Твоя опора

Время пролетает почти незаметно, как прекрасный сон. Они болтают, дурачатся, целуются, спорят, ходят на свидания то в кино, то в парк, то в кафе, Баки даже перестает ворчать, что Стив спускает на него кучу денег — в конце концов, будь у него зарплата выше, он сам бы тратил ее на Стива. У них словно медовый месяц, только путешествие не в другую страну, а в новый мир, на новый уровень отношений. Но Стиву скоро уезжать — это давит на Баки, как крышка гроба, и он отчаянно пытается держаться, но хочется ему лишь вцепиться в Стива руками и ногами и никогда, никуда, ни за что не отпускать. Потому что да, бесит, да, раздражает, да, заставляет шевелиться против воли, но Стив — лучшая часть его жизни, и Баки не представляет, каково будет вновь остаться одному, без него. Они не говорят об отъезде. Это становится своеобразным табу, и они не обсуждают ни дальнейшие планы, ни скорую разлуку. Пока тянуть не становится дальше некуда — Стив собирает в чемодан все свои перетащенные в дом Баки вещи, потому что вечером он уезжает. — Прямо сегодня, да? — тихо спрашивает Баки, замерев в дверях. Он только проснулся, но сна уже нет ни в одном глазу, осознание ситуации лишает его не только остатков сонливости, но и покоя. — Да, — коротко соглашается Стив, закидывает в чемодан стопку рубашек — надо же, сколько их у Баки дома накопилось — и закрывает его. Все. Пути назад нет. Баки бестолково смотрит на Стива, не имея ни малейшего понятия, что ему стоило бы сказать. Стив нарушает тишину первым: — Ты будешь меня ждать? И вид у него при этом такой, что Баки не выдохнуть ничего другого, кроме как: — Конечно! Конечно, я буду тебя ждать… — он заставляет себя умолкнуть, чтобы не сболтнуть ничего, за что потом будет стыдно. — Ну знаешь, как девчонки с платочками ждут женихов. Вот также и я буду, только платок не купил, извини уж. — Дурак, — улыбается Стив и качает головой. — Ну, платок я могу тебе подарить, не беда. — Тогда никаких проблем. Обещаю махать им тебе вслед, а потом утирать горькие слезы. — А вот плакать не надо. Давай договоримся, что ты будешь жить счастливо, питаться правильно и заботиться о своем здоровье. А я вернусь, обязательно вернусь, раз ты меня ждешь. — Я постараюсь, — честно обещает Баки, но он не уверен, что сможет. На самом деле, ему хочется сжечь этот чемодан к чертовой матери со всеми рубашками Стива, чтоб ему не в чем было ехать, и чтоб тому не пришлось его оставить… Глупо. Баки наконец отлипает от косяка, идет к Стиву и заключает его в объятия — настолько крепкие, насколько вообще возможно с одной рукой. — Я тебя и в прошлый раз очень ждал, знаешь? Злился, что тебя нет, и ждал. — Говорят, что если тебя ждут, вернуться гораздо больше шансов, — Стив обнимает его тоже, широко гладит ладонями спину, целует Баки в висок. — В этот раз мы не расстанемся так надолго, война почти выиграна. Меня б иначе не отпустили в такой длительный отпуск. — Он был длительным? — Баки хмурится, потому что ему так совсем не кажется. — Пролетел, как пара дней. — Ну, впереди у нас долгие годы, так что времени нам хватит. Нужно только перетерпеть сейчас. — Да. Это мы умеем, наше поколение с раннего детства учили терпеть. То Великая Депрессия, то сухой закон, то война… Хоть в пятидесятых-то нас ждёт мир и покой? — Нас с тобой уж точно. Гарантирую. Мне бы только вернуться… — Тшш, — прерывает его Баки, и слушать не желая о других вариантах. Стив вернется, и точка. Главное верить, чёрт, и Баки будет верить всем сердцем. — Ты вернешься. А я дождусь. Наброшусь на тебя с порога, мм, — он усмехается и проводит губами по шее Стива, втягивает кожу и не выпускает пару секунд. У Стива на шее остаётся красное пятнышко, но вскоре оно исчезнет. Как и Стив из его дома, чёрт… Баки незаметно для Стива сжимает ладонь в кулак, а затем просто вцепляется в рубашку Стива и тянет его к себе ещё ближе. — Можешь не ждать в… в этом смысле, — тихо и не смотря на него говорит вдруг Стив. — Лучше уж мы честно договоримся, чем будем что-то скрывать друг от друга, правда? Если тебе будет нужно, то… То правила те же — ничего мне не рассказывай, вот и всё. — А ты рассказывай мне поименно. Мне это важно, — серьезно добавляет Баки и дожидается от Стива кивка. — Но, знаешь, моим планом было обрасти мхом и паутиной в интересных местах, потому что мне по-прежнему нужен только ты, и никакие другие люди тебя не заменят. — Это абсолютно взаимно, Бак, — просияв, шепчет Стив и горячо целует его в губы. — Я сказал так, потому