Твоя опора

— Баки! — Стив машет рукой и начинает прорываться сквозь толпу. Баки идет к нему навстречу — сначала нерешительно, а потом все ускоряя шаг. Стив заметил его, узнал, выделил из толпы… Фанаты едва ли согласны принять такой расклад, но в итоге все же пропускают Баки вне очереди. — Автограф дашь? — он слабо улыбается, замерев напротив Стива. Они так давно не виделись, что тот кажется не вполне настоящим, нереальным. Словно только что сошел с плаката или из агитационного фильма вылез, формы только звездно-полосатой не хватает. — И на чем тебе расписаться? Баки подавляет желание распахнуть рубашку и попросить автограф на груди. Скорее из-за страха, что девицы последуют его примеру, нежели из-за стыда. Так что он протягивает раскрытую ладонь, на которой Стив шутливо ставит выверенную ровную подпись, а потом тянет его к себе за запястье. Слева и справа лезут какие-то люди, и всем им невольно приходится двигаться вперед, к вагонам поезда, потому что встречающих больше, чем прибывших. Но Баки уже достаточно близок к Стиву, так что пользуется случаем и обнимает его за плечи, привстав на цыпочки. Стив словно бы стал еще выше с тех пор, как они не виделись, но это быстро перестает мешать, когда Стив приподнимает его над землей. — Дурак, — фыркает Баки. Стив быстро ставит его на место и оборачивается к соблюдающей теперь некоторую дистанцию толпе. Все замерли. Никто больше не лезет к нему с приветственными криками и не просит автограф, но и дорогу освобождать они не торопятся. Затишье длится недолго, всего секунд пять, а затем десятки людей буквально набрасываются на Стива и просят обнять и их тоже. Баки оттесняют назад, и он думает только об одном: хорошо, что все же протянул ладонь. Хотя… Куча облепивших Стива гологрудых девиц — то еще было бы зрелище… Стив приходит к нему сам. Заходит, озираясь по сторонам, и останавливается посреди прихожей. Чемодана и портфеля при нем уже нет — значит, зашел домой. Но в ванную заглядывать не стал или недостаточно тщательно умылся. Баки усмехается, заметив на шее и щеках следы помады разных оттенков. Да уж, популярность — штука такая. Он не знает, стоит ли ему снова обнять Стива, или они уже исчерпали свой лимит радости на вокзале. Стив шагает к нему первый и заключает в крепкие-крепкие объятия. — Ух. Я думал, меня разорвут, одно из самых непростых моих сражений. Нацистов хоть вырубать разрешено, а тут я был безоружен. — Простите, что бросил вас в этом неравном бою, Капитан, — издевательски тянет Баки. Стив фыркает и хлопает его по спине, а затем медленно отстраняется. — Ну, как ты тут? — Потихоньку. С работой получше стало, но сейчас не знаю, как будет. Многие возвращаются, а раньше я на дефиците мужских рук выигрывал. Стив обращает внимание на пустой рукав, будто только сейчас вспомнил. Смотрит Баки в глаза и молчит, лишь плечи опускаются. — Ну, до победы у меня еще есть время. Скоро она, победа-то? — Скоро. Кажется, ты единственный человек, который не очень-то этому рад. — Почему же единственный? Есть еще Гитлер, — Баки хмыкает. Он до сих пор чувствует себя несколько неловко в присутствии Стива, а еще он, кажется, совсем отвык общаться с людьми. С былыми приятелями пути разошлись, а с девушками у него не ладилось — нет, не из-за увечья, а наоборот. Боевая травма притягивала женскую жалость, граничащую с нежностью, и поначалу это даже казалось какой-то компенсацией, преимуществом. А потом от этого затошнило… Он вздрагивает, потому что Стив что-то спросил и коснулся его плеча, привлекая внимание. — Да? Прости, задумался. — Ничего страшного. Я просто спрашивал, не нужно ли тебе чем-то помочь. — По дому? Или деньгами? — Баки хмурится. Еще от Стива жалости ему не хватало. Стив разводит руками. — Чем угодно. — Ты как эти, активисты из объединения помощи ветеранам. «Обращайтесь, если понадобится помощь». — Но я же искренне. Извини, не хотел обидеть, — тихо добавляет Стив и прячет глаза. Кажется, ему еще более неловко, чем Баки. Непривычно ощущать себя так рядом со Стивом, да и вообще непривычно стоять с ним рядом вновь. Собственная неполноценность остро бросается в глаза, и Баки начинает казаться, что ничего уже не будет прежним. Даже такая аксиома, как их со Стивом дружба. Но Стив подается вперед, смотрит пытливо, внимательно и не отстраняется, пока не ловит ответный взгляд. — Все будет хорошо, понял? Ты обязательно найдешь работу, в стране обычно начинается подъем после войны. И ты всегда можешь обратиться ко мне. — За звездной