Парадокс

Жизнь теряла для меня свою красоту и смысл с каждым его движением, с каждым толчком в меня, с каждым влажным и отвратительным поцелуем в шею, ключицы, грудь. Одной рукой он держал мои руки над головой, а второй — зажимал рот и время от времени возвращал свой член обратно, если тот выходил из меня. Трудно поверить, но недавно я с улыбкой нажимала кнопку звонка, ожидая, когда откроется дверь. У меня в руках было нечто важное для него. Флешка, которую он оставил в ресторане меж мягких сидений дивана. Я взяла её себе, сообщая всем, что завезу парню потерю. Адрес я знаю, как-то он в шутку звал меня в гости «на чай». Сегодня ночью после смены, когда я была уже на кровати, готовая ко сну, мне позвонила Ливи — одна из барменов — и сообщила, что он приходил в ресторан в поисках флешки: весь нервный и кричащий, что будет плохо, если она не появится у него в ближайшее время. Затем зазвонил его телефон и он, рыча и крича, кинулся вон из ресторана. После этой новости я, не раздумывая, оделась и направилась к нему. Думала мир спасу. Не тут-то было. Спасать надо было меня. Сопротивляться и мычать в его ладонь я уже перестала. Это бесполезно. Я слаба по сравнению с ним. Что я могу сделать? Попытайся я — у меня не было бы и шанса, даже если бы была вооружена. Но до того, как он проник в меня и лишил того, что принадлежало не ему, я успела нанести ему рану. Неглубокую. Охотничьим ножом, что лежал на невысоком складном столике. Я считала каждую минуту, желая окончания всего этого. Прошло уже минут пятнадцать… или час? Может больше. Всё время я смотрела в сторону часов и считала минуты. Ждала. А он не останавливался. Я с мольбой смотрела на него и просила остановиться, как только он убрал ладонь с моего рта. Он игнорировал все слова, продолжая врываться в меня. Вскоре я не видела цифр на часах, — глаза застилали слёзы. С тех пор, как я стояла на пороге и до сих пор в моей душе бурей менялись эмоции. Одна выталкивала другую с каждым его действием. Непонимание: он не обратил внимание на флешку, пригласил войти и запер за мной дверь. А потом хищно осматривал меня своим темным взглядом, прикусывая губы. Страх: медленно приблизился ко мне, хватаясь за края юбки и стягивая её вниз. Вот тут я и поняла в чем дело. Бросила флешку и начала убегать, но он схватил меня за кисть руки. Сомнительная радость: пока он держал меня, притягивая к себе, я увидела нож на столике. Тут же схватила его и с разворота полоснула мужчину по груди. Паника: он зарычал, подхватил меня на руки и бросил на диван, одним движением снимая юбку. Я пиналась, металась во все стороны, царапала его. Одной рукой он схватил мои руки и завёл над головой, а другой — порвал трусики, оставив их подо мной. Быстрым движением он спустил с себя штаны — трусов на нём не было — и устраивался удобнее, разводя мои ноги. Боль: он одним резким движением вошёл в меня, не заметив никакой преграды. А вот я почувствовала острую боль и закричала. Он поспешно закрыл мне рот рукой, начиная активно двигаться во мне. Отчего я закричала ещё громче, а из глаз прыснули слёзы. Его бедра продолжали ходить туда-сюда, то замедляясь, то ускоряясь. Ненависть: подонок получал от этого удовольствие. То и дело из его горла вырывались глубокие стоны, иногда они походили на рычание. Безысходность: спустя долгое время я осознала, что от этого мне никуда не деться. Осталось только молиться, чтобы он скорее закончил и отпустил. Живой. Обида: почему это происходит со мной? Не думала я, что когда-то со мной это произойдет. Никто не предполагает для себя такой участи. Впрочем, для женщин это вполне ожидаемый страх. Это тяжело принять. Вспомнила одну девушку, которая пережила подобное. Она работала со мной в ресторане. Диана. Так ее звали. Милая и красивая девушка с длинными ресницами, русыми волосами и замечательной