Ученик тёмного лорда

- Неправда! - закричал Гарри. Он не хотел верить, не мог верить, что его не вернуть. Он извивался в руках Люпина, который больно стискивал его локти, оставляя тёмные синяки на руках, пока душа Гарри наполнялась тёмной пустотой. Его окутывала злоба, ненависть ко всему живому. Хотелось умереть, или нет... убить. Убить Беллатрису Лестрейндж. Которая хохотала, заливалась безумным, леденящим душу смехом. - Я убила Сириуса Блэка! - разнеслось над аркой. - СИРИУС! - срывал Гарри голос. - Он не вернётся, Гарри. Он не ответит, потому что он мё... - успокаивал Люпин. - ОН - НЕ -МЁРТВ! - заорал Гарри. Но каким-то краешком своего сознания, даже стараясь вырваться из рук Люпина, он уже понимал, что случилась беда — ведь никогда прежде Сириус не заставлял его ждать. Сириус рисковал всем и всегда, только бы увидеть Гарри, помочь ему... и если Сириус не появляется из этой арки теперь, когда Гарри зовет его так отчаянно, будто от крестного зависит его жизнь, это можно объяснить только одним: значит, он не способен вернуться... и он действительно... - Гарри... Бде очедь жадь... — сказал Невилл. Его ноги дергались сами по себе после неизвестного заклятия Долохова, а из носа ещё хлестала кровь. - Этот чедовек... Сириус... од быд твой друг? Гарри молча кивнул. Он не слышал, о чём говорили окровавленный шепелявый Невилл с Люпином, который произносил каждое слово будто последний вздох, будто оно давалось ему с болью. Он не ослабил хватку, но Гарри уже не вырывался. Наконец Люпин отпустил одну руку Гарри и отвернулся от арки, и тот быстро рванул к Беллатрисе. Она обезоружила Кингсли и рванула от Гарри. Дамблдор кинул в неё заклинание, но она отклонила его. - Гарри, стой! закричал опомнившийся Люпин. - ОНА УБИЛА СИРИУСА! ОНА ЕГО УБИЛА, А Я УБЬЮ ЕЁ! - вопил Гарри, не помня себя от ярости. Он выбежал из зала и увидел подол чёрной юбки, скрывающийся за поворотом. Он ринулся за ней и оказался в главном зале министерства. Беллатриса завернула за колонну, но он сшиб её с ног заклинанием. Выбив из её рук палочку, он встал, и, не помня себя от ярости, произнёс то, от чего содрогнулся бы ещё десять минут назад. - Круцио! Но волшебница не начала корчиться и кричать от боли. Она просто упала, и, спустя несколько секунд, снова разразилась безумным смехом. - Ты никогда не применял непростительные, да, малыш Поттер? - промурлыкала она, не переставая улыбаться. - Ты должен хотеть причинить боль. Наслаждаться мучениями жертвы. - увлечённо шептала она. Её глаза зажглись фанатичным блеском. Всё это она знала не понаслышке. - Пожалуй, я преподам тебе урок, мальчик. - Круцио! - взвизгнула она, но Гарри успел забежать за золотой министерский фонтан. Тебе не победить меня, Поттер! - кричала она. - Я была и остаюсь самой верной слугой тёмного лорда! - ОСТОЛБЕНЕЙ - крикнул Гарри, обогнув фонтан. - Протего! - быстро среагировала волшебница. - Я дам тебе шанс, Поттер! - крикнула она. - Выкати мне пророчество и твоя жизнь спасена! Гарри окутало тёмное и безграничное торжество. - Тогда тебе придётся убить меня! Его больше нет! - ответил он с нескрываемой радостью в голосе. - Сомневаюсь, что твой лорд после этого погладит тебя по головке! - ЛЖЕЦ! - завопила она. - ОНО У ТЕБЯ! АКЦИО ПРОРОЧЕСТВО! Акцио пророчество! - продолжала выкрикивать она. Гарри расхохотался, но тут же испугался своего смеха. В нем было не меньше безумия, чем в смехе Беллатрисы.

