last call

Забыть про все на свете? Забыть про еду, про сон, про все проблемы? Забыть про существование мира вокруг? Чимин именно этим и занимается, садясь за мольберт. Зачем кто-то или что-то, если перед ним чистый холст и только его чувства, переживания и куча всего в голове. Около года назад, когда Чимин только перешел в новую школу, он учился привыкать. Он учился забывать про себя, глотая пачками успокоительные. Он учился привыкать, что люди впервые увидев его думали: «Он ставит себя выше других. Что за ненормальный парень в своем отдельном мире». Когда лишь некоторые начинали общаться с ним, они начинали понимать, что этот парень на самом деле добрый и отзывчивый. Когда им было плохо и их преследовали проблемы, они шли именно к Чимину, зная, что на самом деле «этот парень хороший и умеет поддерживать». Когда у них всё становилось ещё хуже, плечо Чимина всегда было рядом, потому что он же «правда прекрасный, на него можно смело положиться». Но как только проблемы заканчивались и Чимин уходил, никто не спешил пойти за ним. Когда Чимин переставал писать, начинать диалог первым, никто не спешил сделать это вместо него. Парень переставал появляться в жизни этих людей, а они и не торопились вернуть его. Они начинали лишь мельком обсуждать его мол «он так быстро изменился, как так вообще можно». А разве Чимин менялся? Нет… Просто все эти люди были так зациклены на себе, на своих проблемах, переживаниях, на своем мире, что забыли вписать в него Чимина. Люди видели в Чимине только то, что хотели. Всегда говорили только о себе, забывая при этом, что Пак тоже человек со своими эмоциями, переживаниями, проблемами. Чимин изменился ещё очень давно, но сейчас он такой какой есть. Парня, который, когда-то переживал обо всём и всех на свете, больше ничего не волнует. Чимин стал новым человеком с совершенно другими взглядами, мышлением, с новой душой. Больше он не менялся, просто люди перестали замечать лишь то что хотели. Наконец их выстроенный образ Пака распался. А ведь никто так и не смог сделать главного — узнать самого Чимина. А может и сам Чимин не особо хотел открываться кому-то. Вот и решил, что одиночество ему нравится куда больше.

***

Картина написана, а сам Чимин даже не помнит сколько дней прошло с начала его творчества. В комнате тотальный пиздец, ну в принципе, как и всегда. Парень любил делать зарисовки деталей картины по несколько раз на отдельных обрывках листов, любил прорисовывать одно и тоже по два раза, пять, десять раз, пока эта деталь не станет идеальной в его глазах. Забавно получилось, Чимин и не заметил, как покинул этот мир, окунаясь в свой собственный, на три дня. Телефон так и остался лежать на зарядке не тронутый и уже давно заряженный на все сто процентов. Чимин привык что он никому нахрен не нужен, только если сообщения от матери, а их парень хочет видеть в последнюю очередь, так что у него в голове даже не промелькает мысль «может проверить уведомления». За все эти дни Чимин только и делал, что пил кофе и курил в промежутках, когда сохла краска. Хотя он не помнит точно, но вроде как заваривал себе рамен. Сейчас же он целенаправленно идет делать себе яичницу. Может по нему и не скажешь, но парень правда умеет готовить и даже не плохо. Всё-таки мать уезжает на достаточно долгие промежутки времени, а жить как-то надо. После раннего завтрака или очень позднего ужина, Чимин всё же склоняется к первому ведь на часах 3:48. Парень решает всё-таки заглянуть в телефон, вдруг где-то там наметилась или намечается какое-то собрание глупых пьющих школьников, а возможность пойти выпить Чимин не хочет упускать. «Суббота. Чисто мужская компания. Чонгук даже обещал не цеплять пьяных шлюх в баре. Ты обязан пойти.» До субботы у парня есть ещё время. И его он определенно проведет в пределах своего дома, а точнее своей комнаты. Иногда отвлекаясь на еду и на прогулку до ближайшего магазинчика купить сигарет.

