До бесконечной конечной

       Москва - по-настоящему прекрасный город. Только лишь поймай ее особую волну, почувствуй волшебную столичную атмосферу, слейся во едино с городом - и все: у вас обязательно случится любовь! Та любовь, о которой будете рассказывать родителям, находящимся за сотни, а то и тысячи километров от всего этого, любовь, узнав о которой, многие зададут встречный вопрос: «Ну и чего такого в этой вашей Москве?». Любовь, что случается далеко не со всеми. А тут любовь и правда случилась. Однако говорим ли мы все ещё о городе? По широкой улице пара неспешно прогуливается, одна, что явно по уму подбирала обувь - в ботинках, хоть немного спасающих ноги от ноябрьских морозов, другой, видимо, то ли берёт на слабо самого себя, мол, в такой холод и в кроссовках, то ли действительно обладает суперспособностью не мерзнуть. Так или иначе, шагают нога в ногу, красные шапки, только вчера абсолютно случайно найденные в магазине и все так же абсолютно случайно купленные, поправляют, смеются и говорят ни о чём и обо всём сразу: о туре, что вот-вот да и добежит до своего логического завершения, об ужине, а точнее о том, кому же придётся его готовить, о грядущих концертах и о совместной поездке куда-нибудь отдохнуть. На деле, об этом и ещё о многих других мелочах, что с каждым днём парадоксально только обогащают их взаимоотношения, не перегружая их, но и не облегчая до предельной степени. Так сказать, соблюдают баланс, сами того не замечая. Руки крепко сплетены, возможно, чтобы поддержать теплообмен двух тел, а возможно, чтобы просто лишний раз почувствовать очень близкого человека рядом, показав тем самым, что не намерены отпускать. И не отпустят. Заворачивают за угол, на какой-то переулок, где людей практически нет, и не принимают ни одной попытки перестать дурачиться. Кошелева демонстрирует свой язык в ответ на услышанное: «Нет, ну давай ты сделаешь вот ту свою фирменную шарлотку сегодня, а я завтра сварю сырный суп по маминому рецепту, а?», - но предложение все же принимает, потому что как тут откажешь, когда тебя на плечо закидывают, игнорируя весь твой, хоть и совсем мизерный, вес, и кружат, пока ты не начинаешь по спине легонько бить, а тебя в ответ - так же чуть ли невесомо - по ягодицам? Опустив девушку на землю, блондин притормаживает, за руку спутницу к себе притягивая. Она же ладошками своими касается его слегка небритого лица, на носочки приподнимается и маленьким носиком к его прикладывается, нежно, заботливо что ли трётся, ловя его мягкую улыбку, и глаза смущенно прикрывает. После - целует, сначала в уголок губ, часто, быстро, слегка подразнивая, но поддаётся напору Анисимова, сдаётся в итоге и уже отвечает на его требовательный, придерживая молодого человека рукой в области затылка. Со стороны - идеальная картинка, которую бы запечатлеть талантливому фотографу, чтобы у них такая фотография на память осталась. Но фотографы за ними, как за американскими звёздами, ещё не бегают и не делают миллион однотипных фото, как они передвигаются по городу или обедают в любимом ресторане. Однако Максиму приходит в голову вполне сносная идея все же устроить им такую прогулку с одной его знакомой, что как раз славилась умением ловить моменты, сохраняя их тем самым на долгие годы. Сам себе обещает обсудить это с Крис, не сомневается даже, что ее ответ может быть только положительным, но вопрос с лейблом уладить нужно. А он уладит, это он негласно обещает и себе, и ей. Так бы и стояли тут, погружаясь в темноту улиц, что с каждым часом накрывала город, как мама тебя перед сном пуховым одеялом. Но вдарившие морозы через десять минут конкретно и бесповоротно дали о себе знать, и делать было нечего, только как выдвигаться в сторону метро и ехать к Максиму, у которого сегодня девушкой было дано обещание остаться. Чем глубже спускаются в «подземку», тем отчетливее ловят долгожданное тепло и тем ближе жмутся друг к другу на длинном эскалаторе. К середине дистанции откровенно плюют на всех, усаживаются прямо на ступеньки, руки один другому греют и заливисто смеются, когда женщина, что внизу в непонятной будке сидит, велит им немедленно подняться. И плевать на потерянную карту «Тройку». Потому что главной его потерей в жизни может быть только она. А она рядом, сжимает руку сильно-сильно, чтобы не потеряться в потоке временного «наполнения» московского метрополитена. И идут так уверенно, шагают навстречу идущему поезду, а вместе с тем - навстречу новым дням, что будут проведены вместе. Обязательно будут. Даже не сомневаются. В поезде специально оставляют пустыми сидячие места: им явно не до них сейчас. Девушка спиной прикладывается на дверь, на которой красуется табличка «Не прислоняться», а парень сверху нависает, заводя руку за брюнетчатую голову. Улыбаются друг другу совсем глупо, влюблённо, будто им лет так по пятнадцать, и не могут лишить себя удовольствия на такой слишком маленькой дистанции лица держать друг от друга. Максим из кармана, где есть, казалось, все, кроме, пожалуй, той самой потерянной «Тройки», наушники достаёт из коробочки и один бережно втыкает в ушко той, что напротив. Другой быстро себе вставляет и тут же включает альбом какой-то малоизвестной группы, что только сегодня утром ему удалось отыскать на огромных просторах интернета. Им ехать до самой конечной вместе. Что на поезде, что в жизни. Он это подмечает в своих мыслях и им же по-доброму улыбается. Знает, обоих такой расклад более чем устраивает. Она за палец его хватается, а он уже знает, что всегда так делает, когда хочет почувствовать очередную порцию спокойствия. А у него от этого внутри со скоростью света размножаются молекулы счастья, тем самым и его спокойнее делая. Его девочка с прикрытыми глазами головой слегка кивает в такт музыке, на что смотреть по-особенному приятно. В такой блаженной обстановке, голодные и слегка усталые, они мчатся все дальше от центра Москвы. И в мыслях оба клянутся, что готовы ездить так не только тридцать минут от силы в одну сторону, а целую бесконечность. Ведь главное - не где и не сколько. Главное - с кем. А остальное для них - сущий пустяк.