Мой мальчик

Альбус Дамблдор был прилежным учеником, он был умным, усидчивым, трудолюбивым, красивым, харизматичным, он был мечтой любой девушки, только вот они его не интересовали. Его смыслом жизни стала учеба, все было идеально, почти. Как и в любой хорошей сказке, всегда есть старый добрый злодей и в этой истории им стал Геллерт Гриндевальд, учитель по защите от тёмных искусств. Все качества, принадлежащие Альбусу, принадлежали и Геллерту, лишь с маленьким отличием — преподаватель был его полной противоположностью. Опасность, жестокость, эгоистичность, злость, все это было про него, правда ум его был так же остр как и у Ала. У профессора Гриндевальда никто и никогда не сдавал тесты с первого раза, все доклады отправлялись на пересдачу, а перед экзаменами текли реки слез. Со временем ученики стали привыкать, но не Альбус, его это задевало больше всех, ведь он единственный, кто помнил своего преподавателя совсем другим. Когда-то их семьи дружили и, будучи ещё совсем мальчишками, Ал и Гел проводили целую кучу времени вместе, даже несмотря на разницу в девять лет. Альбусу было семь, когда он впервые увидел своего будущего учителя. У них сразу появились общие интересы, ведь Дамблдор был умен не по годам. Стоило Геллерту закончить школу, как он и думать забыл о маленьком друге. Надежда всегда теплилась в Альбусе, надежда на встречу, и она состоялась, когда тот пошёл в Хогвартс. Геллерт уже преподавал там, но стоило их взглядам встретиться, как профессор, коим он стал через четыре года после поступления бывшего друга, превратился в глыбу льда. С тех пор Дамблдор даже не смел напоминать о их детских забавах, не смел заговорить с ним и, уж тем более, звать другом, до сегодняшнего дня. Занятие у профессора, как и каждый раз, проходили в идеальной тишине, но в убийственном напряжении, которое отчетливо чувствовалось в воздухе, и никто даже не вдыхал его лишний раз. К великому сожалению всех учеников, настроение у Гриндевальда было ужасным, не то, чтобы оно в другие дни было хорошим, просто сегодня хуже, гораздо хуже чем обычно. Очередной тест был завален, и у Альбуса просто сдали нервы, поэтому он совершил глупейшую ошибку в своей жизни — остался после занятия, чтобы оспорить оценку. — Профессор, вы не могли бы объяснить мне, почему у меня единица, ведь я ответил правильно на все вопросы! — сам того не заметив, Дамблдор повысил голос, что вызвало непредсказуемую реакцию. — Решил, будто самый умный? Да, Альбус? — злобно прошипел Геллерт, поворачиваясь лицом к своему собеседнику. Холодные глаза преподавателя сощурились, что однозначно не предвещало ничего хорошего. — Значит, ты помнишь моё имя, хорошо, — слишком самоуверенно для парня, заканчивающего последний курс, и весьма опрометчиво. Губы Гриндевальда дрогнули в презрительной усмешке. — Ты? Я тебе кто? Дружок? — взревел мужчина и схватил Дамблдора за ворот мантии. Его лицо оказалось слишком близко, так, что студент мог разглядеть все морщинки возле глаз мужчины. — Ты был моим другом, — прошептал юноша, но надеялся, что Геллерт не услышит. — Я покажу тебе дружбу! — кусок ткани, который он все ещё держал в руке, разошёлся по швам, а его обладатель полетел в сторону преподавательского стола. Альбус не смог удержаться на ногах и не успел вовремя сгруппироваться, поэтому стукнулся головой об острый угол, больно ударившись. Геллерт не стал останавливаться на достигнутом, он подошёл к лежащему парню и разорвал на нем мантию, оголяя грудь и торс. Юное, красиво сложенное тело заставило Гриндевальда на секунду задуматься, но лишь на секунду. Маг взял свою палочку, что лежала на столе и в воздухе начал вырисовывать красные буквы, которые впоследствии заклинания, выцарапались, словно ножом на груди ученика. Боль, которую чувствовал Альбус, была вполне себе реальной, но истинный ужас юноша познал, когда в зеркале, поднесенным ему Геллертом, он увидел надпись «Дружок». Победная улыбка расползлась на лице преподавателя, стоящего над парнем с небольшим зеркальце в руке. Дамблдору показалось, будто в него только что всадили нож и выставили перед всем народом, который смотрел и упивался смехом. Альбус, собрав в себе все силы, поднялся на ноги, скомкал порванную мантию и кое-как накинув её на плечи, выбежал из кабинета. Бежал он долго, не останавливаясь и не оборачиваясь на возгласы друзей. Юноша уже знал куда направляется, узнал как только увидел ненавидящий взгляд Геллерта. Ему будто в душу плюнули, ее будто сожгли, опустошили. Гриндевальд был его личной зависимостью, был его тайной любовью. Да и как можно было не влюбиться, они столько времени провели вместе, несмотря на всю последующую