***

Суббота. В этот раз все собираются у Тэхена дома, Чимин приходит ближе к девяти вечера. Дверь ему открывает Чонгук с сигаретой в руке, по-доброму хлопая парня по плечу. Парень молча отходит в сторону позволяя Паку пройти внутрь. По дому распространялась негромкая музыка, хотя вроде это были просто не сильно мощные биты без единой строчки. Чимин проходит в просторный зал, сразу же вспоминая, как именно тут Юнги разбил ему нос, который, кстати, всё ещё побаливает. Но парень быстро отбрасывает эти мысли и возвращается в приятную дружескую атмосферу, приземляясь в мягкое кресло справа от большого дивана. Тэхен с Намджуном, сидя на светло-бежевом ковре, уставились в экран плазмы, держа в руках джойстики. Пак особо не вникал в игру, он просто стал наблюдать за разочарованно орущим Тэ, видимо проиграл. Намджун как-то сильно резко пропадает в просторах кухни, а Чонгук заваливается в центр дивана с бутылкой пива в руке. Чон слегка посмеивается над Тэхеном и легонько треплет за волосы. Чимину всё ещё как-то неловко смотреть на него, но Пак ведь привык не показывать свои эмоции. А Чонгук и не такой плохой вариант? Ведь так? Чимин немного успокаивается от этих мыслей и с каких пор ему стало не плевать… Намджун появляется спустя пару минут со сведенными бровями, немного раздраженно смотря на экран. Он блокирует телефон и отбрасывает его на столик для телевизора. Чимину не особо нравится его выражение лица. В компании не хватает только Юнги, Пак не хочет думать о том, что с парнем могло что-то случится. — Он с отцом разбирался, будет через полчаса, — произносит Нам под вопросительным взглядом Чонгука. И с чего Чимин взял, что они говорили именно про Юнги? Чимин и сам не понимал, но он был уверен почти на все сто, что разговор именно про Юнги. Ну, а о ком ещё? Чимин слишком много думает о нем. Это нужно исправлять. Пак опять возвращается из своих мыслей в реальность и принимает стакан из рук Чонгука. Чимин понимает, что это явно не безобидное пиво, а что куда покрепче. Он сейчас как никогда рад своей устойчивости к алкоголю, хоть иногда это играло и против него. Когда дела шли настолько плохо, что хотелось просто напиться до беспамятства и ни о чем не думать. А на деле выходило только бегать в туалет, конечно по голове хорошенько так проезжало, но мыслил он всё равно здраво. Под четвертый, выпитый Чимином, стакан в дверь стучат. Чонгук разливает алкоголь, Тэ вдруг вспоминает про мамины цветы, за которые она готова рвать и метать, а Намджун со словами «мелкий сходи открой, мне вставать лень» даже не двигается, удобно расположившись на диване. Чимин почему-то даже не удивлен. Стакан с характерным звуком опускается на аккуратный стеклянный стол, а Чимин поднимет свою задницу и направляется к двери. Он ожидал увидеть игривый взгляд. Как и в их прошлую встречу всепоглощающий огонь и легкую улыбку на лице. Подумав об этом, Чимин и сам легонько улыбнулся. Но за дверью его встретил уставший, заебанный всем и вся взгляд и потухшие глаза. Как после пикника в ещё бушующее пламя выливают воду дабы потушить, вот тут так же. Будто в самый разгар вечеринки вернулись родители/владельцы дома, и разогнали всех к чертям собачьим, но ту немного по другому. Тут нету той раздражительности и обиды, есть одно простое слово «смирился» и оно говорит всё за себя. Чимин замирает на пару секунд, однако тут же отходит немного назад, замечая немного вымученную, но искреннюю улыбку. Отходит то отходит, но недостаточно далеко. Пак не понимает делает Юнги это специально или нет, но он достоверно чувствует на своей талии чужие, холодные и большие ладони, которые немного сдвигают его, освобождая проход в дом. Чимин всё-таки не маленькая девочка в начальной школе, но тело на прикосновения всё же отвечает, а на лице появляется легкая ухмылка. Во что они там собирались играть? Шикарно. Быстро собраться всем вместе, конечно же, не удалось. То Чонгуку нужно покурить, то Наму нужно кому-то позвонить, то Тэхен хочет другую песню поставить. Чимин не понимает, что за приколы. Он продолжает сидеть в своем кресле, наблюдая как Юнги вливает в себя уже четвертый стакан. Через ещё полчаса, уже довольно-таки пьяненький, Тэхён валиться на ковер. И не потому что они начали собираться играть в «правда или действие», просто он уже не в состоянии передвигаться ровно. Чимин уже нервно закуривает и протягивает пачку Намджуну на немую просьбу. Начинает