Парадокс

Открыть глаза. Никогда не подумала бы, что на это действие потребуется потратить столько сил и воли. Сейчас точно утро. Солнце встает. Это видно сразу: ещё есть небольшие сумерки, но солнечные лучи уже проникли в комнату. Блять. Голова болит так, словно на ней целая толпа шаманов топталась и бубнила свои непонятные мантры. Или песни? Неважно. И вот добубнились. Кстати, о шаманах. Такое чувство будто мне сегодня снились их непонятные слуху нечленораздельные слова. Плохо помню этот сон. Последнюю неделю мне снились только кошмары, которые я не хотела вспоминать. А тут… наверное, после той девушки в плаще и с разукрашенным лицом моему мозгу захотелось экзотики и разнообразия во сне. Вот и получайте! Не знаю почему, но у меня мурашки от этого. Наверное, потому что всё это ассоциируется у меня с кровавыми ритуалами и кровью младенцев и девственниц. Девственниц! Чёрт возьми! Я округлила глаза. Меня изнасиловали. Этот факт заставил тело мелко дрожать в напряжении, а мысли — остановиться. Каждое утро и ночь последней недели, что я провела на больничном, я просыпалась с криками и слезами на глазах и терпела ужасную головную боль. Есть не хотелось, но что-то силой тянуло меня к холодильнику. Нужно есть, чтобы жить. Бывало, что я просто застывала, размышляя о том дне, а потом рыдала. В то, будто давнее, первое утро после изнасилования я проснулась с тошным воплем. На мне была надета сорочка, которая была пропитана потом. Я ничего не помнила: как я дошла домой, как смогла расстелить постель, переодеться. Всё было очень странно. А особенно чужие мысли в голове. Они говорили о том, чтобы я забыла всё, как страшный сон. Что мне не понять этого и я должна жить. И я повиновалась этому голосу, словно он был мой. Может это — голос разума? Пора бы и правда уже вернуться к своей жизни, Ника. Ты должна выйти на улицу. Тебе ничто больше не будет угрожать. Ты сильная. И я ощущала себя очень странно. Словно я взяла себя в руки спустя неделю. Мысли о смерти меня не посещали уже на третий день после изнасилования. Была ещё хорошая новость: мои половые органы в трубы о капитуляции их из моего тела по причине недостаточной сохранности не трубили. Ничего не болело, простым языком. Ну кроме головы. Уж она-то сразу дала о себе знать. Раздумывая о прошедшей неделе, нахмурилась. Разве жертвам насилия не снятся каждую ночь кошмары? А они вообще не боятся спать? Люди во сне ещё более беспомощны. И снова я вспомнила о Диане. Вот живой пример реальной жертвы насилия. Её точно мучило произошедшее. Да так мучило, что она решила покончить с этим посредством своей кончины. Не вышло. Но я очень надеюсь, что она уже вылечила свои раны и перед сном не считает барашков, чтобы уснуть. А я вообще образец! Помимо того, что я уже забыла о странной девушке и типах, преследующих её, не помню, как добралась сюда, так и ночью спустя пару дней бессонницы начала спать крепко, словно младенец. Сон был крепкий, но все равно прерывался из-за моих кошмаров. Либо я такая сильная личность, которая смогла наконец осилить правду и жить с ней дальше. Либо я переоцениваю себя и бессознательно глотаю снотворное, чтобы вырубиться и забыться. И то, и другое звучит относительно неплохо. Надеюсь, что так и будет продолжаться — и кошмары не будут меня преследовать всю жизнь. И ещё я надеюсь, что я смогу сойтись с кем-то из сильной половины человечества. И однажды заняться сексом. Явно не в ближайшее время. Нет. Даже сильные личности с этим не справятся. Но спустя время можно будет об этом подумать. Стряхивая с себя последние капли крепкого сна, я встала и не торопясь направилась к столу. 6:13 утра. Ох, моя бабушка бы мной гордилась. Всегда пыталась приучить меня вставать рано. Но я не горела желанием, и она меня не заставляла. Говорила: «Жалко будить тебя такую, сладко спящую, было». Эх, вот чистой души и сердца человек. Всегда её любила и люблю до сих пор. Присела на свою кровать, оценивая своё состояние. Недельный больничный окончен. Такое время я дала себе на поправку. Но внутри всё ещё кричит жалобный голос прежней Ники. Я чувствую, что за эту неделю что-то изменилось. Обняв себя за плечи, твердо решила дать себе последний день на восстановление душевных сил. Вдруг в ресторане насильник мой объявится. Я пока морально к такому не готова. Или готова? В душе сплошные противоречия. И