Твоя опора

— Ты есть хочешь? — спрашивает Стив, когда они лежат на кровати после душа, уже одетые и немного пришедшие в себя. Баки прислушивается к себе и вспоминает, что сейчас вечер, а ел он в последний раз утром. — Может, немного. — Ты обедал? — Ну… — Самому себе нормальный обед или ужин нельзя приготовить, да? — в голосе Стива слышится явный укор, и Баки закатывает глаза, уже готовый к возобновлению перепалки. — Ладно-ладно. Лежи. Я сейчас что-нибудь сооружу и позову тебя. Или сюда принести? — примирительно спрашивает Стив, поднявшись. Он недавно вымыл полы, так что теперь по квартире Баки можно ходить босиком, не окрашивая ступни в цвет подошвы кирзового сапога. — Да нет, я приду, — Баки откидывается на кровать. Им надо бы поговорить, и лучше бы сделать это не в постели, а сидя лицом к лицу. Стив кивает и уходит. Кажется, теперь они совсем запутались. Секс — или как стоит называть произошедшее — ничего не решил, а напротив лишь усложнил ситуацию. В фильмах люди решают все проблемы, просто переспав. В жизни же это обычно только откладывает проблемы на время, а то и добавляет новых. Баки не уверен, что ему нужно сказать Стиву, что спросить, и ему стоило бы больше переживать на эту тему, но с его лица не сходит счастливая улыбка — такая широкая, что аж скулы болят. Стив зовёт его и накладывает из кастрюльки рагу в тарелку сначала Баки, потом себе, даже сам ставит перед ним вредные кетчуп и горчицу, садится напротив. Да, рядом с одетым Стивом сконцентрироваться всё же попроще, чем рядом с голым. — Кхм, Стив… — Что? Невкусно? Ну добавь кетчупа, я ж не запрещаю. — Да нет, вкусно, — в доказательство этого Баки отправляет пару ложек с горкой себе в рот. Ему, в целом, нравится любая стряпня Стива, хоть он и любит поострее, позажаристее и пожирнее. Но сейчас еда — это вообще последняя их проблема. — Ты ведь не девственник? — спрашивает Баки, потому что это — то, что интересует его в первую очередь. Но Стив к такому разговору не готов. — О, Боже. Мы серьезно будем это обсуждать? За столом? — на лице Стива смущение и недовольство одновременно. Баки усмехается. Как-как там было? «Не возлегай с мужчиной, как с женщиной»? Содом и Гоморра? Он же правильно все помнит? — Поздновато ты о Боге вспомнил, Стив, если тебя волнует именно это, — тянет Баки. — А ты поздновато вспомнил о моей девственности, если тебя так волнует она. И да, я знаю, что это грех. Упоминать имя Господа всуе — тоже грех. — И как, переживёшь? — Переживу. — Ну, слава Богу, — тянет Баки под убийственным взглядом Стива. — Что? Иногда ты хочешь меня придушить, угадал? Но и это грех. Кошмар, одни соблазны кругом. Стив замолкает и просто доедает свой ужин, почти не глядя на Баки. Баки начинает чувствовать себя виноватым, и от этого раздражается ещё больше. — Что, так сильно на меня злишься? — Нет. Я вообще на тебя не злюсь, просто не надо так говорить, ладно? — Ладно, — соглашается Баки, не совсем понимая, чего именно ему не надо говорить — про Бога или про девственность. Стив предлагает ему добавки, а потом берет их тарелки и кладёт в раковину. — Я помою, — вызывается Баки. Стив хочет было возразить, но оборачивается и замирает. — Что, не доверяешь мне мытье посуды? — Давай вместе, — предлагает Стив, и они вдвоем сначала отчищают сковороду, потом тарелки, вытирают их и кладут на полку. Эйфория спала, и теперь им просто неловко и стыдно. — Что ж, уже поздно. Думаю, я пойду, — говорит Стив, но стоит на месте и не уходит. — Спокойной ночи тогда, Стив. — И тебе, Баки. Стив все ещё стоит напротив него, и Баки вспоминает, как совсем недавно целовал его румяные щеки. Разговоры кажутся глупыми, а слова дурацкими — ну вот что Баки должен сейчас сказать? Попросить Стива не уходить сегодня? Не уходить никогда? Или умолять его свалить прямо сейчас и как можно дальше, пока Баки не успел окончательно все испортить? Видимо, он молчит слишком долго, потому что Стив прощается и разворачивается, чтобы уйти. — Ты мог бы остаться здесь, если хочешь, — собрав волю в кулак, зовёт его Баки. Если Стив сейчас откажется, он будет чувствовать себя полным идиотом, но он хотя бы попытался. Да, «я попытался» — отличная идея для эпитафии на его могиле. Но Стив оборачивается к нему с легкой улыбкой и кивает. — Я с удовольствием, раз ты сам предлагаешь. — Хорошо. — Если только ты не будешь мучить меня каверзными вопросами. Мне правда неловко говорить о таком, Бак, — тихо говорит Стив, и Баки пожимает плечами. — Я лишь хотел хоть что-то обсудить и