Чонгук, в центре лежит пустая бутылка. Напротив Чона сидит Намджун. Чимин спокойно выдыхает, не он. Пак очень не хочет отвечать на какие-то личные вопросы, а учитывая, что для него все вопросы, касающиеся его жизни, являются личными, то он вообще не хотел бы отвечать на что-либо. Но это же не какие-то бомжи за первым углом всё-таки. Чимин каждый раз впускал в свою жизнь людей и потом жалел об этом. Вот и привык. Постоянно один, ему не нужны десятки друзей рядом. Он и сам прекрасно справляется. Но что-то внутри всё же подталкивает впустить эту пусть и немного странную компанию. Намджун вопреки мыслям Чимина первым выбирает действие. От желания Чонгука у Пака на лице сразу же расплывается улыбка, а напряженное тело немного расслабляется. Джун, как по выученному наизусть сценарию, встает одновременно закатывая глаза насколько это возможно и идет на кухню, ведь «бля, хен, принеси выпить, а то мне встать лень» не будет ждать. Бутылочка выбирала только первого человека, дальше всё пошло без неё. Вернувшись, Нам обращается к Тэхену. Он, конечно же, выбирает действие и уже через пару минут вливает в себя, что-то определенно не подходящее под определение «пригодно к употреблению внутрь». Тэхен, после выбора Чимина действия, с орами «я не буду такой один» бежит на кухню. Ой как Чимин не хочет отравится после этого, при этом он ещё и не будет знать что смешивал там Ким, от этого ещё сильнее поджималось очко. Намджун просто смеялся с выражения лица Чимина, Чонгук отвечал кому-то на сообщение, а вот Юнги, Юнги просто прожигал дыру в Паке. Огромную такую дыру. Возвращается через пару минут со стаканом в руках, протягивая его Паку и смотрит глазами в которых горит огонь, но не такой как у Юнги. Совсем не такой. Чимин ловит себя на мыслях о Юнги. Вливая в себя содержимое стакана в наказание за это и в этот момент смотрит ему в глаза. В глаза, в которых тот самый огонек, совсем не похожий на какой-либо другой. И уже нету той усталости во взгляде. Чимину в голову не приходит ровным счётом ничего. Пак просто улыбается от мыслей, что Юнги стало лучше или же Юнги просто поступает как сам Чимин. Возможно внутри Мина никуда ничего не ушло и лучше ему не стало хоть и внешне всё хорошо. Может Юнги так же как он сам не показывает ничего. Он не знает, что может спросить такого у ребят или какое желание им загадать. Парню не хочется, чего-то очень банального, но и на нормальные мысли он сейчас не готов. Так что Пак быстро кидает, что пойдет покурить и вылетает из комнаты. Свежий, немного прохладный ветерок прикасается к нежной коже. Пара легких движений и пухлые губы парня зажимают сигарету, ещё пара умелых, натренированных махинаций и парень лопает капсулу зубами. Белая зажигалка из левого кармана и первые клубы дыма поднимаются вверх. На улице почти идеальная тишина, только лай собак из соседних домов и негромкая музыка, нарушают её. Чимин стал наблюдать за старой собакой на соседнем участке справа. Она даже не пыталась, где-то укрыться от прохладного ветра, Чимину кажется, что если пойдет дождь или даже ливень она всё равно не уйдет с дорожки. Так и останется лежать на месте. Ей уже ничего не важно. А ведь возможно, когда-то это был маленький и жизнерадостный щенок, который лез на всех, облизывая лицо и виляя хвостиком.

***

Чимин помнит, как в свои лет тринадцать, по дороге домой, за ним увязался маленький рыжий щенок. Он был таким же, как когда-то эта собака, бегал вокруг, облизывал руки и лицо, хотел, чтобы с ним поиграли. Парень тогда не смог устоять перед взглядом этого щенка, ему казалось, что он смотрел, будто Пак — его последняя надежда, такого преданного взгляда Чимин тогда ещё не видел никогда. Только перед дверью домой Чимину стало страшно, ведь родителям может не понравится это. Так и произошло. Мать просто молчала, а отец практически без слов выкинул щенка за дверь, запретив Чимину идти за ним. Чимин прекрасно помнит взгляд щенка в тот момент. Чимин тогда впервые почувствовал, что предал кого-то. Впервые ощутил ненависть к себе.

***

Парень прекрасно слышит, как за ним открывается дверь, как и прекрасно слышит медленные шаги в свою сторону. По телу проходят тысячи мурашек, когда за спиной раздается тот самый немного грубоватый, шепелявый голос. — Зажигалка будет, — и ведь это даже не вопрос. Мин и так прекрасно знает, что будет, как и знает, что у него самого в кармане куртки лежит своя.