фигурой. Она всегда смеялась и шутила сама, общалась со всеми наравне. В общем, была душой компании. После того происшествия она перестала быть на себя похожа. Стала… призраком. Жалкой версией самой себя. Она больше не улыбалась. Её глаза блестели не счастьем, а желанием окончания её самобичевания, жалости и слабости. А слабость всегда находит выход наружу. Вскоре я узнала, что её отправили в психбольницу на лечение. Она пыталась покончить с собой. Сквозь мысли слышу, что он начал стонать всё громче, и входить в меня всё быстрее. Неужели он всё? Господи, помоги мне! Пусть это всё закончится! Я хочу быть сильной, очень хочу. И вот, на заключительном аккорде сего действа, он толкается в меня так, что, казалось, дыру во мне проделал. И укусил меня в плечо, прямо как животное. Боль чувствовалась, но не настолько сильно. Она была уже не такой острой, скорее ноющей и напоминающей о себе постепенно. Он прилег на меня сверху, пока внутри меня разливалось его тепло. Стало так противно. А если я от него забеременею? Мне жаль этого ребенка, но ему будет не суждено появиться на свет. Не потому, что я сделаю аборт. А потому, что меня скорее всего уже не будет на свете. Больше мне ничего не хотелось. Только тишины и спокойствия. Смерть всегда приносит их с собой. Я так и не пошевелилась. Просто ждала, когда он выйдет из меня и даст уйти. Это всё, что мне сейчас нужно. Уйти подальше от этого куска дерьма. Смыть с себя последние отвратительные часы жизни. И покончить с этим. Он поставил руки по обе стороны от моей головы, я не повернулась. Было противно смотреть на него. На всю эту ситуацию. Казалось, к горлу подступала тошнота. Он полизал то место, что укусил и приподнялся надо мной. Затем вышел из меня и глядя в глаза прорычал: — Мне понравилось, как-нибудь повторим? — голос был с хрипотцой и ноткой похоти. Это уже слишком. Меня охватила такая обида за себя и своё достоинство, что в ответ я плюнула ему в лицо. Подонку это не понравилось. Он размахнулся и оставил на моей щеке отпечаток ладони. Щека мгновенно запылала и заныла, но мне было все равно. Я игнорировала боль, не желая показывать ему слабость. Слёзы беспощадно заполняли глаза, к горлу подкатила обида. Я прикусила губы, что начали трястись. Ещё чуть-чуть и моя эмоциональная плотина рухнет. — Лучше вали домой, сучка, — сквозь зубы прошипел он, — и захлопни дверь, когда будешь уходить, — натянул штаны. Он ухмыльнулся, оглядывая меня. Я с искренней ненавистью смотрела на него, сдерживаясь из последних сил. Вдруг его взгляд изменился. Нет, наверное, это игры разума. Он на пятках развернулся и рванул к выходу. Услышала щелчок и хлопок двери. Я пролежала обездвижено какое-то время, словно находясь апатии. Наверное, эмоционально выгорела за эти часы. Да и какие эмоции меня теперь ждали? Боль, страх и желание смерти? Вот тут внутри что-то щелкнуло, и из глаз непрерываемым потоком потекли слёзы. Первый всхлип получился совершенно беззвучным — лёгкие сдавили разбитое сердце и израненная душа. Я пыталась дышать, но у меня получались лишь истеричные секундные вздохи. Моя затянувшаяся истерика окончилась, когда из глаз вытекли последние слёзы, а из горла вырывался лишь хрип. Пора уходить отсюда. Перенося вес на локти, подняла корпус. Нижнюю часть живота тянуло. Посмотрела на бедра. На них и на диване осталась кровь. О, «прекрасный» первый раз. Девственность — это не какая-то ценность или сокровище, которое нужно беречь. Но я хотела разделить этот момент с тем, кому бы доверяла и тогда, когда была бы готова. А у меня нагло и дико забрали право распоряжаться своим телом. Словно я была игрушкой. Воспользовались — бросили. Сморгнув невесть откуда взявшиеся слёзы, начала оглядываться в поисках своей юбки. Трусики были порваны и испачканы кровью и спермой. Юбку я обнаружила на полу. Спустив ноги с