Парадокс

Это был самый крепкий и сладкий сон за всю мою жизнь. Не было ни хороших снов, ни кошмаров. Ничего. Я будто бы просто отключилась. И это было прекрасно. Проснулась я полностью отдохнувшей. Будто заново переродившейся. С улыбкой на лице открывала глаза, ожидая увидеть прекрасное июльское солнце. Темнота. Кромешная тьма. Я уверена, что проспала больше восьми часов. Сейчас точно должно быть утро или день. Встала с кровати, подошла к единственному окну в моей комнате и одернула занавески. Ну нет! Окна были закрыты металлическими ставнями. Поняла, что самый очевидный факт про вампиров — о солнечном свете — правда. Это ради их же безопасности. Но блин… со мной же так нельзя! Неужто всё время, что я буду жить здесь, я не увижу солнечного света? Окей, я поговорю об этом с Каем. Нужно как можно скорее выяснить это. Я ведь не зверушка, которую он может держать взаперти. Включила свет в комнате. Пошла к шкафу. Увидела в зеркале своё отражение. В принципе, я выглядела уже относительно неплохо. Бедро совсем не болело, чувствовался лишь небольшой дискомфорт. Синяк на лице почти сошел на нет. От вчерашнего пореза осталось лишь темноватая полоса на коже. Только синяки на шее еще давали о себе знать. И внешне, и внутренне — еще болели. Но в целом я в порядке. И всё у меня будет хорошо. А улыбка являлась как бы подтверждением всего перечисленного. Настроение было отменное. И я решила сделать его ещё лучше. Пойду опробую ванну. Она такая большая. Недолго поискала какую-нибудь пену для ванн. Обнаружила в тумбочке несколько тюбиков: ваниль (снова мысленно поблагодарила того, кто это выбирал), клубника, морской бриз и цитрусы. Всё пахло волшебно. Я выбрала ваниль. Неудивительно ведь. Обожаю запах ванили. Набрала ванну горячей водой, предварительно добавив пену. И через пять минут я уже нежилась в ванной. Думала, что лучше моего крепкого сна ничего не бывает. Так вот… я ошибалась. Я уже и забыла, каково это — расслабиться в ванной. Тело полностью расслабленно, мысли никакие не донимают. И вдруг появилась боль в голове. Нет, только не сейчас! Уходи! «Ну, простите, мадам. Не всё же время мне отдыхать». Давай ты вернешься, когда я выйду из ванны? Мне немного некомфортно. «Ты меня стесняешься? Я уже видел тебя нагую твоими глазами. Я знаю почти всю тебя наизнанку вместе с твоими страхами и желаниями. А ты переживаешь о том, что ты голая», — Он чуть хохотнул. Какой позор! «Эй, всё не так плохо. У тебя приятное мягкое тело и вообще…» Лучше тебе замолчать! «Хорошо, только если ты сделаешь кое-что для нас». Конечно! И что же это? «Твоё тело ещё не приняло меня полностью, а я трачу много сил на то, что лечить тебя и морально, и физически. Ты не представляешь сколько я их потратил на то, чтобы исцелить твои душевные раны после изнасилования. Я взял на себя почти всю твою боль и помог простить… как его там… Тайлера. Поэтому ты должна сама становиться сильнее. Я так же буду тебе помогать. Но тебе стоит научиться справляться самой с некоторыми вещами». Спасибо. А ведь и правда. С тех пор как ты сказал, что делаешь меня сильнее. Я полностью полагаюсь на тебя в этом вопросе. Сама перестала предпринимать что-либо. «Не совсем так. Но в целом ты мыслишь здраво. Рад, что понимаешь». Что — не совсем так? «С тем мужчиной, что пришёл тебя убить, ты справилась сама. Я в это время отдыхал, и узнал об этом, когда ты приземлилась на тот автомобиль. Твоя боль вытащила меня наружу. Да уж, было сложно залечить все твои повреждения. И знай, что без меня ты бы погибла. Скорая бы не успела». О… спасибо! Так… и как мне становиться сильнее? Я не знаю с чего мне начать. «Тебе стоит менять характер. Ты слишком мягкая, ранимая и миролюбивая. Это на руку только нашим врагам. Не нам. Но это будет происходить со временем. А пока начнем с малого. Попроси короля выделить тебе бойца, чтобы тебя учили защищаться. Ты не можешь полагаться всё время на них. И с тобой не каждую секунду будет кто-то рядом, чтобы защитить». Да, разумная мысль. Сделаю это сегодня же. И ты же понимаешь, что эти тренировки равны новым синякам? «Ага. Я не буду их лечить. Так ты будешь полагаться только на себя и свои силы. Послушай, Вероника, никто не сделает тебя сильнее, кроме тебя самой. Никакие обстоятельства. Никакие люди, вампиры…неважно. Только ты сама». Ты прав. Мне повезло, что ты такой рассудительный. «О, я польщен! Пора отдохнуть». И тишина в голове. Боль отступила. А мне Он начинает нравиться всё больше и больше. И чем же он так опасен для вампиров? По-моему, душка. Твердо для себя решила поговорить с Каем на счет тренировок. Как только вода начала остывать, покинула ванну. Нашла в шкафу черные леггинсы с кожаными вставками на бедрах чуть выше колена и самую скромную красную майку. У других было либо слишком глубокое декольте. Либо больше они походили на топ, нежели на майку. Оделась и отправилась на разведку. Коул обещал зайти ко мне, но видимо думает, что я ещё отсыпаюсь. Выйдя в коридор, поняла, что совсем не знаю, куда идти и кого искать. Пошла в сторону лифта. Решила, что ошибкой не будет, если я пойду на первый этаж. В гостиной наверняка найду кого-нибудь. Заходя в лифт, зажмурила