Твоя опора

Его сзади ловят в крепкие объятия. Баки напрягается было, но прекрасно знакомый голос сообщает ему на ухо: — Это я. — Стив… — облегчённо выдыхает Баки. — Да. Или кого ты надеялся увидеть на этом вокзале? Я же просил меня не встречать. — Не хотел пропустить представление, в прошлый раз было весьма занятно. Ты и все эти дамы, та ещё картина. — Тогда вынужден тебя огорчить, сегодня без представлений, — Стив обходит его, смотрит из-под низко натянутой кепки. — Пошли отсюда? — Пошли, конечно. — Ты загорел, — говорит Баки, нарушая повисшее по возвращении молчание. Стив стоит напротив него и пристально рассматривает в упор. — Извини, что припёрся на вокзал, не удержался. — Да брось, ещё извиняться будешь? А загорел, да. Жаркий месяц в Италии. — Звучит явно лучше, чем было на самом деле. — Жаркий — это скорее ассоциация с адом, нежели с солнцем. Я… Рад тебя видеть, — тихо говорит Стив, потирая лоб. Баки недоверчиво приподнимает брови. — Да? — Ну конечно же! Можно… — С каких пор ты стал таким робким? — Баки подходит и обнимает его первым. Пока Стив гладит его по спине, на его лице появляется слабая улыбка. Стив выглядит чертовски измотанным и усталым, и вряд ли тут дело лишь в долгой дороге. Баки вспоминает, как обещал наброситься на Стива с порога, а теперь ему хочется завернуть Стива в одеяло, усадить к камину и долго, ласково гладить по голове, сидя в его объятиях. — Пойдем, покормлю тебя хоть, — говорит он, отстраняясь, и уводит Стива на кухню. — Спать? — угадывает Баки и усмехается, когда Стив кивает с виноватым видом и опускает голову на сложенные руки. — Прости, я хочу провести с тобой время, и ужин очень вкусный, но я не спал слишком давно. «А я не видел тебя слишком давно», — хочет сказать Баки, но вместо этого просто предлагает: — Ты мог бы остаться, у меня постелено. Стив зевает. Черт, да это ведь не метафора, он и вправду не спал несколько суток, раз настолько устал, несмотря на помощь сыворотки в восстановлении. — Не обидишься, если я прямо сейчас лягу? — Иди, конечно, всё хорошо, — заверяет его Баки. — Я пока приберусь. — Баки… — Да? — Спасибо тебе. — Да брось, без проблем. Иди-иди, разбужу к завтраку, а если захочешь, то ещё и на пробежку успеешь. Баки выпроваживает его в спальню, следит, что Стив лег в кровать и выключил свет, а затем возвращается на кухню и убирает тарелки. Стив терпел его проявившуюся после травмы ершистость, несговорчивость и колкость, так неужели он думает, будто Баки не отплатит ему тем же? Будто не станет поддерживать всеми имеющимися у него силами? Нет уж, Баки окружит его заботой и вниманием. Отогреет после ужасов войны и неважно, действиями ли или словами. — Доброе утро, — приветствует его Стив, выползший из кровати только к полудню. Баки поднимает на него взгляд и с удовлетворением отмечает, что Стив посвежел и выглядит куда бодрее, чем вчера. — Доброе, я как раз собирался тебя будить. — Ты спал на диване? — нахмурившись, спрашивает Стив. Баки пожимает плечами — они так ничего и не обсудили по возвращению, так что он не знал, стоит ли ему прийти к Стиву или лучше будет его не трогать. — Ну да. Ты выспался? — Очень. Прости, что я так… Конец связи и все. Ещё и кровать твою занял. — Да сказал же — без проблем. Садись, сейчас завтракать будем. — Спасибо. Хочу сказать, что ты молодец. Как я вижу, ты отлично справлялся. И квартира, и ты в гораздо лучшем состоянии, чем я застал в мой прошлый приезд. — Стараюсь, Капитан, — хмыкает Баки и двигает к нему тарелку. — Я ведь обещал есть овощи и не запускать себя, не мог же я тебя подвести. — Как у тебя всё тут? Чем занимаешься? Ты почти не писал, — в этой фразе слышится укор, а может даже и обида. Баки сжимает зубы и вцепляется пристальным взглядом в омлет, раскладывая его по тарелкам. Не скажет же он, что