Мой мальчик

      Этот день определенно стал самым трудным для Альбуса Дамблдора, после того, как его ученик принес клятву на крови между ним и тем, кого он любил больше жизни. Все маги мира надеялись на помощь, но Альбус не то, что не мог, он просто не хотел рушить заклятие, хотя и должен был. Когда волшебник увидел кулон в руках Ньюта, сердце мага остановилось, как в тот раз, когда Геллерт покинул его навсегда. Стены кабинета, в котором он просидел уже несколько часов, начали давить на него, а дышать было все труднее и, засунув в карман брюк кулон, мужчина решил прогуляться к озеру. Сумерки были любимым временем суток Дамблдора. Солнце только село и все казалось волшебно-синим. На небе было лишь пара звезд, а ветер, который усиливался, словно что-то шептал, рассказывая свои таинственные истории. Как же было приятно гулять в одиночестве и дышать полной грудью, наслаждаясь двойным пейзажем: с одной стороны лес, а с другой — Черное озеро и замок. Ещё издали профессор смог заприметить фигуру, стоящую в воде по пояс. На улице было довольно прохладно, а плавать в такое позднее время и вовсе опасно. Поначалу ему почудилось, будто это один из учеников, но с каждым шагом уверенности в этом становилось всё меньше. Находясь у самого берега Альбус пришел в ужас, жалея о том, что не остался в замке. Какой черт вообще выдернул его на улицу? Эту спину он узнал бы из тысячи, эти белые, словно вытканы из серебра, волосы, это сильное тело… — Геллерт, — как можно увереннее произнес преподаватель. Голос всё же немного дрогнул, проговаривая, до боли любимое, имя. Мужчина не обернулся, но Дамблдор мог поклясться, что тот улыбнулся. Ал знал этого человека слишком хорошо, слишком долго и любил его слишком тайно. — Что ты здесь делаешь? — обреченно выдохнул Альбус. Он не знал, совпадение ли то, что сразу после пропажи клятвы, в тот же день, появился и её владелец. Ему было страшно видеть Гриндевальда после стольких лет, после стольких страданий. — Тебя могли увидеть. — Не могли, — подал голос темный маг и обернулся, соблазняя своей обнаженной широкой грудью и завораживая холодными глазами. — Не присоединишься? — лукаво улыбнулся Геллерт. Он сейчас словно был мальчишкой, который играл в свои детские игры. Не было этой властности, коварства и решимости, лишь невинная забава. — Вода холодная, — Дамблдор выдал самое глупое в жизни оправдание. Осознав свой неправдоподобный ответ, мужчина засунул руку в карман и непроизвольно сжал кулон, который всё ещё там покоился. — Я согрею, — Гриндевальд сделал несколько шагов по направлению к Альбусу, открывая перед ним все идеальные формы тела, не скрывающиеся под одеждой. Взгляд заскользил по совершенной фигуре, отмечая некоторые изменения за время разлуки. Дыхание у профессора перехватило ещё тогда, когда он осознал, что в воде стоит Геллерт, сейчас же ему будто кулаком заехали в солнечное сплетение, выбивая дух. Пока Дамблдор старательно отводил глаза, рассматривая прибрежные камни и стыдливо щурясь, Гриндевальд, вышедший из воды, подошел к мужчине. Маг нежным прикосновением взял преподавателя за подбородок и приподнял его к себе, чтобы словить взгляд синих глаз. — Ты всегда был милым, когда смущался, — после этих слов, Геллерт одарил Альбуса улыбкой, самой ласковой и, одновременно, болезненной, — Скажи, что скучал по мне, — попросил мужчина, наклонившись ближе к лицу Дамблдора и коснувшись своим носом чужого. Сердце Ала будто остановилось, и снова зашлось в бешеном ритме. — Зачем ты пришел? Взять кого-нибудь в заложники? Убить? Шантажировать? — выдохнул профессор прямо в губы Гриндевальду. Он был слишком взволнован и растерян, и не это он хотел спросить, но по-другому не получалось. — Ты так плохо обо мне думаешь? В самом деле? — с горечью произнес Геллерт и, отстранившись от него, повернулся спиной к другу, намереваясь вернуться в озеро, но его внезапно остановили. Альбус схватил его за локоть и грубо развернул к себе, притягивая для поцелуя. Губы Гриндевальда были мягкими и податливыми, профессор крепче обнял его, углубляя поцелуй. — Я скучал, очень скучал, — томно прошептал Ал. Эти слова стали активатором для Геллерта, потому что он сразу же схватил Ала за ворот рубашки и просто швырнул в воду. Дамблдор не ожидал ничего подобного и, плюхнувшись в ледяную, обжигающую кожу воду, издал вопль, полный паники. Всего на мгновение мужчина полностью погрузился под прозрачную гладь и, вынырнув, первое, что увидел, — это безумный смех Гриндевальда. — Геллерт! — Альбус был обижен, даже губы надул. Он