глаза. Но чтобы нажать кнопку на панели пришлось открыть их. Нажала «1» и нехотя повернулась. Кабина была чиста, это я поняла по вычищенному зеркалу. Трусиков в углу тоже не было. С чувством бесконечной благодарности и уважения к Нине расслабилась. На первом этаже было удивительно тихо. Я дошла до двери, ведущей на улицу. Решила проверить. Конечно, закрыто. Повернулась назад и пошла к арочному проходу. Гостевая комната была огромной. Мощный кожаный диван занимал львиную долю пространства в комнате, перед ним стоял невысокий столик. На стене висела плазма почти на всю стену, ниже располагались приставки. Оу, в этой комнате есть камин. Он горел ярко, значит, кто-то поддерживал огонь. До меня донеслись голоса откуда-то справа. В конце гостевой была большая двустворчатая резная дверь. Я открыла её. Здесь оказалась столовая. Огромный длинный стол из темного дерева. Похоже, в этом доме любят всё темное. Много стульев расположенные по обе стороны стола. А слева во главе стола стояли два стула. Они были даже больше похожи на трон. Мягкая сидушка и спинка, на дереве вырезаны какие-то слова. Я их не понимала. Голоса издавались из единственного коридора, что вел к кухне. Как оказалось. У плиты стоял тот седой мужчина, а рядом на стойке, пристроенной к кухонным тумбам, Нина резала овощи. — Доброе утро! — они не сразу заметили меня. — Доброе утро, Вероника! Как вам спалось? — с улыбкой спросил мужчина, отрываясь от плиты. — Прекрасно. Самый лучший сон за всю мою жизнь, — я тоже не могла не улыбнуться. — Это хороший знак, Вероника, очень хороший. Присаживайтесь, скоро будет готов завтрак для вас. Я послушно села за стойку. — Только для меня? — удивилась я. — Может вам помочь? Нина и мужчина улыбнулись. — Как давно я не слышал этих слов ни от кого, кроме как от Нины, — задумчиво произнес он. — Спасибо, Вероника, но всё почти готово. — Можете звать меня Ника. Мне не очень нравится моё полное имя. А вас зовут…? — Ха̀рман. Меня зовут Ха̀рман. — Очень приятно! — улыбнулась я, не тянув руки. Он и так занят. Отвлекать его мне не хочется. — Взаимно. Нина, дочка, накрой Нике на стол. Ого, так Нина его дочь. Или это образное выражение? Нина вытерла руки и отправилась в сторону столовой. Нет, есть одной в той большой комнате не хочется. Одиноко. — А могу ли я составить вам компанию здесь? Если вы, конечно, не против? — с надеждой произнесла я. Нина остановилась, а Ха̀рман ответил: — Нет проблем. Понимаю, я бы сам не хотел сидеть там в одиночестве. Вскоре передо мной стояла тарелка с кусочком омлета, хлебцы на тарелочке. Рядом джем в баночке и овощной салат. Прекрасный завтрак. Я предложила им присоединиться. На что они ответили отказом, мол они уже поели. Завтрак был просто чудесным. Омлет был такой нежный и прямо-таки таял во рту. Я поблагодарила их. — Вы просто обязаны научить меня готовить такой прекрасный омлет, Ха̀рман! Вы — бог! — восхищалась я им. Он посмеялся: — Это семейный рецепт. Но я вам обещаю, что расскажу вам его секрет, — подмигнул он. — Я бы очень хотела узнать. Да и я не прочь немного помогать вам на кухне. Не сидеть же мне в комнате целый день. Если вы мне позволите, конечно… — Дядя, — заговорила Нина, — можно она будет помогать мне, когда ты будешь уезжать за покупками? Пожалуйста, — умоляюще посмотрела она на него. Ага, значит то «дочка» было образно. Ха̀рман — дядя Нины. Я решила помочь Нине. Она же для меня старается. И тоже взглянула на Ха̀рмана, соединив ладони перед своим лицом, прося, умоляя. — Ох, ну как можно отказать таким прекрасным созданиям? — сдался он. — Я совершенно не против. Да и Нине нужна женская компания. Не все же ей со мной, стариком, возиться. — Да нет же, дядюшка! — Соглашусь. Не смотря на седину на висках, выглядите вы молодо и презентабельно, — чуть поморщилась от сказанного собой, — то есть… вы ещё ого-го! — опять не то! Он мягко засмеялся: — Я вас понял, дамы. Благодарю! Что ж, я вынужден отлучиться по делам. Нина, ты покажешь дом Нике? — Конечно. — Я вроде как немного уже осмотрелась, но спасибо. Экскурсия всё равно не повредит. Он попрощался с нами и отлучился. А мы с Ниной быстренько прошлись по дому. Она показала мне все этажи, рассказала кто в какой комнате проживает. Вампиров здесь было не так много. Но это пока. Нина сообщила, что клан в последние месяцы вырос, но многие его члены жили вне особняка. А некоторые даже не в этом городе и даже стране! Дом выглядел большим не только снаружи, но и внутри. Куча каких-то коридоров и дверей. В некоторые нам было запрещено заходить. Любопытство так и тянуло пробраться туда, но я держала его в узде. Вернувшись на кухню с Ниной, я села на стул, а она включила небольшую плазму на кухне и поставила диск. На экране нас встретила группа из четверых парней. Это концерт. Они запели, по-моему, на немецком языке. У вокалиста был такой сильный голос, с хрипотцой. Я неосознанно залюбовалась ими. И песни у них были, что надо. Хоть я и не понимала ни слова (а петь я любила), хотелось подпевать. Что и делала Нина. Прямо слово в слово. Она пела только избранные песни. Я уставилась на неё. Она это заметила не сразу, подняла взгляд: — Что такое? — Ты знаешь немецкий? — Да. Мы из Германии, переехали сюда, в Варфорд, вместе с королевской семьей. Поэтому я знаю язык. Я — чистокровная немка, — улыбалась она. — Скучаешь по родине? — Нет, — я немного опешила, — скажем так, меня и дядю там ничто не держало, кроме плохих воспоминаний. Как и Кая с Адамом. Я хотела продолжить расспрашивать её о родном городе, родителях.