написал Стиву писем сто, только вот отправил всего шесть. Потому что остальные были слишком личными и едва ли прошли бы фронтовую цензуру, потому что Баки не хотел рисковать и компрометировать их, потому что с уходом Стива это самое «они» стало казаться чем-то расплывчатым по форме и полным безумием по сути. — Ты тоже писал не так уж часто, — парирует Баки, проигнорировав оба вопроса. Правда в том, что ему нечего добавить. Всё, чем он занимался, он изложил в тех коротких письмах — не упоминая про тоску по Стиву и остаточную ненависть к себе из-за потерянной руки, разве что. — Я был занят. Война, знаешь ли. — Расскажешь про ратные подвиги? — Баки усмехается. Стив вчера говорил немного, но всего пара его историй была гораздо интереснее всего, что Баки мог рассказать о своей жизни в последние месяцы. Стив пожимает плечами и принимается за еду. — Я не особо хочу говорить обо всём этом, если честно. Просто рад, что всё позади. — Прямо уж все? — вздёрнув бровь, уточняет Баки. Он и не надеялся, что Стив уйдёт так легко. И что его отпустят просто так. — Война официально окончена, а я официально в отставке, так что да. — Это здорово. И чем планируешь заняться теперь? — Не знаю. Может, в футбол пойти или в баскетбол? — Серьёзно? — Едва ли, — Стив усмехается. — Но передо мной открыты все дороги, и я хочу выбрать ту, что как можно более далека от войны. — Тогда американский футбол — плохой выбор. Подумай о том, чтобы стать биологом — не отнимать, а созидать и наблюдать жизнь. — Лучше уж фотографом. Или художником. Мне же всегда это нравилось. — Хорошая мысль, — кивает Баки. Завтрак съеден, Стив выспался и отдохнул, и разговор вроде как подходит к концу. Похоже, что пора прощаться. Он встаёт, и Стив поднимается следом. — Ну… К себе пойдёшь, наверное? Помочь донести вещи? — С этим я и сам справлюсь. Спасибо за тёплый прием. — Не за что. Я рад, что ты вернулся, Стив, — фраза звучит больше вежливо, нежели искренне, но является правдой до последней буквы. И почему-то она работает. — Правда? — Стив тормозит у стола и оборачивается, смотрит ему в глаза долгим взглядом. Плечи Баки опускаются. Ему неловко и тоскливо, и так хочется столько всего спросить и сказать. — Конечно. Я же тебя ждал, — наконец, говорит он чуть хриплым голосом и прокашливается. — Да, это ты тоже мне обещал. — А ты обещал вернуться. Хорошо, что мы оба держим свои обещания. — Даже не слишком зависящие от нас, — Стив смотрит на него серьёзно и несколько отстранённо. К чему это он? Что ещё они обещали друг другу? Верность? — У… У тебя кто-то есть? Ты не писал об этом, но упоминал Пегги, а я видел в газете… Ну, и что смешного? — Баки раздраженно цокает языком, потому что Стив начинает смеяться, и это задевает куда больше его отстранённости. — Значит, желтые газетенки ты выписывал, а мне ответить и спросить лично не мог? — А ты рассказал бы? — Баки пожимает плечами. — Когда я успел так подорвать твое доверие, что ты не уверен в моей способности ответить на вопрос честно? — Так ответь сейчас. Мы можем препираться хоть до вечера, но если ты просто подтвердишь, всё станет легче. — Легче? У тебя тоже кто-то есть? — Спасибо, — сглотнув комок в горле, тянет Баки. — За что? — Кажется, ты только что ответил. И нет, у меня никого нет — так, к слову. Ну, приятно было увидеться, заходи ещё как-нибудь, — на этот раз в его голосе от искренности ни следа, да и вежливость там можно найти с натяжкой. Стив поднимает чемодан и устраивает на предплечье лямку сумки, а потом вдруг резко скидывает всё это на пол, подходит к Баки и крепко обнимает. — Что же мы делаем, а, Бак? — Эм, разговариваем? И… обнимаемся? — Нет, это я тебя обнимаю, — Стив усмехается, поглаживая его по спине. Баки со вздохом подается ближе и обнимает его за шею. Всё так запутано и туманно, и