дивана, наклонилась за ней. Ощутила острую боль внутри. Сидела, пока меня не покинуло это ощущение, и принялась натягивать юбку. Оглядела комнату. В сознание острой иглой воткнулась мысль, что я никогда не забуду это место. Оно мне в кошмарах сниться будет. Захотелось сделать ему что-нибудь плохое. Будь у меня сила, и будь он рядом — убила бы не задумываясь. Но моё желание не осуществимо. Забрала свою набедренную сумку. Руки не слушались. Долго я пыталась прицепить её к себе, потом сдалась и упала на пол в безмолвном крике. Успокоив свои трясущиеся руки, нацепила сумку и сцепив зубы выбежала из квартиры. Смачно хлопнуть дверью я не забыла. Откуда только силы взялись?! Хотя, ненависть — это глубокое чувство, из которого силы можно черпать вечно. С каждым вдохом холодного и влажного воздуха мысли переставали метаться в голове. Сердце сжалось, слёзы начали подкатывать к глазам и комом в горле собралась вся моя горечь. Да так, что не вдохнуть. Села на мокрые ступени подъезда и снова разревелась, что было сил. С каждым всхлипом становилось одновременно и тяжелее, и легче. Парадокс. Вся моя жизнь сплошной парадокс. Ты даешь деньги бездомному на жизнь, а потом узнаешь, что он ограбил магазин, при этом забрав чужие жизни. Ты идешь искренне и от души помочь человеку, а он тебя насилует, забирая желание жить. М-да… и как я жила, думая, что со мной ничего плохого не случится? Я ж всё время, можно сказать, ходила вокруг беды. Слёзы унесли большую часть моих сил, оставив меня эмоционально разбитой наедине с головной болью и суицидальными мыслями. Я чувствовала себя лишней в этом мире, а дома есть много таблеток. Так будет проще. Еле поднялась и поволочила ноги по знакомым задворкам и переулкам, которые казались мне безопасными. Никаких дилеров и наркоманов там сделок не заключали, а бандиты облюбовали район ночных клубов. Сил нет. Ни физических, ни душевных. Но я всё шла и шла, еле передвигая ноги. Я стремилась к своей последней цели в жизни и не особо смотрела вперед — сил не было даже поднять голову. И тут бац! Из-за угла выбегает некто. Мы бы с ним лбами столкнулись, если бы он не вытянул руки, схватив меня за плечи. Ко мне вернулись эмоции. От первобытного страха появились силы поднять голову и взглянуть на незнакомца. На незнакомку. Ух, девушка! Я мысленно выдохнула. Она уж точно не будет меня насиловать. Неужели Бог существует, и он услышал мои молитвы? Девушка тяжело дышала, словно пробежала марафон от ресторана, в котором я работаю, до этого места. А это приличное расстояние для пеших прогулок — километров двадцать. Сама девушка выглядела… странно. Иначе и не скажешь. Она была одета в какой-то плащ до колен свободного кроя с капюшоном, накинутым на голову. Плащ был чёрный, и на талии затянут красным поясом. А её лицо… оно было очень красивым от своей необычности. Синие глаза, аккуратный нос, чёрные, как вороново крыло, волосы. И самое притягательное: на всем её лице были нарисованы какие-то незнакомые мне надписи, похожи на древние руны. Я никогда таких, как она, не видела. Разве что в фильмах. Пока её осматривала, встретила взгляд её горящих глаз: — А’сорей нир вал’азарэ, — шёпотом произнесла она, и меня словно током ударило. Я вдохнула полной грудью, словно заново рождаясь, а когда открыла глаза, её передо мной уже не было. Было чувство, будто я в обморок шлёпнулась, но нет. Я всё также стояла в том переулке, вцепившись в свою сумку. Голова была какая-то тяжёлая. Словно в неё запихнули несколько килограммов стали. И странно… но во мне вдруг проснулось желание жить. Словно во мне боролись две сущности. Одна хотела наглотаться таблеток и уснуть, а другая –идти домой и пытаться жить счастливо, забыв этот момент. Словно это изнасилование было ничем иным как простым сексом, который мне не понравился. Чего-о?! Я не могу так думать. Это