мне так жалко себя стало, но волю чувствам не давала. Ибо поплачу сейчас и совсем раскисну, голова ещё сильнее заболит. А тут я ещё молодцом, держусь. Вот, а теперь проснулась моя гордость. Засунула все свои глупые мысли куда подальше, прочистила горло и набрала номер начальства. Звонила я не самому владельцу ресторана, а его правой руке. Мне всегда нравилась Адалинда, с первых дней моей работы там она всегда проявляла сдержанность, справедливость и никогда не задирала нос перед нами. Она прямо-таки мой идеал работодателя. Среди официанток кто-то слушок пустил, что мол она спит с начальником. А мне вовсе по барабану. Нас не должно волновать, с кем, когда и в каких позах она… спит. Главное — это её воистину человечное отношение к нам. Но многим вертихвосткам лишь бы обсудить их отношения. Самого начальника в лицо я так и не имела чести видеть. Лишь пару раз, стоя у раздачи, наблюдала их с Адалиндой удаляющиеся зады. Они вместе уходили в свой кабинет. Но раз она с ним в таком тесном общении, то я уверена, что человек начальник — хороший. Да и зарплата всегда вовремя, поощряют часто. Не работа, а мечта! Посетителей, к сожалению, мы не выбираем. Но на работе охрана у нас, что надо. Тем более, что наш ресторан оказывает интимные услуги. И должная охрана девочкам из приватных комнат является необходимостью. Конечно, не всякий сюда сможет прийти. Ресторан не из дешевых. В основном здесь сидят мешки с деньгами и золотая молодежь (некоторые до того скверные бывают) или приходят деловые партнеры начальника. Отбор на работу жесткий. Но я как-то удивительно легко его прошла. Только взглянув на меня, Адалинда сразу сказала: «Вы приняты!». Это было неожиданно приятно. — Ника, дорогая, как ты? Надеюсь, выздоровела, — ответил мне ласковый голос. — Что? У тебя правда записан мой номер? — удивилась я. Вот так честь. И да, с Адалиндой я на ты. Все мы говорим с ней на ты — она не любит, когда ей выкают. — Конечно, я сохраняю номера надежных и милых сотрудниц, — по голосу слышно, что она улыбается. — Очень приятно. Надеюсь, не отвлекаю. И сейчас я немного подпорчу твоё мнение о моей надёжности. — О-о-о, это будет сложно, но ты попробуй, — смеялась она в трубку. — Я не смогу… — голос дрогнул, — я не смогу сегодня выйти на работу. Извини, но мне нужен ещё день отгула. Надеюсь, есть кому меня заменить сегодня. — Тебя некем заменить, — я мысленно хлопнула себя по лбу, — но это в общем смысле. А так… да, я найду кого вытянуть на работу в этот прекрасный солнечный день. — Ехидно проговорила она. — Спасибо большое за понимание! Я тебе говорила, что люблю тебя? — Улыбнулась наконец и я. Что происходит? Я уже улыбаюсь?! — Да. Но ты делай это почаще, а то вдруг я забуду. — Ха-ха, хорошо. До встречи. — До встречи, милая. И… Вероника, у тебя точно всё хорошо? — как недоверчиво и с подозрением спросила Адалинда. Обычно она произносит моё имя полностью при официальных обстоятельствах, либо когда злится или беспокоится за меня. Я замялась. Нет, только не это! Перед глазами как кино проигрывалась сцена со мной в главной роли. И через пару мгновений эти образы исчезли. — Да. Нет. Не совсем. Когда-нибудь я обязательно тебе расскажу об этом. Но не сегодня. Повисло молчание, словно она о чём-то раздумывала. — Ника, если… когда захочешь поговорить, звони мне. Я куплю пару бутылок вина, может мороженного и мы побеседуем по душам. Хорошо? — Да, спасибо тебе! Это будет прекрасно, — радовалась я поддержке хоть кого-то, кто мне правда был приятен. — До скорых встреч, Ника! Береги себя. — Спасибо, и ты! Увидимся. Бросать трубку не хотелось. Она — первая, кто заставил меня улыбнуться после переломного момента моей жизни. Не каждый может заставить меня искренне улыбаться. Это ценность. Вдруг мне захотелось жить. Да, дерьмо случается. Да, это дерьмо сложно пережить. Но я… кажется, я на верном пути. И этот путь почти окончен. Внутри меня твердая уверенность в том, что я буду жить и смогу ещё быть счастливой. Захотелось выпить вкусного чая и снова принять душ. Душ для меня — это не просто способ очистить тело, но и мысли. Заварила чай и быстренько приняла душ. Выйдя из душа, ощутила легкость. Заурчал живот. Желудок нарисовал в мыслях образ оладушек. Решила напечь их себе. С ароматным чаем — самое то! Сделала тесто, залила масло в разогретую сковородку. И пошла за таблеточкой