Но она заметно погрустнела. Я передумала. — Извини. — Нет, ничего, — она будто отряхнулась от воспоминаний, — у всех есть то, чего не хочется вспоминать. — Да уж, — протянула я понимающе. Она прибрала посуду. Я предлагала помощь, но она отказалась. Зато я заставила её попить со мной чая. Она села рядом со мной, и мы молча пили чай, наслаждаясь музыкой. Музыка очень расслабляла, почти как ванна. Хотелось слушать их бесконечно. — Нина, ты можешь записать мне их концерт на флешку? Я хотела бы послушать их. И ещё какой-нибудь музыки, которая тебе нравится. — Да, с радостью, — просияла она. — Кстати, а где сейчас все жильцы дома? — Они же вампиры, Ника, — начала она, — спят днем, а ночью бодрствуют. Значит, если я буду спать ночью, а бодрствовать днём, то вряд ли встречусь с этим зеленоглазым хамом. Ура! — Да уж. Слышала я вчера перед сном, как они бодрствуют. Она непонимающе взглянула на меня, я растолковала: — Наши затейники лифтовые. — О, — сочувствующе протянула она, — соболезную. — Нет, всё в порядке. Я вчера сильно устала, отрубилась почти сразу, как голова коснулась подушки. Главное, чтобы они не занимались этим каждый вечер. Её взгляд наполнился ещё большим сочувствием. — Что? — я сделала последний глоток чая и подняла бровь. — Они… ну не всегда Кай с Амандой, но он… приводит девушек довольно часто, — прошептала она, наклонившись ко мне. — О нет, — закрыла я лицо ладонями. Похоже, мне придется приспосабливаться. Как только она допила чай, схватила наши чашки и помыла их. — Смотри, Нина, если не будешь мне позволять ничего делать по дому, то я привыкну и превращусь в свинью, которая не убирает за собой, а только мусорит. — А по-моему ты уже являешься ею, — раздался сзади пренеприятный голос. — Тебя тут только не хватало, — прошептала я, не оборачиваясь. — Что ты там щебечешь? Говори громче, я тебе разрешаю, — сказала Аманда. Вспомнив слова Коула, обернулась и натянула на лицо фальшивую улыбку: — Доброе утро, кровопийца! Ты разве не должна видеть пятый сон? — Слуга, подай мне две бутылки шампанского и льда. Много льда, — она посмотрела на меня. — Мы с Каем немного пошалим. — Не нашалились ещё, детишки? — саркастическим тоном спросила я. — О, не-е-ет. Кай — ненасытный мужчина, — сказала она и открыла ворот халатика. В переходе от шеи к плечу красовался укус. Две аккуратные метки, из которых немного текла кровь. Он укусил её, когда они занимались сексом. Внутри неприятно кольнуло, а сердце забилось в быстром темпе. Интересно, каково это? Я тряхнула головой и отвела взгляд от укуса: — А вы разве не из людей пьете? — Из людей пьют только те, у кого нет доступа к настоящей вампирше, — она немного выпятила грудь. — На вашей крови мы можем прожить, но потеряем всю свою силу и мощь. Оно и очевидно, вы же слабаки. И кровь у вас слабая, то ли дело наша. — То есть основным источником питания является ваш же род? — Ну да, чего тут непонятного, — я выдохнула, а она посмотрела на протянутые Ниной бутылки и ведерко со льдом. — Отнеси их в комнату Кая. Развернулась и пошла прочь. Перед тем, как завернуть в коридор обернулась и произнесла: — Запомни, крошка, Каю нужна сильная и прекрасная вампирша, которая будет достойна стать его королевой. А ты тут в роли собаки. Ты живешь тут, тебя кормят, дают тебе крышу над головой, пока ты не укусишь хозяина. Или хозяйку. — Я и не претендую, — подняла я руки. Но что-то внутри говорило об обратном. Она хмыкнула и ушла. — Я сейчас отнесу и вернусь, — сказала Нина. — Я бы предложила тебе помощь, но…сама понимаешь. Она понимающе кивнула, схватила две бутылки под мышки, подняла ведерко со льдом и отправилась наверх. М-да. Надеялась, что не встречусь с Каем днём. А тут эта приперлась. Если учесть, что для них день — это ночь и наоборот, то это даже естественно. Люди тоже встают по ночам. Бывает, не спят. Значит, в любое время дня тут можно набрести на кого угодно. Но и сидеть в комнате я не хочу. Черт! Сидела также за стойкой, облокотилась на стол и уперлась подбородком в кулачки. Закрыла глаза, наслаждаясь звуками музыки. Жду не дождусь, когда она принесет мне флешку. Эта группа мне очень понравилась. Думаю, её вкусна остальную музыку меня не разочарует. К сожалению, надолго я в одиночестве не осталась. Да я сегодня похоже всех неприятных мне жителей этого дома повстречаю. Теперь на кухню притопал Рэй. Кто дальше? Кай? Нет, вряд ли Ваше Величество явит свой лик на кухне. Сильно сомневаюсь. Рэя я заметила не сразу. Просто услышала шуршание справа от себя и обернулась. Он стоял, прислонившись к стене, и пристально рассматривал моё тело. Особенно нижнюю его часть. Выглядел он сонным, но видимо его дружок никогда не спит. И сейчас, я думаю, придумывает что бы такого сказать, чтобы я сразу прыгнула к нему в койку. Ужас, — подумала я. Я