рекомендацией? — хмыкает Баки. Не потому что хочет осадить Стива, а потому что принимать помощь друга стыдно и зазорно. Стив отклоняется назад и машет на него рукой, фыркает: — Угу, еще на собеседование меня притащи как гарант своей благонадежности. — А ведь это бы, наверное, сработало. — Да? — Стив удивленно хмурится. Он явно не осознает весь масштаб собственной популярности и те возможности, которые она ему открывает. — Ну, тогда буду ходить с тобой. — На собеседования? — Баки хмурится тоже. — Куда скажешь, — Стив пожимает плечами. — Если буду нужен, просто скажи. Я не пытаюсь уязвить твою гордость, я лишь переживаю за тебя, ладно? — Ладно. — Вот и договорились. В общем, не буду утомлять тебя длинными речами. Я рядом. Всегда. Не забывай об этом. — Спасибо, — сглотнув, шепчет Баки. Чертов Стив, слезы из-за него к горлу подступают. Чтобы скрыть блестящие глаза, Баки отворачивается и смотрит на часы — десятый час пошел. Стив прослеживает его взгляд и спрашивает: — Я, наверное, с утра лучше зайду? Поздно уже. Баки медлит. Стив выглядит уставшим и встрепанным, но это скорее после нашествия фанатов, нежели из-за дороги. А они так давно не виделись… Баки разворачивается и, увидев нерешительность на лице Стива, насмешливо приподнимает бровь: — Серьезно? Детское время. — Да, пожалуй. Я просто слишком долго жил по уставу, — быстро соглашается Стив. Носки его обуви смотрят прочь от двери, а на лице улыбка. Едва ли психология врет. — Останься. Хочешь чаю, может? — предлагает Баки. Стив кивает и улыбается смелее, так, что между ними почти ощутимо тает лед и опускается стена отчуждения. Баки сам этого не замечает, но впервые за долгое время он может вздохнуть полной грудью. Они засиживаются глубоко за полночь. Стив начинает зевать первым — сказывается привычка к армейскому режиму и долгий путь. — Постелить тебе? Или к себе пойдешь? — Не хочу навязываться, — Стив медленно поднимается со стула, с наслаждением потягивается. И его, кажется, можно остановить и удержать еще хотя бы на эту ночь, но Баки не решается. Не один Стив навязываться не хочет. — Ага, ну ты заходи с утра. — Хорошо. Во сколько ты теперь обычно встаешь? — Да разбудишь, если что. Только не в шесть утра, чудик, — Баки усмехается. — Я знаю, что ты ранняя пташка, но мне завтра в ночную. — На завод? — Ну да. Куда еще я могу отправиться ночью? — О, ты-то можешь. Или все бары в Нью-Йорке в военное время позакрывались? — Если хочешь, можем как-нибудь сходить и проверить. — Пошли, — неожиданно быстро соглашается Стив, и Баки удивленно хмыкает. — Серьезно? Тебя же вечно никуда не вытащить было! — Времена меняются, — Стив пожимает плечами. В усталости от войны ли дело, или в сыворотке, а он явно не планирует отступать. Не ожидавший получить согласие Баки даже как-то теряется. — Я в отпуске. Отпуск подразумевает отдых и веселье, так что почему бы нам не сходить в бар? Правда, толку от меня там теперь немного, лишь выпивку тратить. — Ой, а раньше ты как будто напивался. — А как будто ни разу, — Стив смотрит на него таким взглядом, что становится ясно — сейчас тот самый момент, когда люди думают об одном и том же и прекрасно видят это по глазам другого. Первый раз, когда Стив напился… и его же первый поцелуй… их поцелуй. Баки до сих пор не понимает, что было у него в голове, когда он вместо жизненно необходимого предложения пойти спать выдвинул идею научить Стива целоваться. А потом и претворил ее в жизнь, дождавшись слабого кивка. Что ж, они знают друг друга чуть ли не всю жизнь, между ними всякое было. И ничего, всё пережили, даже без неловких обсуждений и извинений тогда обошлись. К тому же, Стив и сам его однажды поцеловал, тогда, в госпитале. Если это не галлюцинации от шока и наркоза были, конечно — спрашивать на следующий день Баки не решился. — Бак? — зовет Стив, вырывая его из потока мыслей и сожалений. Баки облизывает пересохшие губы и начинает увлеченно изучать рисунок на столешнице. — Ладно, да. Но это случалось нечасто, признай. — Не спорю. Так что, идём мы в бар? — подытоживает Стив. Вот это он загорелся идеей, надо же. Баки, бездумно предложившему это по старой привычке, уже ни в какой бар не хочется, но не отступать же теперь? Так что он как можно небрежнее соглашается: — Конечно, давай как-нибудь сходим. Но ты всё равно загляни завтра, просто так. — Обязательно, Бак. Загляну. Спокойной ночи, — желает Стив на прощание. — Тебе того же. Баки провожает его широкую спину взглядом, пока та не скрывается за тихо хлопнувшей