жестокость, но это было последней каплей. Альбус Дамблдор стоял у берега Чёрного озера и плакал, так он прощался. Он был готов отказаться от всего, что ему дорого, ради Геллерта, но тот отказался от него. Парень откинул порванную мантию на песок и медленно зашёл в воду по пояс. Ледяная вода обжигала кожу, а рана которую оставил Гриндевальд, словно исцелялась этими водами. Ещё шаг и он погрузился в тьму целиком. Альбус знал, что просто так утопиться у него не получиться, поэтому произнёс свое последнее заклинание, которое сделало его тело тяжёлым как камень, не позволявшее ему самому всплыть. Дамблдор закрыл глаза, медленно погружаясь в глубь, его тело обволакивала холодная вода, а затем и песок, он мысленно прощался со всем миром, чувствуя, как жизнь покидает его, но даже на дне Чёрного озера покоя ему не дали. Что-то крепко обхватило его запястье и выдернуло из песка, который поглотил руку уже на половину. Альбус не хотел знать, что это, но настойчивые движения, тянущие его прочь со дна, все же заставили парня открыть глаза и посмотреть. — Хпрпб… Прбхпр, — прохрипел Альбус под водой, увидев Геллерта, тащащего его на поверхность. Но парень не хотел сейчас ни о чем думать, поэтому он позволил преподавателю тянуть его на берег. Первое что услышал Дамблдор в ответ, уже когда он смог вдохнуть свежий воздух, было: — Идиот! Тебе жить надоело? — Геллерт был очень зол, ещё больше чем в кабинете, он тряс юношу за плечи с такой силой, что тот мог получить сотрясение. — Да, надоело! — нахально ответил Ал, отталкивая профессора, — тебе-то какое дело? Альбус действительно не понимал, зачем Гриндевальд спас его, если сам юноша был ему безразличен, и, наверное, даже омерзителен. И как тот узнал, что его ученик здесь. — Если тебе плевать на свою жизнь, то подумал бы о тех кто волнуется за тебя! О тех, кому ты дорог, придурок, — грозно прошипел Геллерт. Если бы Ал не знал его, то подумал бы, что он переживает за него, но такого не могло быть. — Никому нет до меня дела, — Дамблдор потёр нос тыльной стороной ладони и опустился на колени, пачкая брюки в прибрежный чернозем, — Я никому не дорог, никто не станет за меня волноваться. — Я волнуюсь, мне ты дорог, — сквозь зубы процедил преподаватель. Эти слова дались ему с трудом, но дались же. Юноша удивленно поднял глаза на своего профессора. Это не может быть правдой, и то, что произошло в аудитории тому подтверждение. — Ты издеваешься? Дорог? — Альбус впился глазами в глаза Гриндевальда и рукой указал на свою грудь, с окровавленной надписью, — Так ты мной дорожишь? — Ты не должен был оставаться после урока, Ал, — с сожалением проговорил тот. В его глазах виднелось волнение и отчаяние. — Так это я виноват? — теперь в глазах Дамблдора горел тот же огонь ненависти, что и у Геллерта, когда тот применял заклинание на нем. Это «Ал» заставило сердце пропустить несколько ударов. Любовь не проходит за пару минут. Ему хотелось врезать «другу», но он сдержался и вместо этого, быстро поднялся на ноги и, обойдя преподавателя стороной, пошёл в сторону школы. Настойчивости Гриндевальда не было границ: мужчина внезапно остановил парня и прижал к себе, как родного, прикрыв глаза и зарываясь носом в мокрые волосы своего ученика. Альбус дернулся в его руках, но слабо — или все силы ушли на неудавшийся суицид, или он сам не хотел вырываться из таких долгожданных объятий. — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Я сделал это, чтобы ты ненавидел меня и перестал пытаться сблизиться, — шептал профессор и в голосе его была боль и сожаление. — Почему? Зачем? — немного успокоившийся от тёплых объятий, но все ещё не понимающий мальчишка, чуть отпрянул, чтобы услышать ответ. Он искренне не понимал поступков Геллерта. — Не заставляй меня, Ал, прошу, — тяжело выдохнул мужчина и прижал его к себе еще крепче. — О чем ты? — сдвинув брови в удивлении, спросил юноша. — Ты знаешь, — томно прошептал Геллерт. В горле был словно ком, простые слова сказать оказалось не легче, чем сдвинуть гору. — Я… Я… т-т-тебя… Прости. — Гриндевальд набрал полные лёгкие воздуха и задержал дыхание, — Я люблю тебя, поэтому был так жесток. Чувства, тем более такие, это неправильно. Знаю, что ты думаешь. Считаешь, что я извращенец? — слегка улыбнулся Гел. Альбус не мог поверить своим ушам. Он сказал «ЛЮБЛЮ», а остальные слова парень пропустил мимо ушей. Чуть-чуть поднявшись на носочках, Дамблдор прислонился губами к подбородку Геллерта, а после и к самим губам. Ладони мужчины обвили талию мага, не позволяя разорвать контакт. Геллерту не хотелось больше говорить, а уж тем более отвечать на вопросы, на которые не мог ответить.