не клялись в вечной преданности своему хозяину. Впрочем, что такое их хозяин?       Теперь. **       Гарри не знал, сколько прошло времени, прежде чем он очнулся. У него до одури болела голова, но это значило, что он был жив. Снейп почему-то не убил его. Он находился в совершенно другом месте – он здесь никогда не был. Комната была маленькой, а мебель была старой. Он был привязан, но на этот раз вполне реальной веревкой, а не той невидимой, что раньше использовал Снейп.       Превозмогая боль, Гарри сел и попытался развязать узел. Но он не поддавался. Наверное, все же какая-то магия на этой веревке была. Он услышал шаги и от греха подальше поспешил притвориться спящим. Но когда дверь открылась, и в комнату вошел человек, Гарри не смог сдержать удивленного крика.       Впрочем, крик застрял у него в груди. Этот седовласый старик лишь походил на Дамблдора, но не был им.       Он поставил на стол поднос с едой.       – Очнулся? Не кричи, я не Альбус. Я его брат.       – А он умер?       – Да.       – А что здесь делаю я? Где Снейп?       – Узнаешь, в свое время. Поешь. Чай с травами должен унять твою головную боль. А еда восстановит силы.       Гарри нахмурился. Откуда этот старик знал про головную боль. Отчего у него вообще болит голова? Они смогли влезть в его голову и использовали его, чтобы проследить за Волан-де-Мортом? Это было единственное объяснение, которое Гарри смог себе придумать. Да только зачем им было следить за ним? Разве Снейп и без того не знает, куда нужно на заклание отвести его?       – Расскажите мне, что случилось! – воскликнул он, морщась от нового приступа боли, и добавил тихо и умоляюще, – пожалуйста.       Старик посмотрел на него и, пожав плечами, сел на край кровати. В конце концов, Северус приказал ему не отпускать мальчишку, а рассказывать ему он ничего не запрещал.       – Ты ведь уже приходил в себя, забыл что ли?       Гарри нахмурился. Обрывки воспоминаний действительно были в его голове, но они никак не хотели складываться в одну картинку. Как вдруг…       Гарри похолодел от волнения. Неужели у Снейпа получилось? Но он ведь жив. Значит – получилось.       – Куда вы привезли меня и зачем? – Гарри очнулся в какой-то темной комнате, похоже в подвале. Здесь было сыро и пахло плесенью. Он лежал на столе, привязанный к нему веревками, рядом стоял второй стол. И лежали другие веревки. Но пленника еще не было.       Северус Снейп ходил вокруг обоих столов и что-то делал. Раскладывал какие-то травы, расставлял свечи.       Он на мгновение остановился и посмотрел на Гарри, словно взвешивая, должен ли он знать или нет.       – Я имею право знать! – воскликнул Гарри в нетерпении.       – Думаю, что да. Дамблдор изучил все, что возможно о крестражах… все, что было когда-то о них написано, сказано, узнано… но было еще кое-что… чего он не нашел.       – А вы нашли? Что?!       – Книгу… настолько темную и проклятую, что даже упоминания о ней забылись. В ней рассказывается о том, как крестражи были впервые созданы. Как были использованы. Как были уничтожены. И как были перенесены…       – Перенесены.       – Объявивший себя светлым, Дамблдор не искал на стороне зла, – пробормотал Снейп, словно сам себе.       – А вы искали?       – А я никогда не был светлым, – Снейп неосознанно опустил взгляд на свои руки. Рукава его рубашки были закатаны, а мантии на нем и вовсе не было. Он поспешно одернул рукава, но Гарри успел заметить помимо черной метки на одной руке и свежие порезы на запястье другой. Порезов было много. Снейп не единожды творил темные заклинания, замешенные на своей крови.       – И что вы прочитали в ней? – тяжело сглотнув, спросил Гарри.       – Осколок души всегда помещается в неживые и оттого практически вечные предметы. Нагайна – это исключение. Он планировал с самого начала искусственно поддерживать в ней жизнь. Крестражи не помещают в живых… это всего лишь часть волшебника, она не способна дать ничего, кроме того, чем уже обладал его хозяин. Ты, может быть, и можешь говорить со змеями, и слышишь иной раз, о чем думает Темный лорд, но ты не будешь жить вечно. И если Темный лорд узнает, что ты его крестраж… он пожалуй, что заточит тебя в башню, чтобы ты прожил как можно дольше.       – Так убейте меня сами!       – Почему ты думаешь, что мне легко убивать?       – Но вы ведь убивали раньше, – бросил Поттер.       Северус вздрогнул от безразличного тона его голоса. Нет, он не ждал от Поттера понимания, но хотя бы… не чего? Чтобы он не относился к нему как к Пожирателю? Он был Пожиратель. Чего он хотел? Все морок, иллюзия.       Это он передумал все возможные проклятья своей души. Это он уже тысячу раз предал Гарри на смерть мысленно, но ни разу не нашел пути для себя жить дальше. Это он… не Гарри.       – Твоя мама любила тебя. И знаешь, нет ничего на свете сильнее материнской любви. Она поставила себя между палочкой Темного лорда и тобой. И заклятье не смогло поразить тебя. А сила ее жертвы и любви низвергла его. Он вернулся только потому, что у него оставались крестражи, и один из них использовали.       – Я это все знаю.       – Да, пожалуй, что знаешь. Моя мама умерла совсем недавно.       – Я не знал, что у вас…– Гарри осекся и замолчал.       – Что у меня могла быть мама? Брось, Поттер, не настолько ведь моя слава ужасная, чтобы ученики верили, что я как гном из камня был вытесан. Она тоже пожертвовала остатком своей жизни и тоже меня любила… поэтому я думаю, что смогу это вынести.       – Вынести что? Мое убийство?       – О нет, Гарри. Хотя в некотором роде, я и собираюсь убить твою уникальность. То, за что ты был так знаменит.       – Вы думаете, я смогу остаться жив, если вы уничтожите частицу его души во мне? – прерывистым голосом едва выговорил Гарри.       – Уничтожить – нет. Перенести… **       Северус Снейп медленно поднялся на ноги. Он жив? Почему он жив?       Он должен валяться мертвым на земле. Он даже посмотрел на эту землю, с которой поднялся, но не увидел своего тела.       Нет, он не призрак. Он жив.       Возможно ли? Об этом не было и слова… но вышло так, что Волан-де-Морт убил в нем только крестраж. Возможно ли… любовь его матери. Любовь Лины… любовь…       Он видел Лину и Руби, но они стояли к нему спиной. Видел смертельную бледность и страх на лице своего бывшего хозяина. Он слышал крики и панику вокруг.       Он не должен был быть жив. Но он был жив.       Волан-де-Морту больше не было веры.       Кажется, он и сам понимал, что все кончено. Но еще не верил в это.       Их взгляды встретились.       – Все кончено, – прошептал Северус. И хотя слова его едва можно было расслышать, Волан-де-Морт их услышал.       – Руби, – проговорил он и протянул ей руку. – Пойдем со мной, Руби. Мы еще можем все исправить, Вместе мы сможем…       – Нет, отец, – она споткнулась. – Ты не отец мне. Ты не любил ни меня, ни маму… за что мне называть тебя так? За всю боль, что ты причинил ей и причиняешь? За все зло, что ты сотворил? Мой отец… – Руби выдохнула и добавила едва слышно. – Мой отец Северус Снейп! И во имя его жертвы, ты никуда не уйдешь теперь! Ты умрешь здесь и сейчас. И на этот раз окончательно!       Девочка подняла палочку, направляя ее на Волан-де-Морта. Но произнести смертельное проклятье не было легко.       Она замешкалась на несколько секунд. И кто-то очутился с ней рядом, мягко опуская ее руку с палочкой.       – Это не твоя война, девочка, – тихо улыбнулся Снейп.       – Северус…– выдохнула Лина, падая на колени. Всего было слишком много для нее. Руби бросилась ее поддержать. Снейп обошел их и загородил собой. Он держал свою палочку наготове. Но ничего не делал. Словно ждал.       Волан-де-Морт тоже ничего не делал. Он вполне понимал теперь, что проиграл. Без крестражей, без дочери на его стороне, без армии – от которой теперь осталась лишь горстка самых преданных вроде Беллы… что он мог теперь сделать?       Пророчество… девочка станет погибелью для слабейшего из родителей… девочка, что, встав на его сторону, сделает его непобедимым…       Зачем он вообще зачал эту девчонку?!       И в этот миг, во всем, что случилось, он обвинил ее.       Он швырнул заклинание обездвижения в Северуса, и тот не успел его отклонить. С крестражами или нет, но Темный лорд был сильнее. А Снейп только что пережил свою смерть.       И сразу же он швырнул проклятье смерти в свою дочь.       Но тех секунд, что он потратил на разборку с Северусом хватило, чтобы Руби успела среагировать, защищая себя щитом, отталкивая заклятье от себя…       Еще ничего не было кончено.