***

- Я не виновата, хозяин... - забормотала она. - Зря стараешься! - крикнул Гарри. - Он тебя не услышит! - Уверен, Поттер? - раздался спокойный холодный голос. - Итак, ты разбил пророчество? - вкрадчиво спросил он. - Нет, Белла, он не лжёт. Столько месяцев подготовки, столько планов... И вы, болваны, всё разрушили! - вдруг повысил он голос, развернувшись к Беллатрисе. - Ты не оправдал моих ожиданий, Поттер. Авада Кедавра! Гарри зажмурил глаза и приготовился к смерти, но золотая статуя с фонтана вдруг спрыгнула со своего места и заслонила его. - Глупо было приходить сюда сегодня, Том... Мракоборцы скоро будут здесь. - послышался ровный и спокойный, но такой ненавистный для Гарри голос. - К этому времени меня здесь не будет, а ты будешь мертв! — рявкнул Волан-де-Морт. Он послал в Дамблдора очередное смертоносное заклятие, но промахнулся, и стол дежурного колдуна вспыхнул, как гора сухого хвороста. Дамблдор сделал неуловимое движение палочкой; сила вырвавшегося из нее заклинания была так велика, что волосы у Гарри встали дыбом даже за спиной его золотого стража, и на сей раз, чтобы отразить чары, Волан-де-Морту пришлось сотворить из воздуха сверкающий серебряный щит. Заклинание, каким бы оно ни было, не нанесло щиту видимого ущерба — он лишь загудел, точно гонг, и от этого звука у Гарри мурашки поползли по коже. - Ну что ж, - раздался насмешливый голос Волан де Морта. - Можешь убить меня, Дамблдор. - Ты так и не понял, - проговорил старик, - Что есть вещи похуже смерти. - Нет ничего хуже смерти, Дамблдор! - крикнул ему противник. - Кому, как не тебе это знать! Он взмахнул палочкой, готовясь выпустить смертоносный луч. Перед Дамблдором порхнул Фоукс — открыв клюв, он проглотил зеленый луч целиком, вспыхнул и упал на пол, маленький, сморщенный и бездвижный. Старик перешагнул через него и взмахнул палочкой, прорезав серебряный щит, но тёмный волшебник неожиданно пропал. Гарри думал, что битва закончилась, и хотел вылезти из- за статуи, но Дамблдор приказал: - Оставайся там, Гарри! Впервые за вечер в его голосе послышался страх. Вдруг шрам Гарри взорвался от нестерпимой боли. Он понял, что умирает. Он больше не стоял в зале — он был обвит кольцами существа с красными глазами, так крепко скован по рукам и ногам, что не знал, где кончается его тело и начинается тело этого существа, — они слились воедино, связанные болью, и пути к избавлению не было... В его голове послышался голос: - Ты заплатишь, Поттер. Ты всё провалил! Разбил пророчество... Но голос в голове утих, и рот Гарри заговорил сам собой: - Убей меня, Дамблдор... Убей... Ослепленный и умирающий — каждая клеточка его тела взывала об освобождении, — Гарри вновь сделался орудием в чужих руках... - Если смерть ничто, убей мальчика! - снова заговорил он. Пусть, думал он. Только бы прекратилась боль. А ещё он увидит Сириуса.... И когда сердце Гарри переполнилось теплым чувством, кольца существа распустились, боль ушла; Гарри лежал на полу лицом вниз, без очков, дрожа так, словно под ним был лед, а не дерево... И в зале раздавалось эхо голосов. Их было куда больше, чем должно было быть. Гарри приподнялся на локте, чтобы осмотреться. В каминах министерства то и дело вспыхивало зелёное пламя. Министерские служители спешили на работу, но выходя из камина, сталкивались с застывшими на месте сотрудниками. Они образовывали круг, в середине которого стоял изгнанный Дамблдор и лежал Гарри, и громко перешёптывались. - Он был здесь, мистер Фадж! - подал голос долговязый маг, тыкая пальцем в Гарри. - Он вернулся! - Это был Сами-Знаете-Кто, он взял женщину и трансгрессировал! - заговорил второй. - Знаю, Уильямсон, знаю, я сам его видел... — промямлил Фадж. Под его мантией в полоску виднелась пижама, а задыхался он так, словно только что пробежал несколько миль. — Клянусь бородой Мерлина... здесь... здесь! В Министерстве магии!.. Да как же так... в это невозможно поверить... честное слово... да как это может быть!.. Дамблдор поднялся с колен, закончив осматривать Гарри. — Если вы соблаговолите спуститься в Комнату смерти, Корнелиус, — сказал он, делая шаг вперед, так что новоприбывшие впервые обратили на него внимание (некоторые из них подняли палочки, другие просто воззрились на него с удивлением, статуи с фонтана зааплодировали, а Фадж так подскочил от неожиданности, что едва не потерял шлепанцы), — вы найдете там несколько пленных Пожирателей смерти, связанных Антитрансгрессионным заклятием и ожидающих вашего решения относительно своей дальнейшей судьбы. - ВЫ?! - округлил глаза министр. - Вы... здесь... Я.... я.... Он озирался, будто собираясь закричать: - Схватить его! Он выглядел жутко напуганным и растерянным. - Я... не... то есть... — пролепетал Фадж, озираясь точно в надежде, что ему подскажут, как действовать дальше. Но все молчали, и он был вынужден продолжать: — Ну хорошо... Долиш! Уильямсон! Идите в Отдел тайн и проверьте... А вы, Дамблдор, — вы должны рассказать мне во всех подробностях... Фонтан Волшебного братства... Да что здесь случилось? — плачущим голосом спросил он, глядя на золотые останки статуй волшебницы, чародея и кентавра. - Я отправлю Гарри в Хогвартс, улажу свои дела, и потом смогу уделить вам... - он посмотрел на часы, - Полчаса. Этого вполне достаточно. Он помог Гарри подняться, гордо прошёл с ним к камину, и, бросив горсть летучего пороха, скрылся в огне.