что не хотел ограничивать тебя, а не потому что хотел на сторону пойти. — «На сторону»… — тянет Баки. — Да мы и впрямь будто супруги. А мы ведь так всю жизнь и проживем, да? Вдвоём, неженатые. — Можем сыграть свадьбу сами, — Стив усмехается и пожимает плечами. — Куплю тебе кольцо, как вернусь. — Ой, тебе лишь бы денег потратить. Я к тому, что это будет выглядеть подозрительно. — Ну и что? Можем переезжать время от времени и представляться братьями. Да и людям всё равно, по большей части. После победы все внимание сосредоточится вовсе не на нас. — И хорошо, если так, — соглашается Баки. — Ну ладно, я пошел готовить завтрак. Уже в этом вроде как поднаторел благодаря тебе, так что не отравимся. — Куда сегодня пойдем? — Давай останемся дома? Подальше от любопытных взглядов и общественных рамок. — Хорошо, — Стив улыбается и кивает ему. Баки машет рукой по направлению к их спальне. — Вернись в кровать пока, я притащу нам завтрак в постель. Кофе или чай? — Кофе. Баки думает, что у него губы уже должны были превратиться в один сплошной синяк, но Стив наклоняется и долго, крепко целует его, а это оказывается всё также хорошо, как и прежде. — Я вернусь. Не скучай тут и помни про овощи и порядок. Вот не может не добавить что-то раздражающее напоследок. Баки закатывает глаза, но всё же кивает. У Стива в руках чемодан и сумка, он одет для улицы, а Баки как был с утра, так и остался в пижамных штанах. Ему не нравится эта разница, ведь раньше Стив без него ходил только в магазин или к себе домой — забрать почту или какие-то вещи. — Не хочу тебя отпускать, — недовольно признается Баки, и Стив на это светлеет и улыбается. Ненадолго, правда — его взгляд опускается на часы, и Стив крепче сжимает ручку чемодана. — Пора прощаться. А ты прощаться не любишь, я знаю. — А, ну окей, я тогда пошёл, — Баки хмыкает и качает головой. — Вот уж нет, я собираюсь выжать из нашей сцены прощания самый максимум. Эх, на кого ж ты меня покидаешь? — заунывно затягивает он, вешаясь Стиву на шею. Но смешно это лишь наполовину — так же, как наполовину является правдой. — Ты справишься. Пока, Баки. Стив целует его снова. Этот поцелуй задумывался как короткий прощальный, но Баки виснет на его шее крепче и не отпускает следующие минуты три. Стив пытается отстраниться, но снова и снова возвращается к его губам, будто оторваться не может. — Мне надо идти, — шепчет Стив ему в губы. — Да. — Я на поезд опоздаю. — Вероятно. — Ты представить себе не можешь, как сильно я хочу остаться, — тихо признаётся Стив и прижимается носом к его щеке. Баки гладит его по голове, пока Стив льнёт, словно замёрзший щенок. — Могу. Но ты скоро вернёшься, так что мы оба это переживём. — Даже если не вернусь, береги себя, хорошо? — глухо просит Стив. У них одинаково блестят глаза, когда он отстраняется. — Мог бы просто соврать что-то успокаивающее. — Прости. Ты ведь знаешь, что я не умею врать. Постараюсь научиться, пока там буду. — Только не меняйся слишком сильно, ты мне и таким нравишься. — Ладно, — шепчет Стив, отступая назад и прижимаясь спиной к двери. — Пока, — добавляет он, выскальзывая за дверь и разрывая зрительный контакт. Баки верит Стиву и всем сердцем надеется, что тот вернется. Но это война, а об пули разлетаются самые искренние обещания, разбиваются самые сильные надежды. Он догоняет Стива и цепляется за его плечо. — Многого не прошу: просто будь осторожен и не геройствуй сверх меры. Я люблю тебя. Оставлю тебе кусок рыбы и овощей на случай, если всё же опоздаешь на поезд. Баки не смотрит на Стива, пока тот не ловит его за подбородок и не приподнимает его голову — тогда деваться уже некуда, приходится встретиться с изумлением в его глазах лицом к лицу. Услышал и обратил внимание, ну конечно, и никакая болтовня не смогла прикрыть сильную резкую фразу. — Ох, Баки… — Ну, хватит прощаний, — Баки неловко и чуть-чуть страшно, он пытается отстраниться, но Стив качает головой и обнимает его крепче прежнего. — И я тебя люблю. Очень сильно. И давно. Так что мои обещания — не пустой звук, клянусь тебе, я всё сделаю, чтобы поскорее вернуться к тебе. — Не переусердствуй. Не стоит пытаться лично пристрелить Гитлера или что-то типа того. Стив тихо хмыкает. — Так и быть, оставлю это кому-нибудь другому… Иди в дом, ладно? А то я не удержусь и поцелую тебя прямо тут. — Ладно. Жду весточки, — Баки нехотя отстраняется и уходит. Не оборачиваться больно и тяжело, но он знает, что не в силах будет увидеть растворяющуюся вдали спину Стива.