дверью, и ловит себя на мысли, что он улыбается. В жизни Баки всегда было не так уж много поводов для радости, а в последнее время все и вовсе скатилось в бездну беспросветности и отчаяния. Но Стив вернулся, он дома, через пару улиц от Баки, и одно это простое осознание радует. Как же хорошо, что Стив вернулся. Баки просыпается от бьющего в глаза солнца. Приходится проморгаться, прежде чем ему удается прийти в себя и осмотреться вокруг. — Надо тебе шторы поплотнее купить, невозможно же, — слышит он и задирает голову. Стив стоит в дверях, подпирая плечом косяк. — Доброе утро. — Ого, не приснилось. — Что приснилось? — заинтересованно спрашивает Стив. Баки мельком оглядывает себя, не сползло ли одеяло или кофта, но нет, все в порядке, длинные рукава и одеяло успешно скрывают все, что он не хотел бы показывать. — Да так, просто ты правда тут. Это хорошо. А сколько времени? — Двенадцать уже есть, думаю, — пожав плечами, отвечает Стив. Баки хмурится. — Мог бы разбудить меня часов в девять. Это я бы пережил. — Ты так сладко спал, у меня рука не поднялась, — губы Стива складываются в усмешке, провоцируя ответную улыбку. Баки даже проглатывает замечание про свою руку, которая подняться не сможет уже никогда, и решает не портить им обоим настроение с самого утра. — И ты что, стоял и ждал, пока солнце не вступит в игру? — спрашивает он вместо этого. — Нет, ещё я приготовил завтрак. Хотя для меня это обед. Идёшь? — Ага, дай мне пару минут, марафет наведу. Стив скрывается на кухне, а Баки медленно вылезает из-под одеяла и шлепает босыми ногами в ванную. Умывается и долго смотрит на свое замученное лицо в зеркале. Понятно, почему Стив решил его не будить — пожалел. Пора бы начинать нормально спать, все равно работы толком нет… Едва ли бритва, зубная щетка, расчёска и холодная вода могут действительно помочь, но это лучше, чем ничего. — Хорошо выглядишь, — отмечает Стив. — Я у тебя на кухне немного похозяйничал, простишь? — Разумеется. Если ты ничего не поджигал. — Поджигал. Газовую конфорку, — Стив усмехается и ставит перед ним тарелку с омлетом и овощным салатом, пододвигает сэндвичи. Баки пробует еду и довольно облизывается, даже принимается за салатные листья. Сколько он не ел никаких овощей, кроме кетчупа, маринованных огурцов и картошки? Месяца два, наверное. Стив некоторое время выжидательно смотрит на него и начинает есть лишь после одобрительного кивка. — Мне только интересно, где ты продукты нашел. — Человечество придумало такую удобную вещь, как магазины. Вспоминай про них иногда. — У меня рядом с работой продаются отличные хот-доги. — А ещё у тебя рядом с домом больница и, уверен, там делают прекрасные операции на желудке. Нужно же заботиться о своем здоровье, — Стив звучит правильно до зубовного скрежета, и самое неприятное, что с ним толком и не поспоришь. Ну, только если задействовать аргумент «я убиваю свое здоровье, потому хочу убить себя», а Баки вроде решил не начинать день со ссоры. Так что он лишь раздраженно фыркает: — Сказал человек с идеальным телом и неубиваемым иммунитетом. — Если бы я мог поделиться этим с тобой, я бы сделал это в ту же секунду, — тихо говорит Стив. Баки вздрагивает — в голосе Стива столько горечи и упрямой уверенности. В этом он узнает себя, невольно вспоминая худого болезненного мальчишку с лихорадочно горячим лбом, влажные простыни и почти не помогающие микстуры. Как же хотелось отдать ему всё свое здоровье в такие моменты… Стив примирительно накрывает его ладонь своей на пару секунд. — Просто ешь овощи тоже, ладно? Это всего лишь совет. — Хорошо. Спасибо, — выдыхает Баки. Кажется, воздух между ними перестал искрить только сейчас. — Раньше я был таким же язвительным, ты не помнишь? — Раньше? — Ну, когда пальцы у меня были не в дефиците. Славные времена, — он криво усмехается. Стив пожимает плечами и откидывается на спинку стула. Еда в его тарелке медленно, но верно остывает, но ему до этого и дела нет. Он рассматривает Баки тяжелым цепким взглядом и пытается подобрать верные слова. — Ты с детства был тем еще засранцем, но это всегда лишь придавало тебе обаяния. Баки… Я знаю, что ты зол, что не любишь говорить откровенно и что, скорее всего, сейчас пошлёшь меня куда подальше. Но я не могу не спросить: ты в порядке? — В полном, Стив. Не принимай всё так близко к сердцу, просто ешь свой обеденный завтрак. — Договорились, — подозрительно легко соглашается Стив. Они к этому вернутся — понимает Баки, но решает не думать об этом сейчас.