никогда так спокойно не переносило чье-то пристальное внимание к моей персоне. Особенно, в сексуальном плане. Спасибо тебе, мой… надо бы спросить его имя в следующий наш разговор. По чуть-чуть, но я становлюсь сильнее. Конечно, раньше я не была прямо-таки святой. Пошлость была мне не противна. И мои речи нередко сквозили ею. — Может быть мы не будем ждать, когда Кай попробует тебя, и сразу поднимемся в мою комнату? — с прищуром разглядывал он меня. Так вот что решил сказать его дружок. — А может быть ты перестанешь думать тем, что у тебя в ширинке? — Я не всегда такой. Но, думаю, если мы займемся сексом, и я узнаю каково это — я от тебя отстану. Наверное… — Правда? Он медленно кивнул. — Тогда пошли, — я встала со стула. — Серьёзно? — стоял он в шоке. — Господи, конечно же нет! — я села обратно. — Что у тебя за навязчивая идея такая — затащить меня в постель? — У меня было уже много вампирш и человеческих женщин. Но все они были не такие, как ты, а худые. — Если ты сейчас нетактично указываешь на мою полноту, то знай — тебе это не поможет уговорить меня на секс. — Нет же, — он будто растерялся, — ты не полная! Ты такая мягкая и округлая. Все твои изгибы очень нежные и плавные. Я только сейчас понял, что твои формы возбуждают даже чуть больше, чем их плоские животы, талии, которые обхватываются двумя ладонями и длинные худые ноги. Но я от тех женщин не отказываюсь. Просто признаюсь, что прозрел. Вы все прекрасны! Надо же, я таких комплиментов о своем теле в жизни ни от кого не слышала. Это было приятно. Даже слишком, но не на столько, чтобы тут же прыгать на него. — Спасибо, Рэй. Но… черт, на улице, в клубах полно таких женщин. Иди и бери ту, что согласится. Я, конечно, рада, что стала причиной твоего потрясающего открытия. Но лезть к тебе в ширинку я не собираюсь. — Сейчас день. Я не смогу выйти. — Так дождись ночи и действуй! — Я хочу сейчас. И ты сейчас рядом, а пока Кай там с Амандой… — Вот в чём дело! — догадка просто выстрелила в моём мозгу. — Аманда. Она тебе нравится. И не просто на уровне секса. Тут что-то глубже. А она сейчас с Каем наверху, — с каждым словом он становился всё мрачнее и мрачнее. — И ты думаешь, что, трахнув меня, отплатишь Каю той же монетой. Только вот ты ошибаешься. Каю на меня плевать, ровно, как и мне на него. — Ты тоже ошибаешься, — улыбнулся он как-то горестно. — И в чём же? Давай, объясни. Он молчал некоторое время, будто решал, что делать дальше. Видимо ничего не решив, он оторвался от стены и пошёл. Я окликнула его: — Рэй, я не хотела тебя задеть. Извини, если это произошло. Я не специально. И послушай мой совет. Аманда — плохая партия для тебя. Если ты желаешь будущего с ней, я тебе сочувствую. Он подбежал ко мне со злостью в глазах, шипя: — А теперь ты унизить меня решила? Я сидела в непонятках и хлопала ресницами: — Чем я тебя унизила? Я не понимаю, я просто дала совет и извинилась. Я сочувствую твоему выбору. — Сочувствие — это чувство дарят лишь тем, кого считают слабыми. Оно приемлемо лишь между близкими вампирами и членами семьи. Никого из них у меня нет. Кроме клана. И мне стало так жаль его, так жаль. Я в порыве души спрыгнула со стула и обняла его со всей искренностью, на которую была способна. Я понимаю его, частично, но понимаю. Я потеряла отца, когда мне было девять лет. Он опешил и застыл в моих объятиях. — Рэй, мне так жаль, — слёзы начали подступать. — Искренне. Я сожалею, как человек. Сожалею, как если бы я была твоей семьей. У нас это не признание слабости, а чистое, идущее из сердца, из души чувство.И я понимаю тебя, — сжала его ещё сильнее. Так мы простояли секунд двадцать. Он был немного напряжен, но молча стоял и терпел мои обнимашки. Потом он легко толкнул меня ладонью в живот, чтобы я отстранилась. Я не стала ещё больше его смущать своим поведением, он и так достаточно смущен и удивлен. А когда увидел у меня в глазах слёзы удивился ещё сильнее. — Я… не знаю, что и сказать. Ну… ты странная. — Я — человек, — засмеялась я. — Мы всё чувствуем и ощущаем по-другому. — А я уж было подумал, что ты все-таки решила меня оседлать, — снова вернулся тот Рэй. Но теперь я воспринимала его по-другому. — Мелькнула такая мысль, — смеялась я, — но не в этой жизни, Рэй. — А жаль, ты не знаешь, что теряешь. И ты не думай, что после всего произошедшего я отстану от тебя. — А ты не думай, что когда-нибудь я всё-таки соглашусь, — посмеялась я. Он улыбнулся. Улыбку его украшали эти прекрасные ямочки на щеках. — У тебя прекрасная улыбка, улыбайся чаще, — выдала я вслух свои мысли. — Не было и нет поводов, — он резко помрачнел. Терять эту улыбку было тяжело, как последний лучик солнца перед кромешной темнотой. У каждого в этом доме, наверняка, за плечами такое дерьмо, что пережитое мною по сравнению с ними будет сравниваться, как песчинка и слон. В этот момент мне хотелось забрать его боль. — Тогда я дам тебе их, — продолжала я улыбаться. — Ты про свои аппетитные булочки у меня в постели? — он ухмыльнулся. Я стукнула его по груди ладонью, он посмеялся и пошел в свою комнату. — Всё-таки ты очень странная. — Привыкай! — бросила я ему вслед. — Это будет сложно, — услышала я удаляющиеся