***

Гарри сидел в кабинете директора. Он тупо вглядывался в стену, не в силах совладать с эмоциями. Он ненавидел Дамблдора. Теперь ещё больше. Он не дал ему умереть, снова увидеть Сириуса. Вдруг камин озарился зелёным пламенем и из него вышел директор. - Как ты? - коротко спросил он. Гарри промолчал. Он поймал себя на мысли, что рад, что старик снова с ним разговаривает. - Я понимаю, что ты чувствуешь, Гарри, — очень тихо произнес Дамблдор. - Нет, не понимаете, — сказал Гарри неожиданно громким и сильным голосом. В нем взметнулась безудержная ярость — Дамблдор ничего не понимал в его чувствах! - Не надо стыдиться своих чувств, Гарри, — снова послышался голос Дамблдора. — Наоборот... в том, что ты способен ощущать такую боль, заключена твоя величайшая сила. Гарри чувствовал, как ярость жжет его изнутри, пылая в ужасной пустоте, наполняя его желанием покарать Дамблдора за это спокойствие и эти ненужные слова. - Ах, вот как — моя величайшая сила? — Голос у Гарри дрожал, а сам он не отрываясь смотрел на школьный стадион, уже не видя его. — Да вам-то... вы-то откуда знаете... — Чего же я не знаю? — невозмутимо спросил Дамблдор. Это было уже чересчур. Гарри повернулся, дрожа от ярости. - Давайте не будем обсуждать, что я чувствую, договорились? - Гарри, твои страдания доказывают, что ты остаешься человеком! Боль — удел человеческий... - ТОГДА — Я — НЕ ХОЧУ - БЫТЬ - ЧЕЛОВЕКОМ! -взревел Гарри и, схватив с ближайшего высокого столика хрупкий серебряный прибор, швырнул его через всю комнату — он ударился о стену и разлетелся на сотни крошечных кусочков. Несколько портретов вскрикнули то ли от гнева, то ли от испуга, а портрет Армандо Диппета обронил: «Ну и ну!» - Плевал я на вас! — закричал Гарри, хватая луноскоп и отправляя его в камин. — Я больше не могу, довольно, выпустите меня отсюда, надоело, мне теперь все равно... Следующим ему под руку подвернулся столик, на котором минуту назад стоял серебряный прибор. Грянувшись об пол, он развалился, и его длинные ножки покатились в разные стороны. - Это пройдет, — сказал Дамблдор. Он не шелохнулся и не сделал ни малейшей попытки удержать Гарри от разгромления кабинета. Лицо у него было спокойное, чуть ли не отрешенное. - Да и сейчас тебе не все равно — настолько не все равно, что ты готов умереть, лишь бы перестать мучиться... - НЕПРАВДА! — завопил Гарри так громко, что чуть не сорвал горло. Секунду-другую он боролся с собой: ему хотелось кинуться на Дамблдора и разбить его тоже, лишь бы не видеть больше этого спокойного старого лица, — встряхнуть его, сделать ему больно, чтобы он ощутил хотя бы малую толику того ужаса, который переполнял все его существо... - Нет, правда, — сказал Дамблдор еще спокойнее. — Ты потерял мать, отца, а теперь еще и того, для кого был почти что родным сыном. Конечно, тебе не все равно. - Откуда вам знать, что я чувствую! — закричал Гарри. - Вы... стоите тут... И вы еще... Но слов не хватало, и даже если бы он перевернул вверх дном весь кабинет, это не принесло бы ему облегчения; он хотел убежать отсюда — бежать и бежать не оглядываясь, спрятаться где-нибудь, чтобы не видеть этих ясных голубых глаз, этого ненавистного, спокойного лица в обрамлении серебристых волос. Он бросился к двери, снова схватил ручку и неистово затряс ее. Но дверь не желала открываться. Гарри снова обернулся к Дамблдору. - Выпустите меня, — сказал он. Его била крупная дрожь. - Нет, — просто ответил Дамблдор. Гарри устало обогнул кабинет и приземлился на кресло. Он хотел поскорее закончить эту пытку и уйти как можно дальше от этого человека. - У тебя, видимо, есть вопросы. - старик выжидающе посмотрел на Гарри и сел на кресло. - Зачем ему пророчество? - спросил Гарри. Будь он спокоен, его бы интересовал