выяснить, но если ты не хочешь, то ладно. Можем просто лечь спать. — Ты обиделся? — Нет. Странно все это. Надеюсь, мы всё не испортили. — Я тоже, — признается Стив. Они наконец разговаривают спокойно и честно, и это радует. Хоть какой-то прогресс. — Мы ведь лучшие друзья и все такое. Помнишь, мы как-то поцеловались по пьяни? Нашу дружбу же это не испортило. Тут сложнее, но… В конце концов, нам ведь обоим было хорошо? — Мне так хорошо в жизни не было, как мне хорошо с тобой, — шепчет Стив и шагает к нему, чтобы крепко обнять. Баки облегченно прижимается к нему и опускает подбородок ему на плечо. Его разбирает любопытство, но слишком не хочется рушить хрупкое спокойствие ради его удовлетворения. Кто и когда все-таки был у Стива первым, и почему он так упорно не хочет об этом рассказывать? Может, он был с парнем, и поэтому так стесняется признаться? — Знаешь, чего я хочу? — Чего? — заинтересованно спрашивает Баки. — Я хочу лечь спать. Нет, с тобой, — Стив притягивает отстранившегося было Баки к себе, гладит по плечам. — Пошли? — Пошли, — соглашается Баки и позволяет утянуть себя в комнату, переодеть и уложить на кровать. Стив мягко прижимает его к себе, накрыв рукой и одеялом сверху, и Баки чувствует себя в абсолютной безопасности рядом с ним. Он улыбается прошедшему дню и закрывает глаза, засыпая. *** Стив будит его пораньше и ненавязчиво интересуется, будет ли Баки вставать, и что хочет на завтрак. — Яичницу с беконом, — сквозь сон бормочет Баки и переворачивается на другой бок. — Ещё пять минуточек. — Спи-спи. И ему, наверное, чудится легкое прикосновение чужих губ ко лбу, но вот запах яичницы с беконом ему точно показаться не мог. Баки медленно встает, заглядывает в ванную, а затем наконец идёт на кухню. — Доброе утро. — Доброе, — Баки недоуменно зависает в дверях. — Ты серьёзно решил сделать яичницу с беконом? А как же «вредное, жирное, жареное»? — В яйцах много протеина. И это не яичница, а омлет, и кроме бекона там ещё помидоры и зеленый лук. Садись, кофе будешь? — Буду, — Баки зевает и проводит ладонью по лицу. Через пять минут перед ним стоит кружка, а ещё через семь — тарелка с ароматным омлетом. Стив садится рядом, и у него в тарелке даже то же самое, что и у Баки. — Я думал, ты сделаешь себе отдельно овсянку на воде или типа того, — фыркает Баки, принимаясь за еду. Стив пожимает плечами и начинает нарезать свой омлет — у Баки он уже заранее порезан на аккуратные куски. — Стал бы я возиться ради одной порции. — Тебе ведь вроде нравится готовить? — Кто тебе такое сказал? — Твоя довольная рожа, мурлыкающая часов в восемь утра песенки возле плиты, — Баки усмехается и вопросительно приподнимает брови, но Стив отмахивается. — Если я готовлю, это не значит, что я это люблю. Я много вещей делаю, к которым равнодушен. С чего бы это я вдруг воспылал страстью к готовке? Баки видит тут аллегорию на произошедшее вчера, и ему трудно промолчать. Может, Стив и правда имел в виду лишь какие-то бытовые вещи? Или… — Это ты так меня отшил или что? — не сдержавшись, решает выяснить Баки. Стив недоуменно хмурится и откладывает вилку. — Чтобы я тебя отшил? Когда бы это такое было? — Ясно. — А мне неясно, объясни. Баки только отмахивается. — Это просто мои загоны, не обращай внимания. — Как скажешь. Во сколько пойдём? — спрашивает Стив, когда Баки почти допивает свой кофе. Баки мысленно пробегается в голове по их планам, но память его подводит. Они собирались ещё разок в бар, но разве сегодня? Баки отчаянно хочет вспомнить что-то другое, потому что ещё их прошлый поход туда не забыл. А после произошедшего вчера Баки будет ещё острее реагировать на внимание девушек к Стиву. — Так что? — подытоживает Стив, и Баки некуда деваться. — Куда? В бар? — За шторами. Ты же обещал. А вечером можем в бар, если хочешь, только не в тот же самый. — Боишься привстретить бывшую подружку? — У нас с ней ничего не было. Но да, встретить я бы её не хотел. — Я, честно говоря, думал, что она придёт сюда и будет тебя у дома караулить. — Она вроде как поняла, что я не заинтересован в отношениях. — Вообще или именно с ней? — Уж не знаю, но пока её тут не видно, и слава Богу. Баки, если ты не хочешь, я могу сходить один. — В бар? — За шторами. Шторы, Бак. — Да пошёл ты, — Баки фыркает и отставляет пустую кружку. — Давай через час или около того? Как раз народу немного будет, а к вечеру набегут. Пойду переоденусь. — Я тогда тоже к себе переодеться зайду. Через час я возвращаюсь, и мы идём, как тебе план? — Ага, давай.