слова Рэя. Я села на стул и не переставала улыбаться. Теперь его подкаты я не буду воспринимать в штыки и со страхом. И он сам стал мне приятен. Надеюсь, и я ему. Меня не покинуло желание переубедить его на счет Аманды. Он хороший вампир, его улыбка стоит всех сокровищ этого мира. Просто он, как ёжик, защищается от боли, которую может принести мир, своими иголками. Эти иголки проявляются в виде его сексуальной распущенности. Найти бы ему хорошую партию. Сидела и мечтательно думала надо всем этим, не замечая, как вернулась Нина. Бледная Нина. Я вопросительно взглянула на неё. — Лучше не спрашивай, Ника, что я там только что видела. Я кивнула, поблагодарив её за то, что мой завтрак всё ещё в моем желудке. — Мне нужно убраться в столовой и гостиной перед тем, как все встанут. Да и отвлечься нужно. — Прекрасно, давай я тебе помогу, — встала я со стула. — Нет, — остановила она меня, — я сама справлюсь. Спасибо. Иди лучше отдохни. Когда проснется Коул, он зайдет к тебе. Кто знает насколько это затянется. — Ты права, Нина. Мне ещё и к вашему королю-извращенцу идти придется. — Не называй его так. Хотя бы при мне. Я удивилась. — Но это правда, — заговорщически она мне мигнула и покинула комнату. Да, надо быстрее бежать в комнату. Пока ещё кто-нибудь не вылез из гроба. Интересно, а они спят в гробах? Хотя… в доме сейчас достаточно темно с теми ставнями на окнах, что любую комнату можно считать гробом. По пути к лифту и в коридоре мне никто не встретился. Проходя мимо комнаты Кая, я услышала что-то вроде шлепков и соответствующих выкриков. Какие извращенцы! Когда я подошла к двери, шлепки и выкрики ушли, уступив место громким стонам. Я покраснела. Блин, чего мне Рэй только не говорил сексуального, моё тело не реагировало. А вот если это касается зеленоглазого исчадия ада, то оно тут же реагирует. Надеюсь, что, если он снова предложит мне секс, мои ноги не раздвинутся перед ним автоматически. Я должна этому сопротивляться. Чем бы оно не было. Просто желание, наваждение или… нет. Я выстою против этого. Он же вообще меня не волнует. Но, сидя на кровати и слушая музыкальное сопровождение их утех, понимала, что сама себя обманываю. Но я справлюсь в этим. Ложь. Я всегда была сильна в ней. По мелочам, но всё же. Кай в моей жизни — тоже мелочь. Я справлюсь с этим — повторяла я как мантру. И как же мне теперь тут вздремнуть? А им разве не хочется выспаться перед своим бодрствованием? Они ведь почти всю ночь занимались. Спасибо, Морфею и пережитым мною событиям, за то, что крепко спала этой ночью. Я решила пойти в душ. Из-за шума воды звуки их страсти приглушались. Это было облегчением. Ну не стоять же мне под душем, пока не придет Коул. Выключила воду. Звуки из соседней комнаты будто стали громче. Так, спокойно. Лягу и попытаюсь уснуть. Меня хватило на пятнадцать минут. Я выскочила из комнаты и уже стучала в дверь к Каю. — Может дадите людям спокойно отдохнуть хоть часик. Ну же… не будьте как те гремучие змеи. Ну, знаете, что поставили сексуальный рекорд в животном мире? Тишина. Ох, не думала, что всё будет так легко. — Спасибо, — пробубнила я и отправилась подремать. Только я легла на кровать, как стоны возобновились. Я зарычала от ярости и заткнула уши подушками. Особо не помогло. Так я и лежала в негодовании, пока стоны не прекратились. И через пару минут ко мне в дверь не постучали. — Если это ты, Кай, клянусь, я… — с яростью дернула дверь. На меня, сочувственно улыбаясь, смотрел Коул: — Сожалею, что тебе пришлось жить по соседству с ним. Такое днями у него частенько бывает. Я не думал, что тебе это сейчас будет мешать. Ты вроде не спишь днями. Так или иначе, тебе придется подстраиваться к новому режиму. — Коул, — я выдохнула, — днём тоже иногда тоже хочется тишины. Хотя, всё, что там происходит, происходило и ночью. А днем вы разве не должны крепко спать? Он посмеялся: — Не стоит нас недооценивать. Нам вполне достаточно трёх-пяти часов для того, чтобы пополнить силы. И снова в бой. Я покраснела, поняв про какой «бой» он говорит. — О, прости, если засмущал тебя. У нас на тему секса нет никаких ужимок и скованности. Как у многих людей. Разные виды — разное воспитание. — Ну это всё объясняет. — Я могу войти? — вопросительно взглянул он на меня. — Конечно, — открыла дверь шире, пропуская его внутрь. Он двинулся к небольшому дивану и сел. Я последовала его примеру. — Я здесь, чтобы рассказать тебе больше о вампирах. Задавай вопросы, а я буду отвечать. Наконец-то! Радость пришла вместе с какой-то неожиданной тупостью и пустотой в голове. — Коул, я хотела так много узнать, спросить, но сейчас я… — от собственной растерянности начала заламывать пальцы. — В голове какая-то каша. — Хорошо, тогда я начну потихоньку рассказывать основное, а ты, по мере того, задавай вопросы. Так пойдет? — Замечательно, — закивала я. — Итак. Нам, как ты уже поняла, хватает несколько часов сна днем, и мы не терпим солнечный свет, — он кивнул в сторону окна, — от них у нас сначала появляются ожоги, а вскоре мы просто сгораем. — Печально! И я как раз хотела с вами поговорить о том, чтобы вы разрешили мне выходить на улицу днем. Ну или хотя бы открывать окно. Я