этот вопрос, поэтому он задал его на будущее. — Волан-де-Морт пытался убить тебя, когда ты был еще ребенком, из-за пророчества, сделанного незадолго до твоего рождения. Он знал об этом пророчестве, но ему была неизвестна его суть. Отправляясь в дом твоих родителей, чтобы убить тебя, он полагал, что выполняет предначертанное судьбой. Он обнаружил, что ошибался, когда направленное в тебя заклятие рикошетом ударило по нему самому. Вот почему после своего возвращения в тело и особенно после твоего удивительного побега от него в прошлом году он был одержим одной мыслью: узнать полное содержание пророчества. Это и есть оружие, которого он так упорно добивался с момента своего возвращения, — знание того, как погубить тебя. - Пророчество разбито, — угрюмо сказал Гарри. — Я тащил Невилла вверх по скамьям в той комнате, где... где стоит арка, а у него порвалась мантия, и оно упало... - То, что разбилось, было всего лишь записью пророчества из архивов Министерства магии. Само же пророчество было сделано в присутствии некоего лица, и это лицо имеет возможность досконально вспомнить все изреченное. - Кто это был? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ. - Я, — подтвердил Дамблдор. — Это случилось шестнадцать лет назад, холодной промозглой ночью, в комнате над трактиром «Кабанья голова». Я пришел туда, чтобы познакомиться с кандидатом на должность преподавателя прорицаний, хотя в ту пору мне вообще не хотелось сохранять этот предмет в школьной программе. Однако вышеупомянутым кандидатом была праправнучка знаменитой, весьма одаренной провидицы, и я считал, что должен встретиться с нею хотя бы из простой вежливости. Меня ждало разочарование. Мне показалось, что у нее нет и следа тех способностей, которыми обладала ее прапрабабка. Я сказал ей — надеюсь, вежливо, — что не считаю ее пригодной для занятия вакантной должности. И повернулся к двери. Дамблдор поднялся на ноги и прошел мимо Гарри к черному шкафчику, стоящему около насеста Фоукса. Нагнувшись, он отодвинул защелку и достал изнутри неглубокую каменную чашу с высеченными по краям рунами. Затем вернулся к столу, поставил на него Омут памяти и коснулся палочкой своего виска. Оттуда потянулись серебристые нити мыслей; Дамблдор извлек несколько прядок и опустил их в чашу, а потом глубоко вздохнул и легонько ткнул палочкой в серебристое содержимое Омута памяти. Гарри и Дамблдор стояли в пыльной комнате Кабаньей головы. Перед ними сидела молодая Сивилла Трелони, закутанная в шали и ожерелья. Молодой Дамблдор подходил к двери, когда Трелони заговорила хриплым, низким голосом: — Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...

***

Гарри сидел в комнате, смотря на капли дождя, стекающие по стеклу. Он снова лишился сторонника. Волан де Морт не убивал его родителей, но ему придётся убить его. Значит, Гарри придётся играть на два фронта. Теперь он ни на чьей стороне. Сам тёмный лорд не знал пророчества, но Дамблдор не просто так не убил его. Он убил Поттеров, которые представляли ему опасность, но Гарри наоборот, был его оружием, защитой, старик подозревал, что Волан де Морт вернётся. Он действительно был дорог для него. Но не как человек, а как оружие. Гарри решил во что бы то не стало доказать всем: Дамблдору, Волан де Морту, Беллатрисе, которая смеялась над ним, Уизли, которые лишь выполняли указания Дамблдора, подлизываясь к нему.... Он станет величайшим магом всех времён, он подчинит себе всех этих никудышных людей, нужно лишь подождать... И убить Волан де Морта. Это будет сделать легче, если он продолжит посещать его занятия. Он и правда отметил его как равного себе.... Но он не знает всей его силы. И это главная его ошибка, которая его погубит. Он никогда не узнает, КТО его главный враг.