он не уверен, что вообще хочет разбираться. Если у Стива кто-то и правда есть, сердце Баки будет разбито на миллиард осколков (а то и больше, окажись это Маргарет Картер). Но, в то же время, это действительно всё упростило бы. Баки едва ли заслужил полноценные отношения, а Стива он уж точно не достоин. — Мы ведь останемся друзьями? — спрашивает он и злится на себя за дрожащий голос. Стив прислоняется к его щеке, ведёт носом к шее и утыкается куда-то в кадык. Обретению спокойствия это не способствует, как и его вопросы: — Ты хочешь просто дружбы, потому что вбил в голову, что у меня кто-то появился, и ревнуешь? Или есть более страшные причины? Нет, ну это невыносимо. Баки чуть отстраняется и пытается поймать его взгляд, чтобы добиться наконец ответа. В конце концов, он первый спросил, а про его страхи и сомнения Стив может послушать и потом. — Стив… — Да не было у меня никого и ничего. И не будет. Будто бы мне нужен кто-то, кроме тебя. — Это всё ещё так? — Ну конечно! Конечно, — повторяет Стив полушепотом, выдыхает слова прямо в его губы. — Боже, будто всё заново. Можно тебя поцеловать? Баки облегченно кивает и отвечает на поцелуй, жадно цепляется за него. Когда Стив отстраняется, его блестящие губы складываются в счастливую улыбку. — Я так скучал. Постоянно о тебе думал, — признаётся Стив, и Баки не может сдержать улыбки. — Едва ли чаще, чем я о тебе. Слава Богу, мы всё же поговорили… Прости, что мало писал и что устроил сцену ревности. Мне всё время кажется, что это тебе не так уж и нужно, а когда тебя нет рядом, чтобы убедить меня в обратном… Я начинаю переживать и думать всякое. — Почему тебе так кажется? Ты не уверен в моих к тебе чувствах? — в голосе Стива звучит тревога. Баки буквально ненавидит себя в этот момент за сомнения, за слабость и за неспособность просто принять то, как относится к нему Стив. — Не совсем понимаю, откуда твои чувства взялись и почему остались. Раньше же это было… большой чистой дружбой? Не знаю. Я думал, что тебе одиноко, а я просто рядом, вот и началась наша история, но после сыворотки тебя буквально завалили вниманием и признанием, кто только тебе глазки не пытался строить, а ты… Ты сидел со мной в том госпитале, наклонился и поцеловал. И позже сделал это вновь. Почему-то выбрал меня. Я и раньше-то был далеко не лучшим вариантом, а уж сейчас и подавно. — Баки, ты не прав. — Разве мои слова беспочвенны? Даже если не учитывать то, что я парень, и это усложняет всё само по себе, мы с тобой на разных позициях. Ты герой войны и идеологический лидер страны, зачем тебе какой-то беспомощный калека? — О, ну когда ты уже перестанешь так о себе говорить? Ты не беспомощный, а даже если немного и так, то мне всё равно. Я же люблю тебя. Я люблю тебя, и я любил тебя раньше, почти всю нашу жизнь. Поэтому всё и началось, поэтому я и выбираю тебя каждый раз. Я всегда выберу тебя, каким бы ты ни был. — Даже если полным идиотом? — Баки слабо улыбается и, не сумев вовремя сдержаться, всхлипывает. Чувств слишком много, и они давят на грудь и на голову, сговорившись с мыслями. Стив любил его. Не просто с начала его прошлой увольнительной, а всё это время. Они могли бы быть вместе по-настоящему уже давно, если бы Баки так не боялся признаться самому себе, а потом отказаться от мимолетных подружек и поговорить со Стивом о серьёзности своих чувств и намерений. — Разве я в праве осуждать, если сам такой? — Стив успокаивающе целует его в уголок губ и проводит ладонью по щеке. — Надо было сказать что-то такое ещё пару лет назад. Или хотя бы вчера. — Черт, а мы ведь чуть не разошлись, ничего этого не обсудив. — Идиоты, говорю же. Готовься — если мы ещё когда-нибудь расстанемся, я буду просто налетать на тебя при встрече с поцелуями. Надоели эти неопределённости. — Никаких