не смогу без солнышка! — Мы скоро это решим, обещаю. Я ему верю. — И так, — продолжил он, — питаемся мы в основном… — Друг другом. То есть членами вашего же рода. Он удивленно поднял бровь: — Кто? — Аманда. Уже похвалилась своей брачной меткой. Коул засмеялся: — Как бы не так. Но раз ты жива, значит вела себя с ней осторожно. — Да, там был чистый интерес к вашему роду. Мне не было дела до её личности. Хотя она снова меня унижала, и я могла бы… — Ты правильно поступила. Ну. Мужчинам для кормления нужна женщина, а женщине — мужчина. Это из-за особого состава крови каждого из полов. Один без другого никуда. Об этом подробно не буду. Только так мы успешно можем проживать долгие годы. Человеческая кровь нам годится, но долго на ней не протянуть — на человеческой крови годы жизни вампира можно приравнивать к человеческим. И сила, чутье будут не такие, какими должен обладать вампир. — То есть ты хочешь сказать, что мы — второсортный продукт? — Я такого не говорил, — избежал он моего гнева, улыбаясь. — Я знаю вампиров, которые проживают годы счастливо с людьми, питаясь только от них, потому что они являются их Связанными. А многие из вас — моногамны, и не терпят кормежки из других женщин. — Так, притормози… Связанные? Э-э, а мне вот интересно… человек может стать вампиром? — Может. Но только если он связан с нашим миром, касался его. Или является не чистым человеком. — Не чистым? — не поняла я. — Различные существа из нашего мира могут иметь потомков с людьми. Они и являются не чистыми. — Ага. А вампиры могут иметь детей? — Да, — засиял он, потом вдруг сник. — Но в последнее время беременность у вампирш стала происходить с осложнениями. Известно несколько случаев смерти. — Это ужасно, Коул, — сочувственно произнесла я. — А у вампира и человека может быть…? — Угу, — прервал он меня. — Понятно. А кто такие король и королева? — Вампиры разделяются на кланы. Исторически существуют 3 основных и сильных клана. Но со временем образуются новые, распадаются старые. Наш клан — новообразованный. Его собрали родители Кая и Адама примерно двести семь лет назад. Я открыла рот. Охренеть. И его ещё называют новообразованным. Интересно тогда… — А можно вопрос? — Конечно. — Сколько тебе лет? — Ну-у, нетактично спрашивать такое у мужчины, — улыбнулся он. — Мне сто пятьдесят лет. С хвостиком, — таинственно подмигнул он. — Охренеть просто! — я аж вскочила с кресла. — А Каю с Адамом сколько? — Не думаю, что Кай погладит меня по головке, он не любит говорить о своем возрасте. Но тебе я расскажу — им по семьдесят лет в этом году исполняется. — Юбилей, — протянула я. Просто большее я сказать была не в силах. — Я продолжу, — я закивала. — Каждый клан имеет своих короля и королеву. Чаще всего этот тот, кто собрал клан и его спутник или спутница. Обычно Связанные, но сейчас их перестают ждать долгие годы и образуют союз с сильной парой. Власть в клане передается по наследству. Со смертью короля власть переходит к его старшему сыну, если все у них сыновья, или старшей дочери, если все у них дочери. Но если у них старшая — дочь и младший — сын, то лидером клана станет сын, — я поморщилась на его слова. — Да, патриархальные устои коснулись и наших законов. Вампирши редко принимают власть по наследству, — мужчины трудятся, пока у них не появится наследник. Но женщины часто создают свой клан. Так что все не так плохо. — Ну да. Это немного скрашивает эту дискриминацию. Расскажи мне больше про Связанных. Они часто всплывали в твоём рассказе. — Да, Связанные — это истинная пара для вампира. Он или она не обязательно должны быть… И на самом интересном моменте у него зазвонил телефон. И так всегда! — Да, — ответил он. — … — Хорошо, я всё узнаю. — … — Да, понял. Приеду. Он отключился, а я надула губы, понимая, что он сейчас должен идти. — Эх, на самом интересном… — Запомни это место, — скомандовал он, — с этого потом и продолжим. А мне нужно идти. Извини. — Ничего, береги себя! Он обернулся с улыбкой: — Пора бы привыкать к такому. — Да пора бы уже, а то с ума сойдешь от моего доброго сердца и искренних помыслов. Смеясь он скрылся за дверью. Со мной в комнате осталась лишь тишина. Долгожданная тишина. Я прилегла на кровать, чтобы все-таки подремать пару часов. Потягиваясь в кровати после трехчасового сна, решила идти к Каю с просьбами и мольбами. Белла как-то говорила, что многие мужчины после секса добреют и можно просить у них, если и не всё, что угодно, то очень многое. Надеюсь, что Кай входит в это большинство. В таком случае, он сейчас должен быть добр, как слон, после стольких часов соития с этой… (еле себя удерживаю, чтобы не оскорблять её) и исполнит все мои нужды. Надела свою прежнюю одежду и пошла в соседнюю комнату. Стучала я пару минут. Если он меня игнорирует, то я ему сейчас устрою такую взбучку. Дернула дверь — заперто. В душе и вздохнула от облегчения, и разозлилась. Он меня не игнорирует — это плюс. Какого черта, когда он мне понадобился, его нет в комнате?! Это очевидный жирный минус. Эх, а я так надеялась на его доброе расположение духа. Так или иначе, я сегодня с ним об этом поговорю. Даже если придется сидеть и ждать возле двери его