не ожидал такой подлости, и смотря на смеющегося мужчину, решил отомстить ему той же монетой. Весь продрогший и мокрый, профессор направился к своему обидчику и, схватив его за волосы, потянул в воду, окуная того и ныряя сразу за ним. Разгневанный преподаватель прижал обнаженного мага к песочному дну и впился в него поцелуем. На улице уже совсем стемнело и звезды, полностью покрывшие небо, горели ярче каминного огня. Луна светила, словно солнце, оставляя эти моменты, эти воспоминания, вечными. Кислорода уже почти не оставалось, но ни один из волшебников не хотел останавливаться, им хотелось продлить это мгновение на целую бесконечность, но нехватка кислорода заставила их подняться на поверхность. Первым вынырнул Альбус и сразу же набрал полные легкие воздуха. Геллерт обхватил спину своего друга, плавно скользя по нему вверх, вызывая мурашки по всему телу, и проводя носом по мокрой рубашке, встал на ноги. Они стояли в воде, которая покрывала обоих примерно до уровня высоко вздымающейся груди. Темный маг обнимал профессора за талию, упираясь пахом ему в задницу. — Твоя одежда мешает, — заявил Гриндевальд, зарываясь носом в шею Дамблдора, и дергая того за края промокшей одежды. — Так сними её, — прозвучало как вызов или, скорее, приглашение. Альбус повернулся лицом к человеку, которого не видел так давно, что мог бы забыть его лик, если бы каждый день не смотрел в заветное зеркало. Он поднял затуманенный взгляд и столкнулся с заинтересованными глазами Геллерта, в которых плескалась похоть. Просить дважды не было необходимости. Мокрая одежда рвалась с большей легкостью, оставляя её владельца нагим, но стеснения он уже не чувствовал. Только не перед этим могущественным магом. — Покажи мне, как ты скучал, — властно сжимая бедра Дамблдора, прошептал прямо в губы Гелл. Профессор преодолел те ничтожные сантиметры, и напористо поцеловал возлюбленного. Руки на его бедрах сжались еще сильнее, как бы призывая к действию. Ал обхватил Геллерта за плечи и подпрыгнул, обвивая его талию ногами. В воде это удавалось сделать без каких-либо усилий, так же легко, как и насадиться на член, о котором он мечтал многие годы. Легкую боль остужала ледяная вода, которая сейчас практически не чувствовалась. — Черт! — прорычал Гриндевальд, закатывая глаза от удовольствия, — Знал бы, насколько ты хочешь меня, давно бы приехал и отымел тебя. — Не нужно было вообще оставлять меня, — через стон сумел проговорить Дамблдор, не останавливаясь насаживаться на твердый член, заполняющий его. — Ненавижу тебя! — прошипел профессор ему на ухо. Геллерт лишь улыбнулся и, не меняя их положения, двинулся к берегу. Профессор крепко сжимал его шею своими руками, а ногами всё так же обвивал талию. Уже на мелководье маг положил Альбуса на песок и, не сдерживаясь, стал вбиваться в него, буквально втрахивая в песок. Положение было не из самых удобных, Дамблдор чувствовал, будто лежит на терке, каждое движение Гриндевальда больно сказывалось на его спине, которая царапалась о камни и песок. Геллерт опустился к шее учителя и сильно прикусил нежную кожу, на которой выступала вена, чуть оттягивая ее и оставляя яркий кровоподтек. Профессор хотел остановить мага, но тот сплел пальцы обеих их рук и прижал к земле, совсем как тогда, во время клятвы. Это возбуждало еще сильнее, мужчина чувствовал, что вот-вот кончит. Он ощущал трение живота любимого со своим членом, и больше не мог сдерживаться. — Ге-е-ел, — громко простонал преподаватель, бурно кончая. Гриндевальд не отставал от Ала, и готов был излиться в его сладкую попу, но его прервала просьба. — Кончи мне в рот. Я забыл какой ты на вкус, — эта фраза звучала так пошло, что темный маг едва успел достать свой набухший член и поднести его к губам Альбуса, прежде чем заполнить чужой рот своей спермой. Дамблдор облизывался, как довольный кот, и проводил пальцами по губам, после чего обсасывал, стараясь не оставить ни капли семени. Геллерт лежал на песке и наблюдал за этими развратными действиями профессора школы чародейства и волшебства, и улыбался. Он был счастлив находиться сейчас рядом с ним, смотреть, как тот удовлетворительно щурит свои прекрасные глаза. — Ответь мне честно, Геллерт. Ты хоть когда-нибудь любил меня? Хотя бы на секунду, хотя бы чуть-чуть, — Альбус внимательно посмотрел на человека, который разбил и сжег его сердце, скрестив ноги и оперевшись на локти. — Я никогда не переставал любить тебя, — мужчина повернулся на бок и, взяв руку Дамблдора, поднес её к своим губам, оставляя невесомый поцелуй.