неопределённостей, — заверяет его Баки. — И надеюсь, что расставаться нам больше не придется. — Никогда, — Стив гладит его по волосам. Он очень красивый, и Баки внутренне мечется: сделать комплимент или нет? Говорить о внешности кажется глупым и поверхностным, в стиле его флирта с девчонками. Стив достоин большего. Наконец, он просто тянет Стива ближе и целует, а потом шепчет на ухо: — Сам не верю, что мне так повезло, и лучший человек земли хочет быть со мной. Люблю тебя. — Не знаю уж насчет лучшего, но сейчас я определённо самый счастливый человек на свете. Баки просыпается от того, что ему очень жарко. Нахмурившись, он открывает глаза и невольно расплывается в улыбке — Стив сжимает его в собственнических объятиях, обвив обеими руками. Баки аккуратно выворачивается, спускает голые ступни на холодный пол и переводит на Стива обеспокоенный взгляд — не разбудил ли? Но Стив по-прежнему лежит неподвижно, глубоко и спокойно дыша, только ресницы дрожат. Полюбовавшись немного, Баки идёт в душ, а затем — готовить ужин. Стив спит дальше — кажется, всё никак не может отоспаться за долгие месяцы бессонных ночей. Конечно, Баки ведь не было рядом, чтобы загонять его в постель и вытаскивать из библиотеки, где он мог проводить часы за картами, планами, отчетами, газетами, книгами и прочей фигнёй. Что ж, теперь он от его заботы не отвяжется. Сонный, румяный и растрёпанный Стив почти неслышно вплывает в кухню и зависает в дверях. Он наблюдает за Баки секунд десять и подходит ближе. Баки даже не успевает сказать «привет», как оказывается зажат между Стивом и стеной. Стив целует его в губы и привлекает к себе, гладит по голове, улыбается. — Вот так сразу, даже без ужина и прелюдии? — Я просто рад тебя видеть. — Звучит пошло. — Понимай как хочешь, — Стив снова целует его и отстраняется только через пару минут. — И я обещал делать так каждый раз, когда мы расстаёмся. — Мы не виделись пару часов. Технически — минут сорок, мы ведь спали. Уже успел соскучиться? — А что, нельзя? — Теперь, когда мы начали встречаться, тебя стало неинтересно подкалывать, — притворно жалуется Баки и обнимает его за шею. Для этого очень не хватает второй руки, и он морщится. — Что такое? — чутко спрашивает Стив. Гиперзаботливый идиот. — Больно? — Да нет, она же не болит. Просто её нет, и это неудобно. Хорошо, что тебя это не напрягает, но я очень хотел бы вновь обнять тебя двумя руками. И не только обнять, знаешь ли. — Ох, Баки… — Ничего, переживу. Только не смотри так, будто сейчас расплачешься, сопляк. — Ладно. Прости. Обниму тебя за нас двоих. — Не задуши только, — Баки усмехается. — Я когда проснулся, едва дышать мог. — Ничем не могу помочь, я хочу всегда так спать. — Предвкушаю затекшую шею и спину, — хмыкает Баки. Но он рад, конечно. Не просто рад, он счастлив быть к Стиву так близко, быть с ним рядом. — Баки, я… — Стив пристальным, ищущим взглядом заглядывает ему в глаза и умолкает на несколько секунд. Баки уже начинает было подозревать что-то нехорошее, но Стив выдыхает только: — Мне разбирать вещи? — Конечно, ты же больше никуда не собираешься. Не в ближайшее время уж точно, я хрена с два тебя одного куда-то отпущу. — Я и не думал. Но я имею в виду, мне разбирать вещи дома или… — Ты уже дома, Стив. Шкаф в твоем распоряжении, не хватит места — скажи, купим ещё один. Я хочу жить с тобой. Если ты не… Ты не против, — обрывает себя Баки и смотрит ему в глаза. — Ведь так? — Да, так. А ты всё же начал обретать уверенность, я смотрю? — Мало-помалу. — Уже заметны успехи! Я люблю тебя, Бак. — И я тебя, Стив, — Баки тянется к его губам и довольно улыбается в поцелуй, пока Стив гладит его по щеке. И что бы там ни было в прошлом, что бы ни ждало их в будущем, а сейчас они оба совершенно, абсолютно, полностью счастливы. Счастливы, потому что вместе.