комнаты. Делать было нечего, и я отправилась на кухню, надеясь увидеть там Нину или Хармана, чтобы расспросить у них о Кае. Проходя мимо гостиной, увидела на диване мужчину с ноутбуком. Мне он ещё не знаком. Что-то побудило меня остановиться. Я направилась к нему. Какого черта я делаю?! — Нет, лучше иди мимо, — не поворачивая головы, дал он мне от ворот поворот. — Э-э-э, привет, я просто хотела… — улыбалась я как идиотка. — Слушай, человек, — всё так же, не отрываясь от ноутбука, произнес он, — у меня сейчас нет ни малейшего желания общаться, к тому же я очень занят. Если ты не уйдешь, то я сожру тебя на завтрак. Выбирай. Эти слова меня напугали. Рядом никого не было, а он сможет сломать мне шею за пару мгновений. Даже с кухни Нина и Харман не успеют прибежать. А если и добегут, то что они смогут сделать? Поэтому я послушно продолжила путь на кухню. Жить-то хочется. Мне на счастье на кухне копошилась Нина. — Нина, ты не знаешь — где Кай? — не садясь за стол, спросила я. — Он ушёл по какому-то серьёзному делу с другими вампирами. Сказал, что через пару часов они вернутся. Вот я и принялась за готовку ужина. — А они разве едят обычную еду? — удивленно подняла я брови. — Да, еда и её вкус всё так же доставляет вампирам удовольствие. Да и организм не отказывается переваривать пищу. — Вау. Помощь моя требуется? — начала образно задирать рукава. — Я буду готовить традиционное блюдо. То, что мы готовили его родителям и им в Германии. Он сказал, что ему это потребуется. Что бы это не значило… — Я поняла, мешаться не буду, — перебила её я. Что ни говори, а девка я сообразительная. — Нет, Ника, что ты? Ты мне не мешаешься. И, кстати, — она повернулась ко мне и достала из кармашка фартука флешку, — как ты и просила. — Спасибо огромное! — обняла я её. — Ну, я пойду ждать Кая возле его комнаты. — Ника, там он вряд ли появится до утра. Я разочарованно посмотрела на неё. — Блин, и когда я смогу с ним поговорить? — Я не закончила мысль. У него есть рабочий кабинет на четвертом этаже, в конце коридора последняя дверь, ты сразу узнаешь её. Она отличается от дверей спальных комнат. Там он скорее всего и появится, он всегда идёт туда прежде, чем идти в свою комнату. У него есть важные дела. Я еле сдержала смех. — Хоть он и не похож на вампира, который решает серьёзные дела, — продолжила она, возвращаясь к работе, — но он правда многое делает для клана и его членов. И для нас. И после этого она замолчала. Видимо предалась воспоминаниям. Я не стала отвлекать её от размышлений и молча покинула кухню. И вернулась на свой родной этаж в поисках двери кабинета. Она была права, её ты сразу узнаешь. Единственная дверь, которая выглядела массивнее, больше и презентабельнее остальных на этаже. Надеюсь, мне не придется ждать снаружи, как собачке. И подтверждать этим слова Аманды. Ох, дай Боже, чтобы она не приперлась сюда с Каем. Я должна поговорить с ним. Но без неё. Ура, Фортуна повернулась ко мне лицом. Дверь в кабинет была открыта. Думаю, никому просто в голову не взбредёт идти сюда без присутствия в нём Кая. Кроме меня. Фить-ха! Комната внутри была похожа на спальную, только без кровати и шкафов с одеждой. Вместо них стеллажи с папками и бумагами, книжный шкаф с явно старыми книгами, мини бар, еще какой-то небольшой шкафчик. А книги были там и новые. Среди них я увидела свою. Ту комедию, что я читала и заливалась смехом. А он сказал, что я в припадке. Фыркнула от комичности той ситуации. Либо он хотел меня обидеть, либо у него есть чувство юмора. Больше верится в первое, но хочется надеяться на второе. Рабочий стол был прекрасен, такой величественный что ли…. Величественный дубовый стол! Я редко восхваляю предметы интерьера, но этот стол достоин всяких похвал. Места на нём, хоть спи. За столом стояло его кресло — тоже шикарное. Напротив стола рядом два кресла поскромнее, а чуть дальше диванчик. Наверное, с полчаса я тут всё разглядывала. Потом повторила свой маршрут. От томительного ожидания захотелось спать. И этот коварный диванчик будто манил меня к себе. Я положила голову на подлокотник — мягкий — и свернулась калачиком, чтобы сильно не мерзнуть. Здесь было достаточно прохладно. Уснула я явно быстро и проспала черт знает сколько, потому что за столом напротив меня в полутьме сидел Кай и внимательно с серьёзным лицом рассматривал какие-то бумаги. Я принялась его разглядывать. Он ведь и правда может быть серьёзным. Доказательство этому сейчас передо мной. И мне нравится он такой. Так почему со мной ведёт себя как подросток? Нет, я не говорю, что в общении со мной должна быть одна только серьёзность. Нужны шутки, улыбки, смех. Но не одни его пошлые слова и похабные взгляды. Повела плечами и почувствовала, что мне тепло. На мне то ли плед, то ли лёгкое одеяло. Неужели он?! Не верю. А если он? Значит, он ещё может меня удивить. Уверена, и в хорошем, и в плохом смысле этого слова. — И долго ты ещё собираешься меня разглядывать? Или хочешь продолжить пускать слюни на диван? — оторвался он от бумаг и улыбнулся. Я тихонько приподнялась, стараясь незаметно облизать уголки губ. — Ничего из этого я не делала, — в ответ он изогнул бровь. Я встала