от головы. И я же сама грациозность — зацепила ручку сковороды. Она полетела с плиты, грозя вылить всё масло на паркет. А это чревато последствиями. Решила моя умная голова схватить эту сковородку и поставить на место. Что с успехом и сделала. Я, мягко сказать, охрене… удивилась. На руке не было и следа от ожога. Да, боль я почувствовала, но она была похожа на укус комара. Моментальная и не столь сильная. Я сжимала ладонь, щипала себя, чтобы убедиться, что правда вижу то, что вижу. Ошарашенная ситуацией добежала до аптечки и схватила первые попавшиеся обезболивающие. Затем приняла пару таблеток. Сидела и уминала оладушки под монотонные звуки ящика. Не очень люблю быть одна в тишине. Хоть звуки какие, голоса, музыка нужны. Тишина мне не всегда полезна. И пришла мысль завести животину какую-нибудь. Выбор естественно стоял между кошкой и собакой. С кошками жизнь чуть проще, но душа бунтует и требует собаку! С собаками я возилась всё детство. Вот видимо и неосознанная любовь к ним проснулась. Решено! Хочу завести собаку. Чёрт с ним, что много проблем. Зато душа будет греться, зная, что дома кто-то ждёт. А с работой, мешающей выгулу пёсика, всё решу. «Неплохая идея. Собаки — самые преданные существа на планете», — заговорил опять незнакомый голос. Было немного жутко, находясь в комнате одной, слышать незнакомый голос. Что? Уже пора к мозгоправу записаться? Тут пока однозначное нет!.. Совсем забыла! Я же хотела к гинекологу сходить. Неделя пролетела словно мгновение. Не была я готова выходить на люди. А сейчас у меня донельзя воинственный настрой. Нельзя больше откладывать поход в больницу. Тем более она в паре остановок от дома. Через полчаса я уже была перед дверьми больницы. Проходя мимо припаркованной машины, заметила внутри огро-о-омную собаку. Или она даже больше на волка похожа. Сама лежит, занимая всё заднее сиденье, только голову подняла. И смотрит на меня прямо по-человечьи. Будто прямо в душу. Это подкрепило мое решение относительно собаки, но не моё мнение на счёт похода к психологу. Чуть пообщавшись с собаковолком, направилась внутрь. Через пару минут уже сидела перед дверью моего гинеколога. Я не стала сообщать о изнасиловании. Сказала, что мол с неизвестным мне парнем лишилась девственности, и надо бы проверить в порядке ли моё женское здоровье. Всё, что мог сказать сразу — он сказал. По внешнему осмотру и пальпации никаких повреждений у органов нет. Взял мазок и направил на анализы по выявлению заразы. Сказал, результаты будут минимум сегодня вечером. Немного выдохнула. И пошла домой. Решила взять на себя смелость и прогуляться. Погода сегодня и вправду прекрасная. В парке, расположенном недалеко от моего дома, решила немного понежиться на солнце. Села на лавочку напротив квартирного дома. Милое место. Не знаю, что было за ощущение. Но будто мне затылок защекотало. Почесала его, но ничего не помогало. Вскоре к подъезду, на который я смотрела, подъехала машина. Неприятное ощущение кольнуло внутри. «Лучше уйти», — прозвучало в голове. Видя кто выходит из машины, глаза расширялись всё больше, и сердце гоняло по венам чистый страх. Это он. Мой насильник, имя я его помню. Но упоминать и вспоминать лишний раз не хочу. Просто подонок, мразь и ещё куча плохих слов-синонимов. Он заметил меня не сразу, от чего я выдохнула, на дрожащих ногах поднялась со скамейки и хотела, как можно скорее, отправиться восвояси. Как только встала, наши взгляды пересеклись. Тот улыбнулся и помахал мне. Какое же бесчувственное аморальное чудовище! Вот совести никакой нет у человека. Берёт против воли, а потом улыбками и рукоплесканиями задаривает. Вот уж нет. Может с него всё как с гуся вода: сделал — забыл, не наказан за это. А может я у него не первая и не последняя жертва. Но я так не могу. Видеть его не могу, тошнит! Был бы пистолет, то с радостью пристрелила бы его прямо там. Я посмотрела на него ещё некоторое время с испугом и ненавистью, а он нахмурился. Будто бы не понимает, чего это я так себя веду. Я уже уходила и услышала, как хлопнула дверь. Повернулась и увидела, как к нему улыбаясь идёт прекрасная блондинка со стройной, спортивной фигурой. А вот и новая жертва. Они обнялись и поцеловались. Хм-м-м… Всё же я бы рада тебя предупредить. Но сейчас мне моё психическое, да и физическое здоровье в стократ важнее. Перед тем, как сесть в