же просто уму непостижимо! Ощутила небольшое жжение в груди и провела рукой по солнечному сплетению, успокаивая непонятный мне внутренний конфликт. Пока я стояла, насыщая мозг кислородом, услышала в голове: «Иди». Не своим голосом. Стоп, что? Нет, наверное, перенервничала. Были, знаете ли, поводы. И теперь цель номер один для меня — это добраться до квартиры, сходить в душ и крепко уснуть. Не умереть! И забыть на хрен этот день, если получится. Ноги задвигались сами собой и начали вести меня к моей новой цели. По причине того, что сегодня в моей жизни происходит капитальное дерьмо, из того же переулка выбежали мужчины и парни помоложе. Бежавшие не особо обратили на меня своё внимание, и я вздохнула, ускорив шаг. Хоть в чём-то везёт. —Стой! — услышала я грубый голос за спиной. По спине побежали мурашки. Нутро чует, что добром это не кончится. И, не оборачиваясь, я пустилась в бег. Если бы преодолела парочку поворотов, оказалась бы на улице, полной шумных и весёлых компаний. Но на углу здания меня схватили за плечи и резким движением развернули, прислонив к стене. У смерти зелёные глаза. Хотя, мне всегда казалось, что этот цвет наоборот вызывает желание жить. Парадоксально прекрасный цвет смерти. Вот что поняла я, глядя глазами полными страха на парня, прижимающего меня к кирпичной стене. Я дернулась и пыталась нырнуть под его руки, чтобы убежать. Но реакция у него молниеносная. Не успела я даже подогнуться, как он схватил меня за плечи и просунул своё бедро меж моих ног. И придавил меня к стене, не давая и шанса на побег. И взгляд такой… не похотливый, скорее хищный. Брр! Из-за угла начали выходить его дружки, но вроде не все. Остальные, видимо, побежали за той девушкой. Все были одеты в черное, кто в плащ, кто в кожаную куртку, кто вовсе в одной рубашке. Последним шел самый молодой из них. Всем своим видом он выражал спокойствие, и хотелось… не знаю, доверять ему, что ли. Рассказать всё, что знаю и скрываю. О-о-о, а мне есть, что рассказать. Свою душу мне в последнее время изливать особо некому. Лучшая подруга уехала в другую страну на стажировку. Именно поэтому пила я последние недели в одиночестве, рассказывая о своих переживаниях стакану с хмельным. А разве он поймет? Я почти стала социофобом. Только работа и уберегала от окончательной изоляции меня от мира. Но, чёрт возьми, работа и связала меня с тем подонком. Жизнь та ещё сука. Возвращаясь в реальность, я испугалась еще сильнее. Тот парень, что прижимал меня к стене, наклонился к моей шее, смотря мне прямо в глаза. Похоже, сегодня я соберу всех насильников этого города. Я зажмурилась в ожидании неизбежного. Он коснулся носом моей шеи и… глубоко вздохнул. Что происходит? Он чертов фетишист? Но я была рада, что он не прилепился со своими поцелуями или чем похуже. Но… то ли ещё будет. Расслабляться пока рано. Какого черта я рассуждаю так отрешённо?! Словно я сейчас не на своём месте, а смотрю на эту ситуацию со стороны. —А ты сладкая, — он приподнял уголки рта в полуулыбке, — жаль будет убивать тебя. Сначала вдоволь насытимся ей. Неплохой перекус, — словно прося одобрения, он повернулся к своим дружкам. Дальше этих слов я уже ничего не слышала. Конец. Я же клялась себе, что со мной этого больше не повторится. А тут мне после двойного насилия и руки на себя накладывать не придется. Он сказал, что сам всё сделает. На том и спасибо. Не смогу я долго выносить своё общество после произошедшего. Видимо я слишком слаба, чтобы жить на этой несправедливой и суровой земле. Но что-то внутри противилось таким размышлениям. Взгляд затуманился, и я начала оседать на землю. Не от страха, нет. Казалось, что душа покидает моё бренное тело. Потом это чувство исчезло. —Эй, тебе еще нужно продержаться полчасика. Куда ты? — с напускной заботой спросил шатен. На удава похож, такой же. Сначала