и скинула с себя одело. — Спасибо, — произнесла я. — За то, что позволил слюнявить мой диван? Всегда пожалуйста, но лучше бы тебе слюнявить свою подушку. — За одеяло, — закатила глаза и одновременно запрокинула голову. Он резко встал и в мгновение ока оказался передо мной, сидящий на корточках. Он мягко отвел мой подбородок чуть вверх, потом налево и направо. — Твои синяки ещё не заживают, — он легко прикоснулся пальцами второй руки к ним, а я чуть сжала зубы от небольшой боли. — Сейчас мы их обработаем. У меня есть хорошее средство, оно помогает вампирам с регенерацией. Уверен, немного средства, и от синяков не останется и следа, — он направился к маленькому шкафчику, наклонился и достал какую-то баночку. — Может не стоит. Сами пройдут. — Мне просто неприятно видеть следы синяков на твоей коже, — он застыл после сказанного. Я тоже удивилась. Или может это просто его заскоки? Ну не терпит синяков на теле женщин, что такого? Значит и сам их «раскрашивать» нас не будет. — В любом случае, тебе не стоит терпеть боль, — я согласилась. — И такого с тобой и Амандой больше не повторится. Я преподал урок. Он с баночкой пошел к столу. — Иди сюда, — похлопал он по столу, — здесь светлее. Я послушно потопала к столу. Встала перед ним, он шлепнул ладонью по столу. Я нехотя запрыгнула на него. — А так вот чем ты там всю ночь и день с ней занимался? Проучивал и преподавал урок, — как-то слишком недовольно буркнула я. — Хорошо, что в моей жизни не было таких учителей. Он посмотрел на меня чуть с прищуром и довольной ухмылкой. Потом подошёл ближе, бедром раздвинул мои ноги и пристроился почти вплотную ко мне. Был похож на кота, перед которым поставили миску со сливками. Вот он смотрит, довольно облизывается и принимается за вылизывание. Вылизывание. Фу, Ника, что за ужасное сравнение?! Мысленно представила, как он опускается передо мной на колени, снимая мои леггинсы и принимается за… стоп! От таких мыслей сердце застучало в бешеном ритме, между ног стало жарко, дышала прерывисто. Казалось, он всё это во мне заметил. Оттого улыбнулся ещё шире, показывая клыки, и поставил руки по обе стороны от моих бедер. — Что это за тон, Ника? Мне кажется или в нём проскальзывают нотки ревности? — он взял баночку и начал медленно откручивать крышку. — Тебе кажется. Это просто бурчание несчастного человека, который плохо спал сегодня. — Да ну, — хмыкнул он, беря немного крема на пальцы. — А мне кажется ты ревнуешь меня. Я резко вскочила со стола, опираясь руками в него. Он ничуть не отодвинулся. Поэтому мои бедра прижались по обе стороны его бедер, а его нижняя часть прижималась к моей. Что-то упиралось мне прямо промеж ног. Он… Кай был очень горячим. И в буквальном, и в переносном смысле. Нельзя было не заметить, что у него удлинились клыки. Неужто есть хочет? А если учесть, что у него стояк, то возможно, что клыки удлиняются и во время возбуждения. Если он возбужден, то пусть не чувствует себя одиноким. Я тоже. Даже сквозь призму недоверия и небольшой неприязни к нему (которая медленно, но верно ползёт к нулю), я чувствую, что во мне после изнасилования впервые воспылало желание к близости. Либо это мне так помог мой внутренний гость, либо я воспылала чувствами к этому прекрасному наглецу. Ни то, ни другое не одобрялось мозгом. А вот сердце прыгало от радости. — Сядь на место, — обожгло ухо его горячее дыхание, — будь хорошей девочкой. Я послушно села и отвернулась от него, пряча глаза.Будто мои чувства отражаются в них, и он сможет всё понять. Хотя, я уверена, так оно и есть. Вскоре почувствовала нежное прикосновение к шее. Оно было чуть прохладным от бальзама. По телу побежали мурашки, я задержала дыхание. Его прикосновение были такими медленными, нежными и легкими, будто боялся причинить мне боль. Я повернулась к нему, хотелось смотреть на него. И запечатлеть этот приятный момент, когда он не говорит гадостей и заботится обо мне. — Ника, тебе бы вспомнить как дышать. Не хочу, чтобы ты упала тут в обморок от нехватки кислорода. Ты будешь лежать тут передо мной готовая и полностью в моём распоряжении. А думаешь я смогу держать его, — он опустил взгляд на ширинку, — в узде? Мой взгляд невольно переместился вниз. У него и правда стоял. Мне не мерещилось. Я вздохнула, облизывая губы. Он дотронулся до моих губ пальцами, не напачканными бальзамом. Чуть провел большим пальцем по нижней губе. Мои губы разомкнулись и его палец прошелся по зубам, по тому месту, где должны быть клыки. Потом коснулся моего горячего языка. Его дыхание тоже сбилось. Я шевельнула языком, чуть лизнув его палец. Он медленно вытащил его из моего рта, снова проведя по губам влажным пальцем. Потом, смотря мне прямо в глаза, облизал его. Мне казалось, что ещё жарче быть уже не может. Но нет, я ошибалась. Центр моего желания загорелся диким огнем, запульсировал. Я не могла оторваться от его глаз. В них горело столько огня и желания, похоти. В этот раз эта похоть во взгляде была желанна мной. Я хочу видеть её в его глазах, когда он смотрит на меня. Вытащив палец изо рта, он прижался ко мне своим телом — центр моей женственности к центру его мужской силы — и медленно наклонялся.