машину, он снова посмотрел на меня. Я поспешно отвернулась, желая чтобы его машина перевернулась где-нибудь. Тот задумался на пару секунд, сел в машину и уехал. Ужас! Были же мне предупреждения на счёт чего-то плохого. Вот оно и приехало на той черной KIA. Домой я пришла в скверном настроении и погруженная в мысли, что ещё хуже. Портить самой себе настроение и накручивать себя я могла с рекордным успехом. Мысль позвонить Белле пришла сама собой. Она всегда может меня развеселить и заставить забыть обо всём. На то она и лучшая подруга. Может и расскажу ей о случившемся, если наберусь смелости. Я точно в ближайшее время должна кому-то выговориться. Набрала номер и ждала, когда кончатся гудки. Не берёт. Набрала ещё раз. Как только гудки прекратились думала, что снова не дозвонилась, но услышала до боли родной голос: — Ника! Привет, солнышко! — Эм, Белла, привет! — мой голос дрогнул. — Как ты? Когда ко мне? Я скучаю. — Я тоже очень соскучилась! Знаешь, я ведь хотела устроить тебе сюрприз. Стажировка уже окончена, и я хотела тайно прилететь к тебе. Но тут что-то непонятное происходит, — обеспокоенно протянула она, я напряглась. — В плане — непонятное? — В том плане, что никого не выпускают из аэропорта и рейсы задерживают вот уже как три часа. Никто ничего не говорит и не знает. Я нахмурилась: — Может погодные условия не располагают? — Возможно. Небо, кстати, затянуто тучами. Но в чём тогда такая секретность и не информированность? — Не знаю. Чисто теоретически, возможно они все там идиоты, — предположила я. — Узнаю Нику, — посмеялась она. — Как у тебя-то дела? Решение не говорить пришло сразу. Не хочу отвлекать её своей проблемой, у неё их сейчас самой завались. Вот доберется домой живая и здоровая, тогда и поговорим. — Всё круто! Жду тебя очень. — О, я тоже жду своего прилёта. Ну или для начала, хотя бы, отлёта. Минутку… — отвлеклась она на что-то, — Так, Ника, мне срочно нужно идти на регистрацию. Скорее всего скоро увидимся! Целую! — Я тоже, пока! Она отключилась. Какая странная штука — жизнь. Всё идёт не так, как надо. Причём у всех. Надеюсь, она доберется быстро и без проблем. Зная её характер, проблемы она находит покруче, чем Шерлок находит виновников преступлений. Проведя остальные часы дня перед ящиком или в раздумьях, решила лечь спать пораньше, чтобы на работу прийти огурчиком. Ну и сон мне снился… не кошмар, что радует. Но… Я в белой длинной то ли сорочке, то ли накидке иду по красному ковру. Волосы у меня распущены и ниспадают волнами до поясницы, а к макушке прикреплена то ли диадема, то ли простое украшение. Позади меня, справа и слева идут девушки в похожих накидках, только красного цвета. В руках они держат по сосуду. На одном изображена, как я поняла образ женщины, а на другом — война-мужчины. Позади нас троих идут молодые девушки в черных накидках. Вдоль стен коридора висят факелы. Как странно. Будто сейчас Средневековье. Вскоре мы приходим к двустворчатым массивным дверям. Нам открывают их изнутри. Мы заходим и перед нами огромная лестница, так же покрытая красными коврами. Вижу большой зал полный народа в чёрных плащах. Никто не смотрит на меня прямо. Все склонили головы. Но всё же я чувствую на себе один взгляд. И стоило мне только поднять глаза, как я очнулась в своей постели, тяжело дыша. Я так и не узнала, кто на меня так пристально смотрел в этом сне. Но не смотря на такой странный сон, мне всё же хотелось узнать продолжение. В комнате было очень холодно. От того и сны странные. Ведь всякие кошмары и прочая ересь снится, когда спишь в холоде. Ну конечно — окно открыто настежь. Закрыла его и взглянула на небо. Вспомнила, что неделю назад было полнолуние. Я не полюбовалась такой красотой, а вместо этого была подстилкой для идиота. А я люблю луну не меньше, чем солнце. Обидно. Ладно, впереди меня ждёт еще много полнолуний. По крайней мере, надеюсь. Я снова вернулась в постель. Теперь ничего не отвлечёт меня от сна. И я надеюсь на продолжение того, что прервался недавно. Интересно узнать кто так на меня смотрел, что я чувствовала всем нутром его взгляд на себе. «Тебе этого не нужно знать. Слишком рано. Думай о том, чтобы становится сильнее», — снова зазвучал голос в голове. — А я хочу знать! Кажется, там стояла моя судьба, — решила я поговорить с таинственным голосом. «Не исключено», — проводило меня в сон.