ластится, а потом — задушит и проглотит не моргнув. Я отвернулась от него. И встретилась взглядом с внушающим доверие парнем. Мне показалось будто он изменился в лице. Стал смотреть на меня с сожалением или жалостью. Сразу так и не разберешь. Глаза вот уже в который раз наполнили слёзы. Нет, нельзя плакать! Я не буду так унижаться перед своими насильниками и убийцами. Довольно с меня унижений на сегодня. — Отпусти её и дай успокоиться. Мы так ничего не узнаем, — прозвучал приятный мягкий голос. Казалось, что он заволакивал тебя в теплую и уютную оболочку. — А, по-моему, моими методами будет намного эффективнее её допросить, — он с ухмылкой ответил ему и прижался ко мне всем телом, его голова была в районе шеи и ключиц. Я чувствовала его горячее дыхание и задрожала всем телом. От воспоминаний, что были ещё так свежи. Перед глазами проносились ужасные картины: тот чертов диван, мужчина заваливается на меня всем телом, затыкает рот и рвёт мое белье. Я зажмурила глаза так сильно, что даже звёздочки перед глазами заплясали, и уже не видела недавнего ужаса. Но теперь мне снова придется пережить нечто похожее. Внутри на соплях, но всё же держалась какая-то поддержка. Опора. Словно во мне появился стержень, что не давал прогнуться от тяжести данной ситуации. — Возможно, они сработают на ком-то другом. Не на ней, слышишь? — молодой парень с каким-то особым волнением и переживанием произносил слова. Взгляд его был полон тем же. Я была очень благодарна ему, хоть зеленоглазый и убьёт меня в конечном итоге. Зато он переживает и хочет, чтобы я не особо страдала до смерти. — И чем она так отличается от многих? Ха, особенная какая, — почти прорычал мне в шею мой будущий убийца. — Ну… её изнасиловали сегодня. Несколько часов назад. А теперь представь себя на её месте. Почувствуй, как ты её прижал. Услышь, что ты говорил. Так ей язык не развяжешь, —сероглазый ангел похлопал его по плечу. — И не жаль тебе девушку? А тот резко отошёл от меня. Я медленно сползла по стене на асфальт, сдерживая слёзы, и смотрела с ещё большим страхом на сероглазого парня, что рассказал об изнасиловании. Как он узнал?! Мысли читать умеет? Или ясновидящий? Он повернулся ко мне и, широко улыбаясь, протянул: — Первое. Теперь меня больше поразил не его ответ на мои мысли, а клыки. Настоящие, мать их, клыки. На месте резцов. Он это будто услышал и загадочно ухмыльнулся. — Чёрт, такое чувство словно это меня сейчас изнасиловали, — будто бы застыдился зеленоглазый и провел ладонью по волосам. Неужто у него есть чувства? — Это называется совесть, Кай, — произнес мой спаситель и странный обладатель клыков. Значит этого грубияна зовут Кай. Красивое имя для такого неподходящего человека. Но в мыслях так или иначе маячили клыки сероглазого. У людей нет таких клыков. Да, бывает, что резцы острее, чем у других. Но выглядят они все равно не так. — Ха-ха, смешная шутка, Адам, — съязвил Кай, с издевкой прихлопывая в ладоши. Ого, теперь я знаю имя второго… человека. Не знаю, верно ли рассуждаю. Похоже, что он недочеловек. А теперь вопрос: в порядке ли мой разум? Или пора покупать себе смирительную рубашку и заказывать комнату в лечебнице? Может подселиться к Диане? А что? Будем друг друга жалеть и поддерживать. Кто же поймет жертву насилия так, как другая жертва насилия? Ну всё, мой мозг превратился в фарш от головной боли. Что я несу? — Послушай, Вероника, — обратился клыкастый ко мне, — нам нужно лишь узнать кое-что от тебя. А потом мы тебя отпустим, и ты мирно пойдешь домой, — он разговаривал со мной словно с несмышленым ребёнком, но это работало. — Никто тебя не тронет. Договорились? — подмигнул он, добро улыбаясь. Ладно. Это странно, но я быстро свыклась с тем фактом, что он читает мои мысли. Оттого и знает моё имя. Знает, что я хочу быстрее свалить отсюда и попасть домой. Мысль о клыках ещё визжала где-то в уголке сознания. Но с каждой секундой всё тише и тише. Я хотела ему доверять, что-то внутри хотело. После сегодняшней ночи это сложно — кому-либо доверять. Но я чувствовала, что он не обманет. Глаза у него больно добрые, как у пса. А если и обманет, то терять мне нечего. Девственность-то уже отобрали. Дома меня никто не ждёт. Жизнь скучная и обыденная. В общем, всё как у всех. — Хорошо, — ответила я не своим сиплым голосом, — я скажу всё. Что вы хотите узнать? Все разом повернулись ко мне. Даже те, кто до сих пор не участвовал в нашем действии в трех лицах. Первым заговорил тот, кто стоял позади всех и курил, прислонившись к стене. Он выглядел старше, опытнее и мудрее. Ну знаете, про таких говорят «жизнь повидал». Мужчина подошёл ближе, преждевременно бросив и затушив сигарету. — Мимо тебя пробегала девушка в чёрном плаще? — Да, — подтвердила это кивком для убеждения. — Она просто пробежала мимо или остановилась? Может что-то тебе сказала? — он чуть запрокинул голову набок. — Она… — откашлялась я, — она чуть с ног меня не сшибла. Я на дорогу особо не смотрела из-за тяжёлого… жизненного положения, знаете ли. Мужчина понимающе кивнул и молча ждал продолжения моего рассказа. Меня умасливало, что никто меня не подгонял и не наседал, требуя немедленно выложить всё на блюдечко. — Она предотвратила наше столкновение, сказала что-то на непонятном мне языке, а потом пропала, — я немного похлопала глазами, выражая искреннее удивление её исчезновению. — Я наверное только моргнула, а её и след простыл. — Неплохо ты так моргнула, раз она успела уйти, — поддел Кай. — Ты не помогаешь, — мягко, но умело заткнул его мужчина, ведущий мой допрос.— Пожалуйста, продолжай, — посмотрел он на меня. А они не такие плохие, какими кажутся на первый взгляд. Хотя, весь их вид выдает опасность. Все они, до единого, тут хищники. А вот мне только и остается, что чувствовать себя жертвой. Окей, я пока принимаю такие условия. Главное — скорее попасть домой. Сейчас это кажется таким важным. — Больше мне сказать нечего. Она исчезла, а я осталась стоять там с головной болью. Но это потому, что я много плакала до этого. Прямо о-о-очень много, — всем своим тоном я старалась показать силу своей сломленности. Особо стараться не пришлось. — Хорошо, — он кивнул, протягивая ладонь. Я сомневалась, но вскоре вложила свою руку в его. Он помог мне подняться с холодного асфальта. — Это всё? Я могу…? — понадеялась я, предвкушая всеочищающий душ. Одновременно прозвучали два слова. «Да», — сказал допрашивающий меня мужчина и Адам. «Нет», — ответил Кай. — Вы что серьёзно?! Вот так просто взяли и отпустили? — взбунтовался удав, видимо надеясь на хороший улов и весёлый вечер. Ну для кого весёлый, а для кого — нет. — Она уже сказала всё, что знает, — мужчина с какой-то благодарностью и долей уважения взглянул на меня. — Если бы лгала, Адам бы уже сообщил об этом. Её можно отпустить. Её нужно отпустить, — мгновенно исправился мужчина. — Хорошо-хорошо, только из-за её «тяжёлого жизненного положения», — передразнил он меня. Он подошел ко мне вплотную, заправил выбившийся локон за уши, наклонился и промурчал: — Спи крепко, сладкая. Жаль, что сегодня мы не можем как следует поиграть. Я был бы не прочь. По всему телу побежали мурашки. Я прикрыла глаза от страха. И сделала этим себе только хуже. Разум сыграл со мной плохую шутку. Все его последующие действия… мне казалось, что это делает мой насильник. К горлу подкатила рвота, тело стало словно каменное. Он приблизился к шее, и я почувствовала его горячий шершавый язык на нежной тонкой коже, он едва коснулся её зубами. И я отключилась. Наверное, от страха. Правду говорят, что сознание спасает людей от огромного стресса. Последним, что я слышала, был голос Адама. — Остановись! — звучало, как колыбельная.